Человеческие мысли подобны ножу
Леденящий ветер нёсся вихрем, ливень обрушивался стеной.
У ворот дома вана Ли распластанный на земле Ли Хань чувствовал, как тело его становится всё слабее.
На лбу выступил холодный пот, всего его колотило, конечности покраснели — после нескольких ночей под проливным дождём он наконец не выдержал и был на грани болезни.
Однако, глядя на ворота, до которых оставалось всего несколько десятков ступеней, он всё ещё стискивал зубы и упрямо отказывался уходить.
— Я только хочу увидеть отца в последний раз. Неужели это слишком много?
И вдруг…
Крак!
Ослепительная молния рассекла ночное небо, высветив четыре затаившиеся тени на карнизе дальнего дома.
— Убить!
Ни единого лишнего слова. Четыре тени разом взмыли в воздух и ринулись прямо на Ли Ханя.
Один сжал кулак, другой обнажил меч, третий занёс метательные ножи, четвёртый был безоружен.
Острые блики рассекли тьму — и в тот же миг оказались перед Ли Ханем.
Вжик! Кулак рухнул вниз, тяжёлый, как гора.
— Кто вы такие? — Ли Хань вскочил на ноги, в груди его кипела ярость, но в тот же миг сердце вдруг пронзил ледяной холод.
Ших!
Краем глаза он заметил мелькнувшее за спиной лезвие — дымчатое, туманное, похожее на призрачный сон.
Сердце Ли Ханя дрогнуло. На грани жизни и смерти, неизвестно откуда взяв силы, он резко пригнулся и откатился к каменным ступеням, уходя от удара.
Но за спиной замелькали новые искры — одна за другой взвились в воздух, складываясь в парящего серебряного журавля, который устремился прямо в лицо Ли Ханю.
Чавк!
Раздался хриплый, мерзкий звук — меч вспорол плоть. Левое плечо Ли Ханя вмиг расцвело пятью алыми пятнами крови.
Острая боль впилась в сердце и лёгкие — и Ли Хань воспылал яростью.
Огонь ярости взметнулся к самому небу!
В этот миг он отлично понимал: в Сюаньцзине у него нет ни врагов, ни обид, ни даже знакомых.
Если кто и жаждет его смерти — то кто же это может быть, кроме его родного дяди?
Ярость, ярость, ярость!
Предельная ярость, бесконечное пламя ненависти в одно мгновение затопили грудь юноши.
«Мало того, что Вы не даёте мне поклониться отцу — теперь Вы посылаете убийц!»
— Ха-ха-ха, хорошо, отлично… Значит, вот он, этот мир, вот она, родная кровь… Вот оно как…
Глубокая, тягучая скорбь внезапно наполнила грудь Ли Ханя.
Он поднял голову к небу — и невозможно было понять, плачет он или смеётся.
Дождевая вода стекала по его шее, в небе гремели раскаты грома, сверкали молнии — словно в царстве мертвых. Ветер завывал, дождь хлестал, земля погрузилась во тьму — всё было подобно его нынешнему состоянию души.
Ему не нужно было спрашивать, он и так знал, кто послал этих четверых в сером.
Ли Хань не стал уклоняться — он понимал, что это бесполезно.
В его нынешнем состоянии, с его силой, уступающей противнику на несколько ступеней, он не смог бы убежать даже от закованного в тяжёлые доспехи пехотинца, не то что от обученных убийц.
— Раз уйти не могу — буду биться. Погибнем вместе!
С этой мыслью он вдруг сузил глаза, сжал ладонь и бесшумно извлёк из рукава тёмно-золотой цилиндр.
На цилиндре были вырезаны изысканные и сложные узоры.
— Что это? Что-то знакомое… — четверо слегка опешили.
В тот же миг Ли Хань нажал на пружинный механизм и навёл цилиндр на одного из серых — того, что держал меч.
Пуф!
Словно внезапно распустившийся цветок, из цилиндра вырвались бесчисленные голубоватые иглы, тонкие, как волос. В одно мгновение они пересекли всё разделявшее их пространство и достигли серого с мечом.
Чик-чик-чик-чик-чик!
Мужчина с мечом среагировал быстро — но всё же слишком поздно.
Он едва успел подпрыгнуть на полтора чжана*, как иглы уже оказались перед ним. Серый меч отсек едва ли треть, но остальные прорвались сквозь просветы между клинками и вонзились прямо в его поясницу, живот, бёдра, ноги.
*[1] Чжан — китайская мера длины, равная приблизительно 3,2 метра. Часто используется для описания прыжков, высоты или небольших расстояний.
— А-а-а-а-а!
По всей Юго-Западной улице разнёсся пронзительный вопль, полный ужаса. Мужчина с мечом ощутил, как его ноги онемели — а затем и вовсе потеряли чувствительность.
— Плохо… «Летящие цветы»* Лань из рода Цзо… — лицо его внезапно побледнело.
*[2] “Летящие цветы” — сокращённое название скрытого оружия клана Лань, — «Десять тысяч летящих цветов-игл». Тончайшие отравленные иглы, выпускаемые из специального цилиндра.»
— Старший брат!
Сзади донеслись два скорбных крика. Двое других в серых, бежавших чуть медленнее, сперва не поверили своим глазам — а затем их взгляды налились кровью, и они бросились к Ли Ханю.
— Мальчишка, ты умрёшь! Умрёшь!
Ли Хань обернулся. Взгляд его был ледяным, на губах застыла презрительная усмешка:
— Вы, кажется, и так никогда не собирались меня щадить…
Он поднял цилиндр, навёл его на двоих преследователей — и сам при этом попятился.
Ярость не затмила его рассудка.
«Бежать. Только выбравшись отсюда, я получу шанс вернуться и отомстить!»
Резко развернувшись, Ли Хань серой тенью метнулся вбок.
Он понимал: пусть в руках у него грозное оружие, позволяющее сеять смерть, рано или поздно истощённый и ослабевший, он не сможет противостоять этим четверым, чья сила была так глубока и скрытна.
— Думаешь уйти?
Сзади донёсся яростный крик.
Вжух.
Странный, посвистывающий, похожий на звон ветряных колокольчиков звук возник прямо за головой.
Свист был резким, пронзительным — так, что у Ли Ханя заныли барабанные перепонки.
Ли Хань отклонил голову в сторону.
Ша-а-а…
Три странных синих лезвия, сверкающих бесконечными электрическими искрами, пронеслись за спиной, волоча длинные огненные хвосты, и вонзились в каменную землю.
Дзинь!
Увидев это, Ли Хань ощутил, как волосы на затылке зашевелились, а по спине пробежал беспричинный холодок.
— Отравленные «Лезвия, губящие сердце»!
— Бегом!
Левой рукой он сделал вид, что нажимает на механизм, нацелившись на двоих позади, а сам серой молнией понёсся прочь с Юго-Западной улицы.
Бежать, обязательно бежать. Неважно куда — лишь бы выжить.
А выживет — и за эту обиду обязательно отомстит!
Разум Ли Ханя был кристально ясен. В мгновение ока он вылетел за пределы улицы.
Круто повернув, он свернул и помчался к северным вратам Сюаньцзина.
Те двое в серых, что кричали громче всех, уже почти настигли Ли Ханя. Но увидев, как его палец лёг на пружину, оба изменились в лице — их шаг замер, а выражения стали мерзкими и растерянными.
— Проклятье!
— Что делать?
— Догонять!
— Вперёд!
Они вздрогнули, переглянулись — и, не раздумывая, развернулись и под проливным ветром и дождём устремились вслед за Ли Ханем.