Длинная-длинная ночь
Бежать… Но куда?
Дождь смешивался с кровью и стекал по телу. На лице Ли Ханя не было слёз, но сердце полнилось ненавистью.
— Ха-ха-ха-ха… — Ли Хань вскинул голову к небу и горько рассмеялся. В его смехе было нечто душераздирающее, нечто скорбное…
Крак!
Багровый разряд молнии осветил путь вперёд.
Тело Ли Ханя становилось всё слабее, волна за волной накатывала усталость.
Рана на левом плече всё ещё ныла, а горячая кровь в груди билась обезумевшим табуном — не удержать.
Но он не обращал на это внимания. Просто стиснул зубы и бежал вперёд.
Наконец городские ворота стали ближе, ещё ближе. Ли Хань рванулся вперёд и бросился к крепостным зубцам.
Ба-бах!
Раскаты грома стали тяжелее, словно и сама долгая ночь не ведала, когда наступит конец.
Сзади послышались шаги — те трое снова настигали.
Слыша, как шаги становятся всё ближе, Ли Хань сжал пальцы. Ладонь его так крепко стиснула тёмно-золотой цилиндр, что выступила кровь.
Металлический цилиндр отливал холодным блеском, в нём не было ни капли тепла.
Но Ли Хань знал: это его единственное оружие, чтобы выжить. Можно сказать — единственный шанс остаться этой ночью в мире живых.
«Летящие цветы… Летящие цветы… Отец, когда ты дал мне этот цилиндр, ты говорил: в мире орденов людские сердца коварны, сильный пожирает слабого, жизнь и смерть решаются в одно мгновение. Ты дал мне «Летящие цветы», чтобы спасти мне жизнь.
Но ты никак не ожидал, что в ордене они мне ни разу не пригодятся, а использовать их придётся против убийц, посланных моим дядей, чтобы выжить.
Ха-ха-ха, вот она — жестокость мира, вот она — ирония судьбы. Если ты узнаешь об этом в царстве теней, сможешь ли сомкнуть глаза?»
Он рванул вперёд и прыгнул вниз с городской стены.
Ли Хань понимал, что с такой высоты не приземлиться без последствий. Но сейчас на кону его жизнь — и ему было не до страха.
Хрясь!
В кромешной тьме за пустынной стеной раздался глухой удар упавшего тела, а следом — хруст костей.
Но Ли Хань, даже переломав ноги, хромая, из последних сил продолжал бежать во тьму.
Небо и земля разинули пасть, готовую поглотить всякий свет.
На стене одновременно появились три тени.
Глядя вслед жалкой фигуре, прыгнувшей вниз, трое с презрением расхохотались:
— Беги, беги. Посмотрим, куда ты денешься. Вокруг столицы только дикие горы да широкие реки и равнины. Но с твоими силами — разве ты сможешь от нас уйти?
— За ним!
Трое тоже спрыгнули со стены и устремились за Ли Ханем.
Дождь усилился.
Под тёмным низким небом по безлюдной пустынной горной дороге неслись четыре фигуры — одна впереди, три сзади.
Но тот, кто бежал первым, шатался и спотыкался, и казалось, вот-вот упадёт.
Те же, кто за ним, то появлялись, то исчезали в темноте, держались неторопливо — как кошка, играющая с мышью.
— А-а-а!
Внезапно из леса вылетела треугольная синяя метательная звезда, сверкая искрами, рассекла ночную тьму и устремилась прямо в подколенную впадину беглеца.
Туф!
Глухой удар.
Передний споткнулся и едва не рухнул на колени, но улучил миг, повернул левую руку и направил в сторону, откуда прилетела звезда, холодное чёрное дуло тёмно-золотого цилиндра.
Пуф!
Раздался лёгкий хлопок, и из цилиндра вылетел ещё один железный цветок.
Вдалеке во тьме послышался глухой удар — похоже, что-то рухнуло на землю.
