86 — Восемьдесят шесть — (Новелла)
Черви в грязи

Черви в грязи

86 — Восемьдесят шесть — (Новелла) Том 14.0 Глава 1.0

И всё же, даже сейчас нельзя сказать, что на поле боя нет погибших.

«Доброе утро. Бюро пропаганды вооруженных сил Федерации Гиад сообщает последние новости о военной обстановке...»

Офицерское общежитие штаба национальных вооруженных сил, где Лена находилась под фактическим домашним арестом, располагалось довольно далеко от центра. Виды Санкт-Едделя она могла наблюдать лишь на дальних планах через объективы телекамер в новостях. Городские пейзажи, лишенные красок, кроме черно-серого цвета строительных материалов и белизны падающего снега, выглядели уныло и отчужденно, напоминая обветшалые, выставленные на всеобщее обозрение трупы.

Рождество, поглощенное трагедией «Косули» и последовавшим за ней разгромом на всех фронтах и хаосом по всей Федерации, прошло незамеченным. Вслед за ним так же, без празднований, миновал Новый год. Сейчас наступало время подготовки к празднику Искупления в начале февраля, но в нынешней столице его приближение совершенно не чувствовалось. Огненный фестиваль, когда провожают зиму, встречают весну и сжигают грехи уходящего года в очищающем пламени. Пышные костры, которые обычно разжигали на площадях деревень и городов, теперь, в Санкт-Едделе под военным контролем, были под запретом. Но дело было не только в запретах. У жителей не осталось сил даже на украшение домов или улиц, не было ни одной лавки, торгующей праздничной снедью.

«Наступление Легиона в восьмом секторе второго северного фронта, продолжавшееся с одиннадцатого числа этого месяца, прекратилось вчера перед рассветом. Вторая северная фронтовая армия сохраняет состояние повышенной боевой готовности в ожидании второй волны и отдает приоритет восстановлению оборонительных позиций. Точные данные о человеческих потерях будут объявлены позже...»

Призыв на военную службу, призванный восполнить колоссальные потери, которые множились со дня недавнего отступления, затронул и Санкт-Еддель. Большинство мужчин и студентов забрали в солдаты, а оставшихся женщин и стариков отправили на военные заводы и продовольственные комбинаты, объемы производства на которых необходимо было наращивать. Людей в городе почти не осталось, поэтому на улицах было пусто и днем, и ночью. Из-за отсутствия отцов, братьев и сестер, а также подавленного состояния загнанных в угол матерей, бабушек и дедушек, из города давно исчезли даже играющие дети. Лишь восьминогие многоцелевые бронемашины, «Фельдрессы», и следующие за ними патрули стояли тут и там, инородные элементы, совершенно не вписывающиеся в облик столицы.

Среди бесцветного пейзажа выделялись ярко-красные, словно пылающие, «Ванарганды» дивизии «Пламенный леопард». И стального цвета машины дивизии «Блуждающий огонь», которые словно прятались в тенях снега.

Это были бронетанковые части, подчиненные великой аристократии. Они подавили назревавшие в Санкт-Едделе беспорядки своей откровенной, брутальной мощью. Дивизия «Блуждающий огонь» сняла эмблемы подразделений с «Ванаргандов» и, вероятно, со своей формы, но «Пламенный леопард» выставлял их с гордостью, давая понять, что даже среди правящих кругов нет единства. Между родом Нодзэн, лидерами Ониксов, продвигавшими демократизацию Империи Гиад, и домом Брандлоте, влиятельной семьей Пайропов, которые, по слухам, всё еще стремились вернуть Империю и взойти на престол.

«...Все фронты успешно удерживают оборону, случаев прорыва или проникновения Легиона в жилые районы гражданского населения сегодня не зафиксировано. Также повторно сообщаем: все "Косули", подопытные в эксперименте Республики Сан-Магнолия по превращению людей в живую взрывчатку, признаны погибшими. Просим граждан не поддаваться слухам о проникновении человекоподобного Легиона или заражении "болезнью Косули" и сохранять спокойствие...»

Диктор с приятным низким голосом тоже был из Пайропов. Судя по знакам различия старшего офицера на его форме, он был военным. После сообщений о резне, устроенной Рито, новостные программы на частных и государственных каналах были отменены, или, скорее, это послужило предлогом. Теперь все новости транслировались централизованно либо бюро пропаганды армии Федерации, либо пресс-секретарями правительства.

Анетта, сидевшая на том же диване, что и Лена, и тоже слушавшая сводки с фронта, пробормотала себе под нос:

«...По крайней мере, сегодня они, кажется, не врут ни об успехах, ни о потерях, хотя бы на Западном фронте».

«Да, майор Пенроуз. Они лишь подбирают выражения, чтобы подданные не впадали в излишний пессимизм. Полагаю, с остальными девятью фронтами ситуация такая же».

Прежде чем Лена успела ответить, на одиночном диване кивнул Зайша. Анетта бросила на него короткий взгляд.

«Для начала, перестань называть граждан Федерации подданными, принцесса Зайша. Ладно еще при нас, но здесь же дети».

«Прошу прощения, привычка. И еще раз, меня зовут не Зайша, а...»

Анетта проигнорировала привычный протест господина майора, которого их общий знакомый называл Зайчиком, кличкой, приставшей ко всем. От Лены до Эйти-Сикс, которых здесь не было.

«Для новостей в условиях военного контроля... нет, именно поэтому. Кажется, они стараются передавать факты честно и рационально... Но по иронии судьбы их почти никто не слушает».

«И всё же, если пойти на поводу у граждан и исказить факты, это подорвет доверие ко всем будущим заявлениям армии и правительства. А это недопустимо», тихо вздохнул Зайша, и Лена опустила глаза, понимая смысл происходящего.

Факты в чистом виде не принимаются. Рациональные слова не находят отклика. Это значит...

«Они хотят, чтобы их подстрекали, верно? Не кто-то другой, а сами граждане».

Они хотят чувствовать угрозу. Хотят слышать об ужасах, жестокости и кровожадности «врага», чтобы утвердиться в собственной правоте. В своей «справедливости».

В тот момент, когда Рито застрелил девочку-«Косулю», пошла своего рода ложная информация, вырванная из контекста. Сразу после этого армия Федерации опубликовала реальные факты и объявила того, кто снял видео, преступником, убившим боевого товарища. Были показаны кадры без склеек, где были видны обстоятельства, вынудившие Рито выстрелить. Но в сознании граждан запечатлелся именно шок от первых кадров.

«Эйти-Сикс — зло».

