Тридцатый (4)
Ким Джеджу от растерянности не знал, что сказать.
Не так уж часто случалось, чтобы кто-то плакал из-за него.
— …Эм…
В тот миг, когда Ким Джеджу осторожно шагнул вперёд,
— Подождите, не двигайтесь.
Королева Фей смахнула слёзы рукой и мягко улыбнулась.
— Теперь я понимаю. Все эти смутные воспоминания, все те моменты, которые я считала сном… всё это было настоящим.
Когда Королева Фей засияла ещё ярче крыльями и медленно поднялась в небо, у Пейрона вырвался растерянный возглас.
— Королева Фей?
— Пейрон. Ты тоже должен это знать. Нет, не только ты — все существа леса.
— Я не совсем понимаю, о чём вы…
— Люди больше не наши враги.
Голос Королевы Фей доносился уже едва слышно.
Она поднялась так высоко, что могла смотреть сверху на деревья леса.
— Это ещё что такое?
— Что происходит…
— Чтота… чтота происходит…
а-а-а
С закрытых глаз Королевы Фей полилась мягкая песнь.
Свет, исходивший от её крыльев, расходился круговыми волнами и начал растекаться по всему лесу.
— Королева Фей… поёт песнь, что звучит лишь однажды…
Пейрон недоверчиво пробормотал это, а потом и сам незаметно погрузился в песнь и закрыл глаза.
Вскоре он нахмурился, медленно открыл их и с недоверием уставился на Ким Джеджу.
— …Так это были вы.
— Что?
— Человек, который нас спас.
— …Я здесь совсем недавно.
Пейрон слегка улыбнулся и пристально посмотрел на Ким Джеджу глубоким взглядом.
— Сдержать обещание, а потом делать вид, будто ничего не знаете… Какая наглость.
— ……
Ким Джеджу, смутившись, закрыл рот и поднял взгляд на Королеву Фей, чьи белые одежды развевались в воздухе.
«Она меня помнит?»
Улыбка и взгляд, которые Королева Фей только что ему показала, были похожи на те, что она подарила ему перед тем, как отпустить его на 25-м этаже.
И тут крышка рюкзака Ким Джеджу задрожала.
Он схватил рюкзак и открыл его, и тут же три белых пушистых комочка выпрыгнули наружу и уселись ему на плечо.
— Попои!
Глаза у них стали круглее обычного — они явно были потрясены.
— Что такое?
Раха, Кодин и Берин, не сговариваясь, вытянули каждый по длинному волоску и начали тыкать им в рюкзак.
— Хотите, чтобы я посмотрел на рюкзак?
— Попои!
Ким Джеджу в недоумении некоторое время пристально смотрел на рюкзак, но никаких изменений не происходило.
— Может, это бе…
Не успел он договорить, как из рюкзака ярко хлынул фиолетовый свет.
— !
Ким Джеджу быстро засунул руку внутрь, представил предмет, который хотел достать,
и в его ладони оказался цветок.
вспых
У него даже не было времени толком его рассмотреть.
Фиолетовый свет, вырвавшийся из цветка, тонкой линией взмыл высоко в небо, устремился куда-то вдаль и исчез.
***
Это была маленькая комнатка.
По углам как попало валялись обломки лего, куклы и игрушки,
а за центральным столом стоял ребёнок и, глядя на лежащий на нём макет, кричал:
— Нет… Нет, нет!
И этим ребёнком, со слезами на глазах обеими руками вцепившимся в макет, похожий на ту Башню, которую люди видели на Земле, был…
— Трещина… трещина…
Администратор.
Посреди макета Башни пошла трещина, и он, будто пытаясь удержать разваливающийся песочный замок, отчаянно приглаживал её руками.
Всякий раз, когда свет, струившийся из его ладоней, впитывался в трещину, она исчезала, словно время отматывалось назад, но тревога с лица Администратора не сходила.
Потом он с трудом оторвал одну руку, щёлкнул пальцами.
[Состояние контроля 30-го этажа]
[Королева Фей - X]
Администратор стиснул зубы, снова приложил отнявшуюся руку к трещине и влил в неё ещё больше силы.
