Пролог: Пьяный герой
Пятница середины апреля.
Я вовремя вышел из офиса и, всё ещё в костюме, направился к площади перед станцией Цукиширо. Станция была небольшой, но вокруг неё выстроилась целая вереница баров, и люди, закончившие работу, словно их затягивало магнитом, вливались в улицы, залитые неоновым светом.
Краем глаза наблюдая за этой картиной, я сел на круглую скамейку и впервые за несколько минут открыл приложение для сообщений.
【Нацуки Сота】 Сегодняшний ужин я жду с огромным нетерпением.
【Нацуки Сота】 Только что освободился с работы.
【Нацуки Сота】 На улице немного прохладно, так что оденься потеплее.
【Нацуки Сота】 Скоро буду на станции Цукиширо.
Все четыре сообщения, которые я отправил сегодня, уже были помечены как «прочитано». Прочитано — и ни ответа. Если я не отвечаю ей в течение пяти минут, она присылает длинные обвинительные тексты, а когда ситуация наоборот — гробовая тишина. До чего же несправедливо… Хотя вслух я этого, конечно, не скажу. Если скажу — она вспыхнет как пожар, поэтому я держу всё в себе.
【Нацуки Сота】 Я уже на станции Цукиширо. Скорее бы увидеть мою милую Эми.
Если начать её открыто подгонять, она только разозлится. Поэтому я аккуратно упаковал свои настоящие чувства в слова, которые, как мне казалось, ей понравятся, отправил сообщение и сунул руку с телефоном в карман, чтобы не пропустить вибрацию. Тихо выдохнул.
«Даже после свадьбы мне придётся вот так ходить вокруг неё на цыпочках и угадывать настроение…?»
Мидзуно Эми — моя девушка.
Мы познакомились около двух лет назад. Всё началось с приложения для знакомств.
До окончания университета я жил в родном городе, где были все мои друзья, но когда устроился на работу, переехал в другую префектуру и начал жить один. Поначалу я полностью погрузился в адаптацию на новом месте, но примерно через полгода у меня появилось немного свободного времени, и в эти моменты я вдруг почувствовал одиночество.
Чтобы наконец-то завести первую в жизни девушку, я попробовал приложение для знакомств — так я и встретил Мидзуно Эми.
Эми работала в офисе и была на два года старше меня. Невысокая, но с очень сильным характером — говорила всё, что думает, прямо в лицо. Поначалу она мне даже не нравилась, но стоило ей немного выпить, как она становилась удивительно ласковой и прилипчивой. Мне это показалось милым. Мы сходили поесть пару-тройку раз, а после четвёртого совместного ужина она сама пригласила меня в отель и призналась, что я ей нравлюсь. Вот тогда я и влюбился.
До этого момента всё шло гладко.
Но вскоре после начала отношений, когда зашёл разговор про знаки зодиака, выяснилось, что она старше меня не на два, а на целых семь лет. Однако я всё равно её любил.
«Прости, что солгала… Я думала, если скажу настоящий возраст, ты меня возненавидишь…» — сказала она сквозь слёзы. Я утешал её, повторяя, что если мы любим друг друга, то разница в возрасте не имеет значения.
Оглядываясь назад, я понимаю, что, наверное, тогда поступил неправильно.
Эми и раньше была эгоцентричной, но после того, как я так легко простил её ложь, она стала ещё более самовлюблённой.
Если я пытался возразить, она обрушивала на меня в десять раз больше, и общение с ней выматывало… Пользуясь тем, что я почти никогда не отвечал ей тем же, она с каждым днём становилась всё более эгоистичной… Если честно, мысль о расставании посещала меня не раз и не два.
Поэтому, когда Эми однажды сказала: «Я хочу большую, настоящую свадьбу», я решился и ответил: «Я не могу на тебе жениться, Эми». Я собирался использовать эти слова как начало разговора о расставании, но она вдруг разрыдалась: «Значит, я для тебя была просто развлечением?! Я же люблю тебя, Сота!» — и в итоге я сдался. Поверил её слезам и словам «люблю». Убедил себя, что её эгоизм — это просто признак того, что она на меня полагается, что она плохо умеет выражать свои чувства, и что на свой лад она действительно меня любит.