«Все, кто не "мы", зло, а значит, их устранение оправдано».

Лишь такие лозунги находят поддержку. И в расплодившихся после отмены новостей пиратских радиостанциях, и в «газетах», которые раздаются на военных заводах, продовольственных комбинатах и в подворотнях, в обход армейского надзора.

Лена просмотрела несколько таких «газет», которые Йохан приносил по одной из конфискованных партий, и теперь они лежали целым бумажным морем. Там был полный набор безумных вбросов: от инструкций «как отличить человека от живой мины» до описания «признаков зараженных болезнью самоубийц». Среди них попадались тексты с вполне приличным слогом, видимо, приложили руку уволенные журналисты. Были и действительно честные «газеты», выпускаемые энтузиастами или бывшими репортерами, но их, похоже, никто не брал, и они не имели успеха.

«Легион понес катастрофические потери и отступает. Наши потери незначительны, человеческих жертв за сегодня нет.»

«Поручив ведение боевых действий беспилотникам Эйти-Сикс, Республика создала передовую и гуманную систему обороны, позволяющую защищать страну без отправки людей на опасную передовую. Её полезность не вызывает сомнений.»

«Да здравствует Республика Сан-Магнолия. Слава пятицветному флагу.»

...Те республиканские репортажи.

Только сейчас Лена окончательно осознала, что те новости были именно тем, чего хотели сами граждане Республики. Они хотели, чтобы их глаза оставались закрытыми. Чтобы им не давали заметить ни трудностей перед глазами, ни неизбежной гибели, ни собственных грехов. Те нереальные сводки были результатом желаний самих граждан. Череда иллюзий, не содержащих ни капли правды, даже не надежд, а просто бредовых фантазий, повторяемых лишь для того, чтобы не портить настроение.

Случай с Рито был таким же. Граждане Федерации сами искали козла отпущения, способ выплеснуть негодование и переложить на кого-то свой страх. Под предлогом борьбы с человекоподобным Легионом или «болезнью Косули» крайняя враждебность обрушилась на жителей доминионов, окраин и бывшую мелкую аристократию. На тех, против кого в Федерации и так подспудно зрели предубеждения и обиды.

Пока ты топчешь кого-то, ты можешь выплеснуть гнев на судьбу. Пока ты притесняешь кого-то, ты можешь отвернуться от надвигающейся гибели. Поскольку целью является разрядка и перекладывание вины, они выбирают не действительно сильного врага, которого нужно победить, а слабых, которых можно безнаказанно растоптать. Тех, кто заперт в клетке и не может ответить. Их превращают в «удобное зло», вешая ярлыки, чтобы не чувствовать ни малейшей вины. Чтобы сразу было видно: это не люди, они не из наших. Так рождаются названия: Зараженные, Косули. Дикари. Полевые звери, Волки. Пособники эксплуататоров, Черно-рыжие крысы.

Эйти-Сикс.

Человекоподобные монстры Восемьдесят шестого сектора Республики.

И как раз в этот момент издалека донесся голос кого-то, кто начал дерзкую агитационную речь совсем рядом со штабом национальных вооруженных сил. Оратор выкрикивал одно из этих оскорбительных прозвищ, «Солдафоны», Волки, слово, которым теперь называли не только солдат боевых доминионов, Вальгусов, но и всех военных Федерации, оставшихся на разных фронтах.

«...Жадные и грубые Волки, сородичи невежественных и нечестивых дикарей! Пользуясь отсутствием жителей, они грабят деревни и села в зоне боевых действий и безжалостно сжигают их! И сейчас в наш Санкт-Еддель под видом беженцев ломятся те же самые варвары! Разве есть причина верить, что эти звери не совершат такие же зверства здесь?! Пока наши любимые жены и дети не пострадали от этих тварей, мы сами должны обрушить на них карающий молот... Эй, что вы делаете, жандармы?!»

«Псы на побегушках у этих крыс-аристократов! Руки прочь!»

Само собой, на крики тут же подоспела военная полиция. Яростный рев жандармов, мгновенно перешедший от предупреждений к грубому подавлению, заглушил протесты оратора.

Стоит признать: то, что запертые на поле боя солдаты Федерации занимались мародерством и поджогами, прикрываясь восполнением нехватки припасов, обманом сенсоров наземного слежения «Рабе» или просто вымещая злобу, к сожалению, было правдой. В Санкт-Едделе такого еще не случалось, но в некоторых провинциальных городах беженцы с окраин, доведенные до отчаяния презрением и отчуждением со стороны местных жителей, уже поднимали бунты, которые приходилось подавлять силой.

Крик оратора, всё еще цепляющегося за гражданские права времен до введения военного положения, внезапно оборвался, будто его сбили с ног ударом. Довольно нагло с его стороны призывать к незаконному самосуду и при этом возмущаться ответной силой. В конце концов, свобода, существовавшая в Федерации еще месяц назад, никогда не была правом делать что угодно безнаказанно. За пустые слова и оскорбления всегда приходится платить.

Но всё же, цензура и контроль над словом тоже не предвещали ничего хорошего.

«...Как же всё сложно», выдохнула Лена.

«Ну... что есть, то есть».

Глядя на это воочию, понимаешь: поддерживать свободу — это значит, что каждый должен научиться ограничивать себя ради неё. И это по-настоящему трудно.

Анетта полуприкрытыми глазами лениво разглядывала заголовок, который не пропустили бы даже в третьесортное кино: «Вся правда об Эйти-Сикс! Это гибриды созданных Республикой Легионов и первородных морских чудовищ-китов!». С видом сонной, разочарованной в жизни кошки она произнесла:

«По крайней мере, за оскорбления, унижения и распространение беспочвенной дезинформации наказывать стоит. Особенно таких, как этот оратор, которые размахивают враньем, чтобы подстрекать людей к драке».

«Это так, но... грань между оскорблением и критикой слишком тонка».

«...Тут ты права».

Зайша, он же Виктор, с тонкой усмешкой листал статью о вновь ожившем «заговоре подземных людей-саламандр», рассматривая это скорее как забавное чтиво для отдыха. Он пожал плечами:

«Как аристократ Объединенного Королевства, который не позволяет простолюдинам принимать решения именно из-за подобной неразберихи, я воздержусь от комментариев. Любое мое слово прозвучит как издевка».

«Ну а ты что скажешь, младший лейтенант Йохан? Ты ведь аристократ Империи, которая упразднила монархию и перешла к демократии», поддела Анетта.

«...Пощадите меня, пожалуйста».