30-й этаж, который он в спешке залатал, сократив число каналов, не поддавался контролю до такой степени, чтобы подчинить и Королеву Фей.
Стоило попытаться зайти дальше, как проклятый Камень Мира начинал сжимать ему горло.
[Старейшина Фрекон - O]
[Страж Доблести Рауль - O]
[Страж Сострадания Кодран - O]
Он уже собирался хоть немного успокоиться, глядя на тех существ 30-го этажа, которых всё ещё контролировал, как вдруг
[Страж Мудрости фрлкщпдз]
— !
Системное окно, будто сломавшись, вывело нелепое сообщение, и текст начал стираться в обратном порядке, по одному символу.
[С
Но прежде чем Администратор успел понять, что происходит, системное окно, в котором уже стирались даже эти остатки, вдруг
— Что… что это вообще…
[Старейшина Фрекон - X]
[Страж Доблести Рауль - X]
[Страж Сострадания Кодран - X]
[Страж Мудрости Пейрон - X]
[Фея леса Ротания - X]
[Страж Крандал - X]
[Фея леса…….]
[Страж…….]
[…….]
обрушило на него лавину сообщений.
В конце каждой строки, спускавшейся одна за другой, стояла одна и та же буква — «X».
— ……
Лицо Администратора исказилось.
Потому что он знал: в конце всех этих причин стоит один человек.
Администратору пришлось собственными глазами увидеть последствия собственной жадности.
— Ещё… ещё не конец.
Ошеломлённо пробормотав это, Администратор стиснул зубы и сильнее нажал руками на Башню.
Из его ладоней потёк чёрный свет и впитался в Башню.
Чёрные потоки, мгновенно стёршие все трещины, уже собирались просочиться внутрь 30-го этажа, как вдруг
тр-р-ск
изнутри 30-го этажа ярко хлынул фиолетовый свет и, стирая чёрное, начал его пожирать.
Жадно проглотив весь чёрный свет, фиолетовое сияние вскоре устремилось к руке Администратора.
— !
Администратор поспешно отдёрнул руку.
Фиолетовый свет, будто с сожалением, покачался вверх-вниз, словно облизываясь, а затем двинулся куда-то дальше.
Словно точно знал о единственном изъяне в той Башне, которую Администратор специально перекрутил, чтобы разорвать все связи.
— Нет, нет… только не туда!
Администратор в спешке потянулся рукой к 28-му этажу.
Но прежде чем его пальцы достигли цели, их словно оттолкнула прозрачная преграда, и в следующее же мгновение свет просочился на 28-й этаж.
***
День Ротонто был прост.
Охотиться, чтобы прокормиться, играть со своими детьми, разгоняя скуку, или лежать, уставившись в бескрайнее поле и погружаясь в мысли.
Но больше всего время летело за тем, что он встречал людей, которых называли «путешественниками», когда открывалась круглая дыра из света.
— Для меня честь встретиться с вами!
— Какая ещё честь, будто мы раньше встречались.
— Хе-хе. Я в странствиях много чего слышал.
— Вот как.
— Эм, если можно… я бы хотел попросить у вас наставления…
— Отчего же, давай.
Путешественники, которые с ходу начинали подлизываться, были скучны.
— А-а-ай!
Потому что, получив пару ударов, они с перекошенными лицами тут же сбегали в дыру, открывшуюся позади.
— Тьфу, невезучая сволочь! Лучше бы просто предмет выплюнул, а не выкобенивался!
И обязательно бросали напоследок что-нибудь такое.
Поначалу Ротонто от изумления не находил слов, но теперь только ковырял в ухе, будто слушал, как где-то лает собака.
— Я пришёл за предметом.
Были и такие путешественники, которые честно говорили о своей цели.
Такие нравились ему чуть больше.
— Ну, если тебе приглянулась моя одежда, поиграй немного с моими детьми.
По крайней мере, они не лгали.
— Фух… вы сильны.
Но и они обычно сдавались, дойдя до предела своих сил.
— Забирай.
И всё же, если человек приходился ему по душе, он снимал с себя одну из вещей и швырял ему.
— Вам правда можно вот так легко это отдавать?