С того дня я начал копить деньги на «настоящую свадьбу». Открыл отдельный счёт, решив, что с нуля будет проще себя мотивировать. Месяц за месяцем сверхурочные, экономия на всём… И вот в прошлом месяце я наконец достиг цели.
Три миллиона иен.
Конкретное место проведения ещё не было выбрано, но с такой суммой можно было устроить нормальную свадьбу. Я договорился встретиться с Эми впервые за долгое время, чтобы рассказать ей об этом, но…
«…Опаздывает».
Прошло десять минут после назначенного времени, потом двадцать, тридцать — от Эми до сих пор ни слова.
Обычно я старался её не подгонять, чтобы не портить настроение, но сегодня у меня был важный разговор. Именно она хотела большую свадьбу. Если я скажу, что уже накопил деньги, она наверняка обрадуется. Скорее всего, похвалит: «Ты так старался», приласкает меня по-настоящему…
С этой надеждой в груди я набрал Эми. Гудки тянулись и тянулись, и когда я уже подумал, что сейчас включится автоответчик—
【Ух, серьёзно! Надоел, надоел, надоел!】
Её злой крик ударил по ушам, и я инстинктивно отодвинул телефон подальше.
Эми часто бывала не в духе, но чтобы так сразу заорать — это было впервые.
«Н-надоел…?»
【Я про сообщения! Я их читаю и не отвечаю, а ты всё пишешь и пишешь! Ты реально раздражаешь! Как можно быть таким бестолковым и не понимать намёков?!】
«Прости… Ты ещё на работе?»
【Ха? Ты думаешь, я бы так орала, если бы была на работе?! Если бы хоть немного подумал, то понял бы, что я дома!】
«Если ты дома, то я могу тебе звонить… В смысле, почему ты вообще меня игнорируешь? И не только сегодня, уже довольно давно так…»
В трубке раздался раздражённый вздох.
«Ты вообще безнадёжен в таких вещах! Если Таккун узнает, что я переписываюсь с каким-то парнем, он меня возненавидит!»
«Таккун?»
Кто это ещё такой? Пока я пытался осмыслить незнакомое имя, Эми продолжила, словно решив уже всё выложить:
«Он мой парень, естественно!»
…Что? Парень? Чей? Таккун? Но я же парень Эми. Я — Нацуки Сота. Меня никто никогда не называл никаким «Таккуном». А этот Таккун — её парень? Значит…
«Т-ты мне изменяешь?!»
«Это не измена! Я тебе нормально сказала, что мы расстаёмся!»
«Когда?!»
«В конце прошлого месяца!»
Я быстро перебрал в памяти последние разговоры, но не мог вспомнить, чтобы она хоть раз упоминала расставание.
Последний раз мы общались в конце прошлого месяца — как раз в тот день, когда договаривались о сегодняшней встрече. Наверное, потому что я забронировал столик в том самом баре, куда она давно хотела попасть, она сразу согласилась.
И всё. С тех пор мы с Эми не разговаривали. На все мои попытки связаться она просто не отвечала.
«Ты точно ничего не говорила про “расставание”!»
«Я не говорила, но если я начала тебя читать и не отвечать, нормальный человек должен был бы понять!»
«Н-нет, ну как тут можно понять?! Я даже представить не мог, что мы можем расстаться, и даже если давать тебе все возможные скидки, это не считается, пока ты прямо не скажешь слово “расстаёмся”!»
«Вот поэтому я сейчас и говорю прямо! Специально для тебя, такого тупого! Ты же мужчина, так перестань ныть и отвали уже с достоинством!»
«С достоинством отвалить? Мы же собирались пожениться! А ты мне изменяешь, и это, по-твоему, нормально?!»
«Ха? И почему это я виновата?! Виноват как раз ты! Ты скучный, вот в чём проблема! Ты просто добрый — и всё. С тобой неинтересно, сердце совсем не замирает! В отличие от тебя, Таккун смешной, играет в группе, он крутой, в драке сильный, и когда он меня обнимает, у меня сердце колотится как сумасшедшее. Это в сто раз приятнее, чем когда до меня дотрагиваешься ты…»
В трубке раздался звонок в дверь. Эми ответила приторно-сладким голоском:
«Идуууу, уже идууу~» — а потом резко бросила:
«Если Таккун узнает, что я переписываюсь с каким-то типом, он меня бросит, поэтому больше мне никогда не пиши! А если придёшь сюда — вызову полицию и скажу, что ты сталкер!»