Лицо стоявшего у стены Йохана выражало немое: «Вы же сами только что сказали, что любое слово будет иронией».

Теперь, когда все поняли, что за напускным хладнокровием Йохана скрывается простодушная и добрая натура, расклад сил между ним, формальным надзирателем, и заключенными под стражу девушками окончательно закрепился. Лена, «Кровавая Королева» Эйти-Сикс, Зайша, гениальный тактик и заместитель командира княжеского полка, и Анетта, острый на язык технический офицер, втроем они вертели Йоханом как хотели.

К тому же Типпи до сих пор его недолюбливал, так что Йохан пребывал в полной изоляции. Лене стало его искренне жаль, и она решила вмешаться:

«Ну же, Анетта. Младший лейтенант — наш ровесник, а значит, во времена Империи он был еще ребенком. Просить его отвечать за решения Ониксов имперской эпохи просто жестоко».

Йохан с облегчением выдохнул, но Лена, не меняя невозмутимого выражения лица, добавила:

«Поэтому, младший лейтенант Йохан, в виде исключения нам будет достаточно вашего мнения о взглядах господина начальника штаба, который в то время уже был почти взрослым».

Йохан побледнел еще сильнее и яростно затряс головой. Верный адъютант, служивший Виллему с малых лет, ни за что не предал бы своего господина даже в такой мелочи. Наверное.

Зайша сделал глоток синтетического чая, точнее, настоя из сосновых иголок, и бесшумно вернул чашку на блюдце. Из-за колоссальных потерь при двух отступлениях и необходимости срочно обучать толпы неопытных новобранцев, военные заводы забирали все ресурсы и электроэнергию. Предприятия других отраслей были вынуждены остановиться. Если синтетический крахмал, мясо и гидропонные овощи еще производились для нужд населения, то предметы роскоши вроде настоящего чая, кофе или алкоголя стали дефицитом, который отправляли только на передовую.

«На всякий случай я засадил сад своей столичной виллы только плодовыми деревьями и растениями, пригодными для чая», объяснил Йохан, принося сушеные травы домашнего приготовления. Благодаря ему и Зайше, который ворчал: «Во внутреннем дворе полно сосен, чего добру пропадать?», и обрывал хвою, им удавалось обходиться суррогатами.

«Кстати, о лорде Виллеме Эренфриде. Я слышал, его перевели в отдел военной историографии штаба национальных вооруженных сил... Как и начальников штабов и командующих корпусами с других фронтов», произнес Зайша.

Даже Лена, не слишком искушенная во внутренних делах Федерации, понимала: это не просто ссылка. В такой критический момент, когда Федерация и соседние страны, которые будут раздавлены следом за ней, стоят на краю гибели, отстранять таких высокопоставленных офицеров и собирать их в тихом «архивном» отделе... Это не изгнание, а изоляция. Мера, призванная вырвать их из безумия фронта, отрезанного от путей снабжения и отхода, уберечь от паники загнанных в угол граждан и хаоса в центре управления, где две фракции аристократии продолжают грызню, несмотря на военное положение. Пока мобилизация лишь усиливает раскол в обществе, а армия мечется, пытаясь потушить пожары бунтов и дезинформации, действуя наобум, отдел военной историографии был создан как место, где лучшие умы смогут сохранить хладнокровие и сберечь силы.

«Младший лейтенант Йохан Деген, как приближенный лорда Виллема и вассал дома Эренфрид, вы должны во что бы то ни стало наладить с ними связь».

Лена посмотрела на него прямо и серьезно. Лицо Йохана мгновенно преобразилось: из смущенного подростка, которого поддразнивают девчонки, он превратился в сосредоточенного адъютанта генерала. Он кивнул:

«Разумеется, полковник Милизэ. Более того, сам господин Виллем наверняка жаждет установить контакт. Ведь вы — Королева той самой мобильной ударной группы».

Лена кивнула в ответ на его завуалированные слова. Как королева воинов — сурово и величественно. Как королева, которая без страха встречает невообразимые трудности, — холодно и решительно. Им нужно сохранять хладнокровие, потому что у отдела военной историографии есть задача, которую они обязаны выполнить. Им нужно беречь ресурсы, потому что эта задача настолько трудна, что на неё придется бросить всё.

Для выполнения этой миссии отделу историографии и начальнику штаба Виллему сейчас больше всего нужны боевые силы. Не деморализованные части Федерации, отказывающиеся сотрудничать друг с другом. Не новобранцы, которых едва научили нажимать на спуск и которые не способны на маневр. Им нужны высокоорганизованные войска, сохранившие боевой дух, обладающие мобильностью и опытом дерзких прорывов. Такие, как мобильная ударная группа. «Дикая охота» Эйти-Сикс во главе с Безголовым Жнецом, чья мощь изначально закладывалась в план операции «Сюзерен».

Да. Теперь Лена знала о последней надежде, которую Зайша тайно принес вместе с устройствами синхронизации.

†

«Продержимся до конца войны! Хренова слава 86-й мобильной ударной группе!»

Даже в условиях непрекращающихся боев, в углу первого ангара базы Люсткаммер, где благодаря гордости и профессионализму ремонтной роты царил идеальный порядок, красовался этот лозунг. Его когда-то вывела Курена на огромной доске, которую притащили аж из школы в соседнем городке.

В соседнем секторе, судя по всему, шел бой. Слушая доносящиеся издалека раскаты поддерживающего огня дивизионной артиллерии, Шин смотрел на надпись, расцвеченную пятью цветами мела. Обратного отсчета еще не было, но Курена каждый день обновляла дату. Каждый раз новым милым шрифтом.

«Ну вот, готово!»

Курена, державшая в руках книгу по леттерингу, довольно кивнула, заметив Шина.

«О, Шин! Я сейчас присоединюсь к тем, кто идет за покупками!» бодро крикнула она, помахав рукой.

Шин ответил ей коротким жестом и вернул сознание в Пара-РАЙД. Его собеседником был командир подразделения тылового обеспечения, прикрепленного к мобильной ударной группе. Шин как раз требовал предоставить всевозможные блага для поддержания боеспособности единственной бронетанковой части в округе. Штаб дивизии, к которой формально приписана группа, и большая часть групп поддержки фронта остались по ту сторону минного поля «Лимес Бруталис», которое теперь отрезало все фронты от основной территории Федерации.

«Повторяю: продовольствие, боеприпасы и топливо — это то, что должно поставляться на фронт по умолчанию. Солдаты не могут двигаться без еды, а машины — воевать без снарядов и горючего. Не думайте, что доставки этого минимума достаточно. Я требую прислать предметы роскоши и досуга: сладости, табак, кофе, свежие номера журналов».