— Ничего. Стоит мне поспать и проснуться, как это снова оказывается на мне.
— …Понятно.
Путешественник посмотрел на него с какой-то жалостью, вздохнул и исчез в дыре.
— ……
Прежде он бы вспыхнул, схватил его и принялся читать нотации, а если путешественник ему нравился — без конца жаловался бы и рассказывал истории.
— Неинтересно.
Теперь всё это казалось ему пресным.
С тех пор как он встретил одного путешественника.
— Надеюсь, у него всё идёт как надо.
Как будто после сна всё возвращалось на круги своя, память о путешественниках, которых он встречал прежде, расплывалась, но почему-то одного-единственного он не забывал.
Память о путешественнике, который сражался с ним на равных и, будто понимая его, ничего не сказал и просто ушёл, становилась только яснее.
— На сегодня всё. Хорошо поработали.
Будто поняв его, змеи в траве зашипели в ответ.
Ротонто, босой — потому что когда-то отдал свои сапоги, — тяжело зашагал к краю луга.
Туда, где всегда водился кабан.
— И как бы мне сегодня его приготовить…
Охота тоже была одним из его немногих развлечений.
Пока он гонял кабана туда-сюда, а тот в конце концов валился без сил, измученный повторяющимся пейзажем, солнце успевало зайти.
Когда он наконец добрался до места, там оказался кабан, лениво точивший клыки о дерево.
хриик!
Ротонто ухмыльнулся и пристально уставился на кабана, а тот, почувствовав недоброе, сердито рявкнул и развернулся.
— Ну, иди сюда.
Встретившись глазами с человеком, чей взгляд был до странности спокоен, кабан инстинктивно понял:
добычей стал он сам.
хриииик!
Взвизгнув, кабан развернулся и бросился бежать, а Ротонто неторопливо побежал следом.
«Если я остановлюсь здесь…»
Потом он резко остановился и беззаботно засвистел.
Потому что знал: ещё немного — и кабан, который убежал вперёд, появится у него за спиной.
Испугавшийся кабан снова разворачивался и бежал прочь, Ротонто опять гнался за ним, потом останавливался.
И если повторять это снова и снова, даже кабан понимал:
бежать ему некуда.
— …Хм?
Свист Ротонто вдруг оборвался.
Кабан, который уже должен был появиться, не показывался вовсе.
На всякий случай он лёг ухом к земле, но не почувствовал даже слабой вибрации.
— …Хо-хо.
С таким он сталкивался впервые, поэтому какое-то время поглаживал свою короткую бородку, а потом медленно двинулся вперёд.
шииик
Змеи, следовавшие за ним, тоже, похоже, почуяли неладное и сбились рядом, а Ротонто всё шёл и шёл.
Уверенный, что кабан просто где-то споткнулся о камень и рухнул.
«Ну и где же ты там валяешься и стонешь?»
Решив, что по своим меркам уже сделал «один круг», Ротонто был уверен, что кабан должен быть именно там.
— ……
Но пейзаж, открывшийся его глазам, был
широким холмом.
Совершенно невозможное, немыслимое зрелище заставило его ошеломлённо раскрыть рот.
— …Да что же это.
Ротонто, даже не замечая, как дрожат его глаза, поднялся на холм
и увидел пейзаж, который так отчаянно хотел увидеть с того самого дня, как впервые открыл здесь глаза.
— Лес… Духов.
Там находилось место, которое он так хотел защитить.
а-а-а
Издали донеслась слабая, прекрасная песнь, и Ротонто знал, чей это голос.
— …Королева Фей.
Когда жена и ребёнок заболели так тяжело, что даже лекари только качали головами и уходили,
он, хватаясь за последнюю соломинку, ступил в запретные земли людей,
и голос того существа из леса, которое без колебаний взялось лечить его жену и ребёнка, теперь звучал по всему лесу.
Ротонто крепко зажмурился, сжал дрожащий кулак и так и застыл на месте.
«Надеюсь, я всё-таки отплатил за эту милость».
Сколько он так простоял?
Когда песнь наконец стихла, Ротонто медленно открыл глаза и твёрдым шагом спустился с холма.
Туда, в Лес Духов, где была Королева Фей.