Она вывалила всё это одним махом, сделала меня виноватым и бросила трубку.
«……»
Я совершенно не понимал, что происходит. Её поведение было таким эгоистичным и абсурдным, что мозг просто отказывался это воспринимать.
Почему тот, кого предали, оказывается виноватым? Почему та, кто изменила, ведёт себя так, будто она права? Почему в ней нет ни капли вины? Почему она даже не извинилась? Неужели она так сильно меня презирала? После того, как я столько времени терпел все её капризы, вот такое отношение? Это слишком жестоко!
Чем больше я об этом думал, тем сильнее поднималась злость. После всего, что она наговорила, даже мне захотелось пойти и высказать ей всё в лицо, но…
«…Хватит.»
Я просто устал.
На этом этапе отношения уже нельзя было исправить. Даже если я пойду ругаться, в итоге только ещё больше вымотаюсь.
Мне больше не хотелось иметь с Эми ничего общего. Я даже не хотел её помнить. Хотел стереть все воспоминания о ней.
Поэтому я буду пить. Пить до самого утра. Буду пить и пить, словно хочу сжечь те три миллиона иен, которые теперь потеряли всякий смысл, и забыть всё это дерьмо.
Приняв решение, я влился в толпу офисных работников, выходящих со станции, и направился в сияющие неоном улицы.
◆
«Аири-чаааан, ты ещё жива?»
Пока я смотрел в окно на ночной пейзаж, водитель обратился ко мне слишком уж фамильярным тоном. Стараясь не закашляться от запаха сигарет, пропитавшего салон, я тихо пробормотал в ответ.
«…Я жива.»
«Ага, ага. Ты так тихо сидела, что я подумал, ты уже откинулась. Хотя, учитывая твою ситуацию, смерть, наверное, была бы улучшением.»
«Эй, не пугай её так сильно. Что ты будешь делать, если она и правда умрёт?»
Мужчина на пассажирском сиденье выпустил струю сигаретного дыма.
Он отчитывал водителя не потому, что беспокоился обо мне. Его волновали только деньги. Эти двое были коллекторами у ростовщиков, и если бы я умерла, им бы не с кого было взыскивать долг.
«Прости, прости. Слушай, Айри-чан, я понимаю, что тебе сейчас хочется умереть, но держись, ладно? Пока ты жива, рано или поздно случится что-то хорошее.»
«Если подумать, это вообще может стать поворотным моментом в твоей жизни. Ты наконец-то избавилась от родителей, которые спустили все деньги на хостов, а потом сбежали, повесив долги на дочь.»
«К тому же с этого момента тебе гарантированы еда, одежда и крыша над головой, и ты сможешь зарабатывать кучу денег. По-моему, тебе повезло.»
«Ну, большую часть заработка мы, конечно, будем забирать. Но всё равно ты будешь жить гораздо лучше, чем раньше, это точно.»
«А если правильно разыграешь карты, сможешь выйти замуж за какого-нибудь богатого дяденьку. Как это называется-то?»
«Поймать золотой билет.»
«Точно. Тебе тоже стоит целиться в золотой билет, Айри-чан. Мы тебя от всей души поддержим, честно.»
На их пустые «ободрения» я ответила молчанием, явно показывая недовольство. Не обращая на них внимания, я продолжала смотреть в окно, пока машина въезжала в развлекательный квартал, утопающий в неоне.
Вчерашняя я ни за что бы в это не поверила, но сейчас я ехала работать в секс-индустрию.
Вчера вечером мама выгнала меня из дома со словами: «Ты мешаешь, так что не возвращайся целый день». Ясно было, что она собирается привести какого-то мужика. Мама работала в хостес-клубе, и когда у неё были щедрые постоянные клиенты, она часто приводила их домой, и каждый раз меня выставляли за дверь.
На этот раз меня удивило, что она сунула мне тысячу иен, когда я уже выходила. Может, просто хорошее настроение… а может, хоть раз в жизни вспомнила, что завтра у меня день рождения.