В ответ пришло неодобрительное молчание. Шин понимал его причину, но ему было плевать. Сделав вид, что не заметил заминки, он невозмутимо продолжал, будто делая одолжение:

«Что касается алкоголя, в нынешней ситуации нам всё равно некогда напиваться, так что обойдемся. Чай тоже не обязателен, у нас есть замена».

В 86-м секторе они привыкли к сосновому чаю и кофе из одуванчиков. А еще была мята, которую кто-то летом в шутку посадил на заднем дворе, и та разрослась до безумных масштабов, давая невообразимый урожай.

«Но суррогатный кофе... Без кофеина вам же будет хуже, если мы начнем засыпать на посту. Пришлите нормальный. Сладости и табак полезны для снятия усталости, а журналы нужны для отдыха. Хоть мы и можем достать что-то в соседнем городе, свежие выпуски без вашей помощи не получить».

«...Логистика и так на пределе возможностей. Дополнительный груз сейчас...»

«Это забота транспортных частей. Как боевое подразделение на передовой, мы выдвигаем законные требования для поддержания морального духа и боеспособности. Мы удерживаем фронт только благодаря собственным усилиям и смекалке, находясь в ловушке "Стены зверей", минного поля, отрезавшего нас от снабжения. Проявите и вы должное усердие в тылу».

Шин не стал добавлять: «Вы ведь сидите в безопасности за стенами и спокойно спите».

Офицер на том конце тяжело вздохнул.

«...Понял. Но вы что, курите?»

По голосу офицеру было лет сорок, и в его тоне слышалось: «Вы же еще дети».

Шин снова промолчал о том, кто именно запер этих детей-солдат на фронте, и просто подтвердил:

«Некоторые привыкли».

На самом деле у сигарет было и другое применение, поэтому он и требовал их, пользуясь статусом командира бронетанковой группы. Журналы тоже предназначались не только им.

«Баловаться можно, но не злоупотребляй, а то не вырастешь», бросил напоследок офицер и разорвал связь. Лена, которая, судя по всему, ждала окончания разговора, подала голос.

Она говорила через Пара-РАЙД из далекого Санкт-Едделя, из штаба национальных вооруженных сил.

«Шин, тебе нельзя курить, понятно? Это вредно. К тому же я терпеть не могу запах табака».

Шин почувствовал, что количество синхронизированных людей увеличилось, и понял, что она слышала часть диалога.

«Пока что я не собираюсь начинать».

Курение влияет на объем легких, да и ранение двухлетней давности давало о себе знать. Шину точно стоило этого избегать. По той же причине Юто тоже было строго-настрого запрещено курить. Кстати...

«Хоть те девушки и не виноваты, но Юто всё-таки был с "Косулями" и к тому же считался дезертиром. Я думал, возникнут вопросы по поводу его возвращения в строй, но всё прошло гладко».

Юто, который исчез из госпиталя во время инцидента с самоподрывом «Косуль» и вернулся после второго отступления в декабре, после ожесточенных боев на запасной линии «Хальтари», сейчас снова был в составе группы. Учитывая, что третья бронетанковая группа была полностью уничтожена, а первая под командованием Шина потеряла столько людей, что семь батальонов пришлось переформировывать в пять, любой опытный Процессор был на счету. Но с точки зрения армейской дисциплины это было вопиющим нарушением.

«На других участках фронта дезертиров с прежних позиций тоже просто бросали на оборону линии Хальтари, линии Сентис Хисторикус. До Юто сейчас никому нет дела, учитывая число жертв... Думаю, армии сейчас плевать на всё, лишь бы было кому воевать...» Лена печально вздохнула, и Шин ответил ей сочувственным молчанием.

И на этом участке Люсткаммер в ведении Западной фронтовой армии, и на всех остальных девяти фронтах Федерации ежедневно гибло огромное количество солдат. И ветеранов, и новобранцев первых волн. Чтобы закрыть эти дыры, проводилась мобилизация, и новые призывники погибали почти сразу после прибытия на передовую. Временное убеждение «можно просто призывать бесполезных людей, раз от них нет толку» сошло на нет, так как теперь у каждого погиб или был отправлен на смерть родственник или друг. Вместо этого начались протесты и бунты против мобилизации. Большинство полицейских уже были призваны, поэтому следить за порядком было некому. Дезертиры сбивались в банды и занимались грабежами. В ответ на это города и деревни строили баррикады и создавали отряды самообороны, выгоняя чужаков.

«Охота на "чужаков", на Косуль, тоже не прекращается. В худших случаях доходит до того, что банды, прикрываясь помощью армии, называют себя "уполномоченными по призыву", силой забирают беженцев, нацменьшинства или просто соседей и "сдают" их военным. Ирония в том, что эти банды, раз уж они смогли собраться в таком количестве, в итоге сами забираются в солдаты».

Если не считать финала, история казалась Шину знакомой. Вероятно, и в Республике практиковалось подобное «добровольное содействие граждан» ради получения личных выгод. Сдерживая вздох от того, что люди везде одинаковы, Шин решил уточнить слухи, которые слышал в перерывах между боями. Для них, Эйти-Сикс, это было не в новинку, поэтому не особо волновало, но для других солдат Федерации подобные новости могли окончательно добить боевой дух.

«Кстати, о баррикадах. Кроме минных полей "Лимес Бруталис", ходят слухи, что строят еще и крепостные стены, вроде Гран-Мюр?»

Неужели они совершат ту же глупость, что и Республика, возведут видимый символ отчуждения граждан от солдат, символ человеческого эгоизма и злой воли, желающей покоя только для себя?

Лена, казалось, нахмурилась.

«К сожалению, это правда. Точнее, это не новая постройка, они используют заброшенные приграничные крепости двухвековой давности. И они уже функционируют. На Западном фронте в этих крепостях, в "Кольце Элтаник", разместили дивизию "Кёкоцу", Скелет, которая была в центральном резерве».

Козырь дома Нодзэн, дивизия «Кёкоцу». Шин слышал о них только слухи, о «злых драконах», которые в ходе последнего отступления буквально сожрали тяжелую бронетанковую дивизию Легиона. И их нынешняя задача совершенно не соответствовала их сокрушительной огневой мощи.

«Им поручена "мобильная оборона" против своих же».

«Майор Люла Ядэ Нодзэн, возвращаю командование вам, мой господин. Ну же, возьмите себя в руки, господин Ятрай».