Но Ли Хань, выпустив рой игл, даже не обернулся. Он выпрямился и продолжил бежать.
Усталость накатывала волна за волной. Ли Хань сжал пальцы, стиснул зубы и прокусил губу до крови.
Солёно-металлический привкус ударил в нос. Ли Хань почувствовал, как сознание прояснилось.
Он развернулся и помчался дальше, не оглядываясь на темноту за спиной.
По сторонам мелькали сухие ветви и гнилые листья. Чем дальше, тем пустыннее становилось вокруг.
Кровь капала с него — капля за каплей — но дождь тут же смывал её без следа, оставляя лишь слабый запах.
Бежать, бежать, бежать…
Очертания вокруг начали расплываться. Тяжёлые стены дождя давили на плечи, словно гири в десять тысяч цзиней. Ему казалось, что он вот-вот не выдержит.
Сухая ветка лежала поперёк дороги. Ли Хань споткнулся и едва не упал. Сзади донеслись два недоумённых возгласа — и ещё что-то похожее на злобное раздражение.
Перед ним выросла чёрная тяжелая гора, разинувшая огромную пасть. Ли Хань, не раздумывая, нырнул в неё.
— Плохо! Он вошёл в горы Айлао*. Там полно свирепых зверей высоких уровней. Даже мы не решаемся заходить глубоко.
*[1] Айлао в переводе означает «Темница скорби».
— Проклятье! Надо убить его до того, как он уйдёт в глубь этих гор, и сразу возвращаться!
— Быстрее! Быстрее!
Глаза Ли Ханя заволокло туманом — он ничего не видел.
Неимоверная усталость глубоко проникла в его сознание. Ему казалось, что он находится между жизнью и смертью.
Рана на плече из-за долгой беготни горела огнём. Впереди, кажется, был обрыв.
Но какая разница? Разве сейчас можно повернуть назад?
Двое преследователей наконец настигли его. Увидев перед Ли Ханем пропасть, они расплылись в злобных улыбках.
Мелькнула молния, осветив лицо того самого безоружного мужчины — холодное, ледяное.
— Сдохни, ублюдок!
Он вытянул руку — и левый указательный палец вмиг высох, превратившись в сухую ветку.
На кончике клубился зелёный дым, издавая тошнотворный запах.
— «Палец, сушащий сердце»…
К тому моменту Ли Хань уже почти ничего не соображал. Работали только инстинкты. Он облегчённо улыбнулся.
Медленно подняв руку, выпустил последний залп «Летящих цветов». Словно внезапно распустившийся лотос Тан*, они окутали несколько квадратных метров скалистого обрыва — прекрасные и скорбные.
*[2] «Лотос Тан» — отсылка к танскому лотосу, разновидности лотоса, который в древнем Китае символизировал чистоту, стойкость и часто использовался в поэтических образах. Здесь подчёркивает внезапную и вместе с тем изящную красоту смертоносного залпа.
А затем…
Шлёп!
Палец безоружного ударил прямо в основание бедра.
Раздался треск, и из раны повалил зелёный дым.
В бедре зияла дыра размером с кулак, плоть разорвало.
Краем глаза Ли Хань увидел, что второй — с мечом — тоже подошёл слева. В его взгляде читалась насмешка кошки, играющей с мышью.
Ли Хань горько улыбнулся, развернулся и… упал навзничь с обрыва. В руке он по-прежнему сжимал опустевший цилиндр.
«Хе-хе, вы хотите убить меня и доложить? Но даже умирая, я не дам вам такой радости. Небо и земля жестоки ко мне, но хотя бы в последний миг я нашёл это место — смог выбрать, как умереть. По крайней мере, не от рук таких ничтожных, как вы.»
А затем наступила вечная тьма.
Глаза Ли Ханя закрылись. Ветер свистел в ушах. Сколько времени он падал — неизвестно. Последним звуком перед тем, как сознание покинуло его, было глухое бульк — словно что-то тяжёлое упало в воду.