— «Большое спасибо.» — «Не возвращайся раньше вечера.»
Это был последний разговор, который у меня состоялся с мамой.
Весь день я провела между семейным рестораном и библиотекой, а вечером вернулась домой, чтобы приготовить ужин — и обнаружила на кухонном столе письмо.
В нём было написано:
«Квартира аннулирована, так что съезжай до конца месяца. Можешь продать всё, что осталось в доме, а дальше разбирайся сама.»
Иными словами, меня бросили.
Сначала мне было грустно… но по сути мы просто жили под одной крышей. Она никогда не делала для меня ничего, что можно было бы назвать «материнским». Если уж на то пошло, уже хорошо, что она хотя бы не орала на меня и не била постоянно. Убеждая себя в этом, я пыталась привести чувства в порядок — именно в этот момент и появились коллекторы.
Они прочитали письмо, взбесились, а когда не нашли в доме ничего ценного, что можно было бы забрать, набросились на меня и потребовали, чтобы я вернула долг.
Почему именно я должна платить? В долговой расписке нигде не написано «Кандзаки Айри», верно? У меня нет никакой обязанности это возвращать!
Я хотела это сказать, но они явно не были теми людьми, которые стали бы слушать логику. Когда здоровенный мужик, покрытый татуировками, нависает над тобой и рычит, смелости спорить как-то не возникает…
«Ладно, приехали. Вылезай.»
Я послушно вышла из машины. Со всех сторон доносились громкие голоса. Улица, залитая ослепительным неоном, была уставлена барами, а кое-где виднелись откровенно подозрительные заведения.
Место, куда меня привезли, было секс-клубом — над входом переливалась розовым неоном вывеска. Я, может, и не слишком образованная, но что это за место, поняла сразу.
Одна мысль о том, что какой-то неприятный мне мужик будет меня трогать, вызывала отвращение. От одного воображения по коже бежали мурашки. И всё же, если я хотела жить, выбора у меня не было.
Сбережений у меня не было, а мама забрала всё, что хоть немного напоминало что-то ценное. Здесь мне хотя бы обещали еду, одежду и место для сна, а если работать усердно, то, по их словам, весь долг можно было отдать меньше чем за полгода.
Мне просто нужно было выдержать. Я выдерживала всю свою жизнь — все восемнадцать лет. Выдержу и ещё шесть месяцев.
«Привезли.»
Один из коллекторов окликнул мужчину в костюме, стоявшего перед заведением.
«Это та девчонка, о которой ты говорил по телефону?»
«Ага. Дочь Кандзаки, та, что сбежала ночью. Представляешь, ей восемнадцать, и она ещё действующая старшеклассница.»
«Характер у неё дерьмовый, но с такой мордашкой и такой большой грудью? К тому же, говорят, ещё девственница. Мастерства ждать не приходится, но если босс её как следует выдрессирует, она сможет стать звездой заведения.»
Мужчина в костюме оглядел меня, словно оценивая товар.
«Выглядит достаточно хорошо, тут без претензий… Вопрос только в том, выдержит ли она тренировки. У босса “это” довольно жёсткое.»
«Ещё бы. Я видел эту штуку в сауне на днях. Просто безумие.»
«А ещё он полный садист. Помнишь девчонку, которую мы сюда привели в прошлом месяце? Знаешь, что с ней сделал босс? Он…»
То, что последовало дальше, было настоящим кошмаром.
Вульгарно, грязно, жестоко — совсем не то, что показывают в телевизионных драмах. Одно только представление об этом вызывало тошноту.
Я не хочу делать ничего настолько отвратительного!
«П-простите… Я, эм… в общем, я передумала. Не хочу здесь работать.»
Мужчины, которые только что с азартом обсуждали свою мерзкую историю, резко повернулись и уставились на меня.
«Что ты только что сказала? Притащили тебя сюда, а ты теперь в отказ? Ты сама сказала, что не можешь отдать долг, а мы специально нашли тебе работу!»
«Если не хочешь здесь работать — возвращай долг прямо сейчас!»
От его крика я съёжилась, на глаза навернулись слёзы. Мне было так страшно, что я не могла даже выдавить из себя слова, не то что возразить. Я огляделась в надежде, что кто-нибудь поможет, но никто даже не встретился со мной взглядом — все явно не хотели влезать в неприятности.