«А-а, меня уже тошнит от отстрела этих "кур". Вице-командир, можешь не возвращать мне управление еще месяц... Шучу, не смотри на меня так! У твоего "Ракшаса" прицеливание по взгляду, да еще ты оставил переднее орудие, дуло прямо перед глазами, страшно же!»

Крепость Элтаник, хоть и старая, была построена из военного бетона. К тому же её возводили в эпоху абсолютной аристократии, не жалея материалов. Она отличалась избыточной прочностью. Даже в подземных жилых секторах не было ни одной трещины. Именно там обосновалась дивизия «Кёкоцу» под командованием Ятрая. Их миссия по «мобильной обороне против своих» заключалась в расправе над дезертирами, которым удавалось как-то проскочить через минные поля «Лимес Бруталис».

У машин «Адзи-Дахака» отвратительная ремонтопригодность и низкая автономность, их нельзя постоянно держать на передовой. Но ситуация такова, что остальные части вынуждены воевать на фронте, и на «Кёкоцу» свалили весь надзор за дезертирами со всего Западного фронта и двух соседних секторов. Это означало, что дивизия численностью всего в двадцать тысяч человек, даже по военному штату, должна патрулировать огромную территорию протяженностью почти в тысячу километров. Им приходилось буквально разрываться. Ежедневная расправа над трусливыми «курицами», которые рыдали и умоляли о пощаде, начала действовать на нервы даже пилотам.

В тесном ковше своего «Якши» Ятрай яростно поскреб затылок и сплюнул:

«Черт. Всё-таки Вторая Империя была плохой идеей. Слишком много мороки с тем, чтобы приучить их: "Слушай приказ и сдохни, как велят". Если на это уходит столько сил, то при демократии было проще, пусть сами думают и сами отвечают за последствия».

Черные глаза Ятрая сузились от отвращения.

«"Курицы", избалованные демократией, где ими никто не командует, только делают вид, что думают, а в итоге мы имеем этот хаос, Ваше Величество. Может, и впрямь лучше было бы просто запретить им думать... Ой!»

Его пнули под зад. Конечно, не самого Ятрая, а корму его «Якши». Причем сделала это «Адзи-Дахака» вице-командира, машина весом более семидесяти тонн. К тому же «Ракшас» Люлы был многобашенной модификацией с сохраненным передним орудием, так что он был заметно тяжелее остальных машин этого типа. Удар был безжалостным. Даже амортизаторы «Якши» не смогли его полностью поглотить. Ятрай дернулся вперед, повис на ремнях и ударился затылком. Люла, вице-командир, холодно отчеканила:

«Господин Ятрай. С какой стати вы произносите имя другой женщины в присутствии вашей невесты?»

«Опять ты за своё?!»

Обычно она ведет себя как светская дама, но в самые неподходящие моменты становится страшно ревнивой. Просто слов нет.

Слушая этот рассказ, Шин невольно поморщился.

«Раз уж остались минимальные проходы для снабжения, проскочить через минные поля в одиночку вполне реально. Я догадывался, что там поставят заслоны для острастки. Но строить стены и выставлять фельдрессы, чтобы расстреливать своих... Это безумие».

«Расстрел дезертиров, пусть даже по уставу, это слишком. Но что касается лорда Ятрая, он просто проявляет ту самую аристократическую натуру, о которой сам всегда твердил. Так что это его заслуженная кара. Пусть граждане видят при свете дня, насколько жестока и деспотична имперская аристократия».

С Ятраем Нодзэном, командиром дивизии «Кёкоцу» и наследником дома Нодзэн, Шин встречался пару раз в главном поместье, где жил его дед. С другой стороны, слыша его перепалки с Леной, Шин не чувствовал особой жалости к нему или его подразделению, убивающему своих. Однако Лена во время этого рассказа звучала настолько жутко, что Шин так и не решился признаться, что лично знаком с Ятраем.

Лена вздохнула, прогоняя резкость из голоса, и продолжила:

«Части на передовой Западного фронта еще не до конца осознали присутствие "Кёкоцу". Это звучит как угроза, но мы вместе со сводками разведки доносим до всех подразделений: безрассудное отступление лишь сделает вас добычей "злых драконов"».

С тех пор как поле «Лимес Бруталис» изолировало фронт, Шин по собственной инициативе вел разведку не только в своем секторе, но и по всему Западному фронту. Лена передавала эти данные в штаб Западной фронтовой армии, а также через личные связи всем доступным подразделениям. Офицеры штаба в Люсткаммере делились этой информацией напрямую. Цель была ясна: предотвратить лишние жертвы, удержать фронт и выстроить доверительные отношения с мобильной ударной группой для будущей операции «Сюзерен». Поскольку их группа была единственной бронетанковой частью в округе, они помогали и соседним районам. Даже те сладости и журналы, которые Шин требовал, предназначались в том числе для передачи другим отрядам, у которых не было таких рычагов давления на тыловиков. Всё это делалось ради того, чтобы вновь сплотить разрозненные части в единую армию Федерации.

Правда, Шин передавал данные только по расписанию, за исключением экстренных случаев. Нельзя было допустить, чтобы неопытные пополнения стали полностью зависимы от его способности. Также, чтобы не расслабляться и учитывать изменения ландшафта, мобильная ударная группа продолжала регулярное патрулирование. Это был не 86-й сектор Республики. Здесь им не была предписана смерть. Это не был «конечный пункт утилизации», где сопротивление бесполезно. Здесь нужно было бороться за жизнь всеми силами.

...Да.

Кайе, которой снесло голову в ловушке рельефа... В каком-то смысле её убил не только рок Эйти-Сикс, но и сам Шин. Если бы он тогда не поддался фатализму и провел детальную разведку местности заранее, этой смерти можно было избежать. Именно потому, что он чувствовал вину, он не собирался повторять прошлых ошибок.

«Что касается частей на Западном фронте... За последние полмесяца число дезертиров и, тем более, павших не уменьшается. Но и Легион завяз сильнее, чем ожидалось. Видимо, когда и Легион, и Федерация отрезают пути к отступлению, люди начинают сражаться с неистовством обреченных».

Солдаты, загнанные в угол, оказывают отчаянное сопротивление. Отрезать врагу все пути отхода — плохая тактика, но Легион, запрограммированный на простое уничтожение, не способен проявить даже видимость милосердия. Теперь, когда Федерация заперла своих солдат за минными полями, стенами и заградотрядами, даже новички проявляют невиданную за последние десять лет храбрость и изобретательность. Им удается сдерживать стальное цунами, пусть и ценой огромных жертв. Конечно, долго это не продлится. Либо люди закончатся, либо их боевой дух будет окончательно сломлен.

«С точки зрения Легиона, лобовой штурм сейчас неэффективен. Наверняка они готовят какой-то новый ход. Как только я замечу признаки, сразу сообщу, но и вы дайте знать, если что-то привлечет внимание».

«Хорошо. К счастью, один "кое-кто" теперь присылает мне подробные отчеты, не то что раньше».

Шин невольно усмехнулся. Она не упускала случая это припомнить. Лена негромко рассмеялась.

«Судя по докладам других командиров батальонов, в мобильной ударной группе всё довольно спокойно».

«Мы привыкли. К тому же полковник Венцель в самом начале сделала всё, чтобы подавить панику. Она заботилась о нас еще до создания группы. Мы ей верим, и это важнее, чем отношение верхушки. И персоналу базы мы тоже доверяем».

Их бросило высшее руководство, но это не значило, что все в Федерации отвернулись от Эйти-Сикс. И это было еще одно важное отличие от Республики.

«И нашему "Вашему Величеству" мы тоже верим. Ты ведь не просто "святоша в генеральском замке", Лена».

Шин позволил себе небольшую ответную шпильку. Лена притворно обиделась.

«Знаешь ли... В последнее время даже в тех частях, с которыми я связываюсь, меня всё чаще называют Королевой, господин Боевой Император. Нас троих в шутку зовут "Домус Регинарум", Дворец Королев. Подразделений, которые верят нам и действуют согласно нашим данным, становится всё больше».

Сначала предсказания Жнеца Эйти-Сикс, передаваемые офицером-республиканкой, вызывали только отторжение. Но результат планомерной работы был налицо. Возможно, роль сыграло и то, что после шока от «Лимес Бруталис» солдаты, к лучшему или к худшему, привыкли к тому, что они заперты на поле боя.

«То, что они сотрудничают, это хорошо, но... как-то обидно. Ты ведь наша Королева».

«Ну что ты такое говоришь... Ах да, насчет Нины Ланц, о которой ты просил. Она под моей защитой, так что не волнуйся. Передай Марселю, чтобы перестал так сильно переживать».

После инцидента с «Косулями» и поражения в декабре в Федерации начались гонения не только на бывших военных и беженцев, но и на Белоглазых, Альба, которых приравняли к республиканцам. Слыша об интернировании выходцев из Республики, Марсель был вне себя от ужаса, гадая, что станет с Ниной, ведь она была из Серебряноглазых, Селена.

«Он успокоился, когда ты пообещала присмотреть за ней. Спасибо, я передам».

Шин склонил голову, зная, что она этого не видит.

«Но сначала спасибо от меня. Она младшая сестра моего погибшего друга, которой он очень дорожил. Я хочу, чтобы с ней всё было в порядке ради него».

«Она чудесная девочка. Даже с Типпи начала ладить».

«...Начала? А что Типпи натворил?»

Нина казалась Шину тихой и застенчивой, она бы точно не стала обижать кота. Значит, дело было в самом Типпи.

«Сначала Типпи ужасно боялся мягкой игрушки, которую вы с Марселем ей купили. Он в ужасе отбегал, потом осторожно подкрадывался, вытягивал лапу, бил игрушку и снова убегал. И так по кругу».

В итоге кот, видимо, понял, что плюшевый зверь — это не конкурент, а просто предмет. Хотя он всё еще относится к нему с подозрением и старается не подходить близко.

Шин не сдержал смешка, представив эту картину.

«...Его не пугает десятитонный Файд, но пугает котенок, умещающийся в руках».

«Страх не всегда зависит от размеров. Я вот не боюсь Файда, но ненавижу насекомых, которые меньше ладони. Кстати... я никогда не слышала, чтобы ты чего-то боялся?»

Лена продолжала в тоне непринужденной беседы, по-прежнему посмеиваясь.

«Только вот её любимая игрушка порвалась во всей этой суматохе, и я ищу того, кто мог бы её починить. К счастью, красный самоцвет, гемстоун, у нас есть, но вот пуговицу-звезду и звонкий свисток мы пока не нашли».

«А», коротко отозвался Шин с той же будничной интонацией.

Они использовали мелкие бытовые темы, включая Типпи, как шифры для обсуждения операции «Сюзерен». Пара-РАЙД нельзя было перехватить Легиону, но операцию всё равно нужно было держать в секрете от армии Федерации. Нельзя было допустить, чтобы Легион узнал о готовящемся контрнаступлении из-за неосторожных действий солдат.

«Сломанная в суматохе игрушка» — это сама операция «Сюзерен». «Красный самоцвет» — Фредерика с её алыми глазами Пайропа. «Пуговица-звезда» — спутник связи, «свисток» — база передачи сигнала. Шин понял прогресс на стороне Лены: она пытается наладить контакт с кем-то из высокопоставленных чинов, чтобы подтвердить данные о спутниках и базах для пересмотра плана операции.

Да, операция «Сюзерен». Шин раскрыл её Грете вместе с Фредерикой. Лене, которой нельзя было объяснять детали через Пара-РАЙД, информацию передал Зайша на словах. Остальным бойцам группы пока ничего не говорили. Это произойдет, когда удастся подтвердить данные через того самого чиновника. Лена, волей случая оказавшаяся в центральном штабе столицы, должна была вести переговоры с генералами, отвечающими за распределение сил. Шину нужно было посвятить её в план «Сюзерен», и теперь, когда это было сделано, он чувствовал, что гора свалилась с плеч. Лена была его боевым товарищем еще со времен 86-го сектора... и, кроме того, ему очень не хотелось, чтобы она на него злилась или обижалась.

В приподнятом настроении он решил продолжить «светскую беседу» и поддразнил её:

«Ты ведь совсем не умеешь шить, Лена. Даже нитку в иголку вдеть не можешь».

«...О чем ты вообще?! Когда это было?!»

«Раз ты так говоришь, я пришлю её тебе! Ты ведь у нас в этом мастер! Эту твою игрушку! И вообще, я прикажу тебе сшить ещё одну. Это приказ командира!»

«Сшить новую — это ладно, но если ты её привезёшь, я починю старую. Только учти: для штопки понадобятся набивка и новые нитки».

Для успеха операции требовались не только дополнительные силы, но и восстановление единства в рядах армии Федерации.

«И ты, Лена... пожалуйста, вернись к тому времени».

«...Ну, нитки-то я здесь как-нибудь раздобуду».

«Я всё поняла! Я приготовлю всё необходимое и приеду! И нитки тоже!» выпалила Лена с явным возмущением в голосе.