Ах… значит, в этом мире действительно нет никого, кто был бы на моей стороне… В тот момент, когда эта истина — которую я, в общем-то, и так должна была знать с самого начала — снова ударила мне в лицо, все силы покинули тело, и я рухнула на месте.
«Что-то не так?»
Этот обеспокоенный вопрос донёсся до меня как раз в тот момент, когда мужчины схватили меня за руки и рывком поставили на ноги.
К нам, пошатываясь на нетвёрдых ногах, подошёл молодой парень.
Коротко стриженные чёрные волосы, средний рост, ни худой, ни толстый, в костюме. Выглядел как типичный «серьёзный офисный работник»… но походка была совершенно неустойчивой, и с первого взгляда было понятно, что он сильно пьян.
«Ничего не происходит!»
«Не лезь, алкаш!»
«Боюсь, я не могу так поступить.»
Даже когда огромный татуированный мужик навис над ним, он не отступил. Покачивая головой и выглядя неважно, он посмотрел на меня и заговорил так, будто пытался что-то прощупать.
«Ты… хочешь домой, да?»
«Ты что, думаешь, мы её похитили, что ли?!»
«Она сама сюда пришла!»
«Это правда?»
Смотря на лица коллекторов, я едва заметно покачала головой.
«Я хочу домой, но… у меня долг… и я должна вернуть эти деньги…»
«Вот именно! Раз понял — вали отсюда!»
«Или ты собираешься погасить её долг?»
«Сколько там долг?»
«Три миллиона иен.»
«Три… три миллиона…?»
Его глаза расширились от растерянности. Конечно. С чего бы совершенно незнакомому человеку вдруг выкладывать такие деньги, чтобы спасти кого-то, кого он даже не знает.
И всё же он — именно он один — пытался мне помочь.
Где-то я слышала, что когда люди пьяны, наружу выходит их истинная натура. Наверное, у него сильно развито чувство справедливости. Как только мы отсюда уйдём, он, возможно, позвонит в полицию. И тогда я, может быть, смогу сбежать отсюда.
……Но даже если я сбегу, вернуться к прежней жизни я уже не смогу. Квартиру аннулировали, а эти люди твёрдо намерены вытрясти из меня этот долг.
Даже если бы я сбежала, они рано или поздно нашли бы меня и притащили обратно — и каждую ночь мне снились бы кошмары об этом.
Если я ничего не сделаю с этим долгом, нормальной жизни мне уже никогда не видать……
«Я погашу за тебя этот долг.»
«……А?»
Раздавленная отчаянием, я даже не заметила, как опустила взгляд в землю. Теперь же, не веря своим ушам, я резко подняла голову.
Мужчина смотрел на меня с мягкой улыбкой.
«П-правда……?»
«Правда. Как раз у меня есть три миллиона иен, которые внезапно потеряли всякий смысл. Вот, смотри.»
Он достал из бумажника бумажку. Похоже на выписку из банкомата.
Пока я считала нули — один, десять, сто, тысяча… — один из коллекторов выхватил выписку у меня из рук. Они проверили сумму и недоуменно переглянулись.
«У него и правда три миллиона… Что делаем? Берём?»
«Да, но от этого парня за версту несёт алкоголем. Он явно просто болтает, потому что пьяный.»
«Без вопросов. Но нам ведь главное — вернуть свои деньги, верно?»
«Так что какая разница, если завтра он будет так жалеть, что захочет сдохнуть, а?»
«Точно. Если мы получим деньги сегодня, он уже не сможет от нас слинять. У тебя нет возражений, Айри?»
«Нет, но… эм, вы действительно уверены?»
«Не переживай. Честно говоря, мне даже легче будет, когда баланс снова вернётся к нулю. Так что расслабься, ладно?»
Несмотря на то, что ему явно было плохо, мужчина всё равно улыбался мне.
У меня не было ни денег, ни жилья, ни еды, ни одежды… Даже если долг исчезнет прямо сейчас, впереди меня ждало только тёмное будущее.
И всё же одного того, что кто-то вот так мне улыбнулся, хватило, чтобы внутри разлилось чувство облегчения.
Наверное, именно так чувствуют себя герои в историях, когда их спасают……