Сверка данных и выделение войск ложились на плечи Лены и высокопоставленного чиновника в столице, а укрепление связей с соседними частями и Западным фронтом оставалось их общей задачей. Здесь обе стороны должны были приложить максимум усилий. Лена уже собиралась закончить разговор, но внезапно добавила всё тем же надутым тоном:

«И ещё кое-что! Насчёт той самой книги, которую ты втихаря прятал в контейнере Файда!»

Шин поперхнулся. Речь явно шла о Фредерике. Во время погони за «Морфо» она пряталась именно там. Это был упрёк за то, что он скрыл от Лены происхождение девочки и детали плана «Сюзерен», но звучало это так, будто его поймали с какой-то непристойной литературой.

«То, что ты это скрывал, в каком-то смысле неизбежно и даже логично, но мне всё равно обидно. Поэтому, когда вернёшься, засунь себе за шиворот какую-нибудь букашку. Скажем... большого паука».

Понятно, что обстоятельства Фредерики и вопросы секретности обязывали его молчать, но Лена всё равно чувствовала себя брошенной и обделенной доверием. Ей просто хотелось немного сорвать на нём злость. Шин понимал: это своего рода милое кокетство в её стиле, и он был совсем не против, но сравнение с «запрещённой книжкой» его коробило. К тому же она даже не предлагала засунуть паука самой...

«...То есть ты хочешь выплеснуть досаду, но сама к паукам прикасаться не желаешь, поэтому я должен сделать это собственной рукой?»

«Именно».

Шин подумал, что Фредерика, которая хотя бы использовала для этого игрушку, или Вика, который просто поручил поиски Лерхе из-за занятости, были куда милосерднее. Видимо, истолковав его молчание по-своему, Лена смягчила голос:

«...Я ведь не прошу совать опасных насекомых вроде гусениц или многоножек, от которых могут быть ожоги».

Суть наказания от этого мягче не стала.

От Лены исходила такая властная аура, что Шин невольно вспомнил их общение двухлетней давности...

«...Хм».

Уловив краем уха чей-то жалобный вздох, он бросил взгляд за стену ангара, в сторону сектора Люсткаммер.

«Та-да! Новинка от Шина — чайный десерт с кукурузным крахмалом!»

Митихи, решив скрасить время ожидания, протянула бумажный стаканчик с субстанцией, которую трудно было назвать чаем. Она была слишком вязкой, почти твердой. Юто с содроганием заглянул внутрь. Судя по запаху, это был чай с горой сахара и специй, загущенный крахмалом.

«Это... кажется, называется локум?» всплыло слово из глубин памяти.

Вместе со словом вспомнился низкий голос родственника, который всегда привозил это лакомство в подарок. Лица Юто уже не помнил, но вкус, густая сладость, яркий аромат и необычная упругая текстура, был одним из любимых воспоминаний детства. Он ожидал от «идеи Шина» чего угодно, только не съедобного продукта, но это оказался вполне приличный десерт. Юто с облегчением выдохнул, а Митихи удивленно моргнула:

«Ой, у этого есть название?»

Юто снова содрогнулся.

«Митихи... ты хоть рецепт проверяла?»

«С чего бы? Шин просто выдал это как экспромт».

Остальные процессоры эскадрильи «Тандерболт», тоже ожидавшие приказа, держались на расстоянии. Саки, готовая в любой момент дать деру, тихо добавила:

«Ну, понимаешь... когда Шину пришлось заваривать чай для Сиден, он такой: "А давай-ка я перепутаю сахар с крахмалом!". Ну и завертелось...»

Наверняка это сказал кто-то другой, но на такого воодушевленного Шина Юто бы посмотрел. Впрочем, решив не уходить в мечты, он спросил:

«И что я должен с этим делать?»

«Как что? Пробовать, конечно! От первого образца и до финального варианта!»

Сказать хотелось многое, но главный вопрос был один: почему «конечно»?

«Рождество уже прошло, да и ситуация не та, чтобы устраивать праздники на весь полк, но именно поэтому хочется сделать хотя бы особенные сладости. Крахмала, сахара и специй из соседнего города привезли навалом, так что наготовить можно много. Особенно хочется порадовать малышей из Вальгусов...»

Митихи с трудом выковырнула ложку густого варева и продолжила:

«...Рито говорил, что когда Юто вернется, он обязательно должен это попробовать и сказать, как ему».

Юто на мгновение замолчал.

Рито. Последний раз они говорили, когда тот навещал его в Союзе Флотов. Юто и подумать не мог, что тот погибнет... нет, он был уверен, что Рито выживет в любой мясорубке. Этот младший товарищ так легко рассуждал о будущем. И его убил не Легион. Его убили люди, солдаты Федерации.

Но всё же.

«Если мы перестанем радоваться жизни, мы проиграли. Поэтому даже в такие времена нужно находить повод для улыбки».

Митихи вспомнила фестиваль в Союзе Флотов. Люди там смеялись и праздновали даже в отчаянном положении, с каким-то надрывом. Теперь она понимала их. Если опустить голову от боли, можно уже не подняться. Боль, печаль и отчаяние придавят тебя, заставят покориться тому, кто их принес. Поэтому нужно смеяться, изо всех сил, наперекор всему. Не сдаваться.

«Даже если Рито погиб, даже если про Эйти-Сикс говорят, что мы монстры и демоны, я не собираюсь ходить с кислой миной. Даже если нас снова выбросили на поле боя, я не впаду в отчаяние. Я просто посмеюсь над этим».

Пусть нас снова заперли в «86-м секторе». Пусть называют человекоподобными чудовищами. Пусть будущее, к которому мы только-только потянулись, снова оказалось заперто на замок.

Из-за такой ерунды... я... мы больше не сломаемся!

«Так что, Юто, ешь свой "локум" и наслаждайся. Живо. И докладывай о вкусе каждого образца».

Юто слабо улыбнулся. Он и не подозревал, что товарищи за его спиной шепчутся, мол, он стал улыбаться гораздо чаще, чем раньше.

«...Принято. Но давай договоримся: первый образец я съем, но начиная со второго сначала проверяем рецепт».

Затем он вспомнил кое-что. Рито никогда не говорил, что хочет это съесть, но...

«Митихи. Когда война закончится, не хочешь пойти поесть сырого мяса Кентавра, Кудзиры?»

Лицо Митихи исказилось от ужаса.

«Ни за что! И почему именно сырого?!»

«Говорят, свежее мясо режут тонкими ломтиками и едят с рыбным соусом».

«А, так это "намасу"! Так бы и сказал! Но вообще, Кентавров разве можно есть?!»

«Рито... отреагировал точно так же», вспомнил Юто, и на сердце снова защемило.

Устройство синхронизации на шее вдруг обдало призрачным жаром.

Лица Юто и Митихи мгновенно посуровели. Синхронизация от Шина. Значит, сообщение могло быть только об одном.

«Активация!»

«Нодзэн... это Легион, да?»

В городе Фотрапиде, который отделен от базы Люсткаммер полноводной рекой, Анжу и другие свободные от смены бойцы были в самом разгаре «шопинга». То есть занимались сбором продуктов, транспорта и бензина в полностью опустевшем городе, откуда эвакуировали всех жителей. Первое время после отступления в Люсткаммер все силы уходили на укрепление траншей и обороны, и только сейчас, спустя полмесяца, удалось выделить людей для вылазки за припасами. Впрочем, из-за стычек и патрулей людей было критически мало.

«Итак, сегодня проверяем и реквизируем припасы в районе Нинири. Всем вести строгий учет».

«Принято!»

«Есть!»

Поскольку людей было мало, охватить весь город разом не получалось. Группа под командованием Анжу методично обходила сектор Нинири, собирая всё полезное. В основном брали из магазинов, записывая всё до мелочей, чтобы жители могли получить компенсацию, когда вернутся. Частных домов старались не касаться. После того как переселенцы-Вальгусы, живущие в школьных общежитиях, забрали недостающие кровати, дома снова опечатывали. Даже если люди забрали самое ценное, им будет горько вернуться и увидеть свое жилье разоренным.

«...Хотя яблоки в саду — это святое. Всё равно сгниют, а мы ведь деревья не рубим», Клод без зазрения совести обрывал плоды в ухоженном саду одного из домов.

Лерхе, державшая корзину, то и дело бегала к грузовику, чтобы высыпать добычу. Урожай был такой, что Мика поспешила на помощь. К Анжу, которая тоже хотела подключиться, подбежала маленькая девочка-талисман, успевшая к ней привязаться.

«Сестренка, я тоже! Тоже хочу яблоки!»

«Хорошо-хорошо».

Анжу посадила её на плечи и подошла к дереву. Клод поднял корзину повыше, чтобы малышке было удобнее.

«Клод, спасибо, конечно, но у тебя спина отвалится так стоять».

«Да ладно, мелочь много не наберет. Не парься».

«А вот и нет! Правда, Юфа? Давай наберем столько, чтобы братику Клоду стало совсем тяжело!»

«Ага! Юфа постарается!» Юфа забавно надула щеки, а Клод, на удивление, весело рассмеялся.

Эту малышку, которую привел Дастин, процессоры обожали так же сильно, как и Фредерику.

«О-о, давай, старайся!»

«Эй, я нашел ключи! Грузовик на ходу!»

«Отлично... А вот легковушки и моты нам ни к чему. Сливаем бензин и валим».

«Понял, тащу канистры».

Толь вышел из конторы склада со связкой ключей и почему-то с монтировкой. На другой стороне улицы Марсель и Дастин уже вовсю потрошили бензобаки брошенных машин. За их действиями с легким недоумением наблюдал Миэль, мальчик-белопепельный, Альба. Он с сомнением посмотрел на соседа.

«Послушайте...»

«Что ж, ситуация обязывает», со смешком покачал головой Священник.

Они стояли у грузовика, который постепенно заполнялся яблоками и прочим добром. Священник только что вытащил из склада огромный мешок муки. Миэль с завистью смотрел на то, как тот легко держит на своих широких плечах вес, который обычному человеку не под силу.

«...Миэль, не отлынивай! Работы выше крыши!» Фредерика, кряхтя, вытащила один мешок муки и тут же принялась командовать. «Раз уж от тебя нет толку в уборке снега, ты здесь, чтобы помогать с покупками! Работай... как это... не покладая лап! Живо!»

«Фредерика, нехорошо так говорить».

«У парней есть такая штука, гордость, с ней надо быть поаккуратнее. Сказать парню, что он бесполезен в физическом труде, это удар ниже пояса, даже если это правда».

«Э-э, госпожа Блюбелл, то есть Мика, вы тоже сейчас сказали лишнего...» Лерхе неловко посмотрела на поникшего Миэля и остальных парней, которые заметно приуныли. Кроме Священника, тот в силу возраста оставался невозмутимым.

«Гордость?» Юфа склонила голову набок. Анжу погладила её по плечу: «Скоро поймешь».

«...Кстати, Фредерика, а это что за милость? Набор рождественских украшений?»

Дастин, придя в себя, указал на коробку с золотистой мишурой поверх мешка муки. Фредерика гордо выпятила грудь:

«Это самый приоритетный груз! Рождественские украшения!»

Огромная ель на площади базы, которую срубили, пожалуй, зря, уже заждалась наряда.

«Так что, Миэль, тащи всё, что сможешь!» скомандовала она, и мальчик покорно побежал на склад.

«Ну да, всё верно. Праздник немного запоздал, но упускать его нельзя».

«Верно, Марсель! Хотя для Вики Рождество еще не наступило».

«А?» в один голос переспросили Марсель, Толь, Клод и Мика.

Лерхе кивнула:

«В Королевстве другой календарь. Там Рождество в январе».

«А Митихи говорит, что у неё и Новый год еще впереди».

«Ого! Значит, сначала Новый год, а потом праздник Искупления!»

От крика Толя у детей-Вальгусов, выходивших со склада с припасами, загорелись глаза. Юфа на плечах Анжу тоже оживилась:

«Снова праздник? Много праздников!»

Для детей исследование пустого города и суета с припасами были просто захватывающим приключением, далеким от ужасов войны. Да и вообще, это же праздник! Редкая возможность выбраться в город в перерывах между рытьем траншей и патрулированием. Глупо не радоваться.

«О-о, я тоже хочу на плечи!» закричали дети. Мика, Клод и Дастин подхватили их. Лерхе тоже хотела, но Мика её остановила: «Если у тебя в процессе голова отвалится, будет конфуз».

«Ничего страшного, я и без головы вполне дееспособна».

«Дело не в тебе. Если у них на глазах голова упадет, это травма на всю жизнь».

«...Оу».

«Простите, я опоздала!»

Курена, задержавшаяся у доски с лозунгом, подбежала к остальным. Она чуть не отпрыгнула, увидев Миэля, который был увешан мишурой и коробками так, что напоминал рождественского эльфа в маскировочном костюме.

«Миэль?! Ты что, в маскарад нарядился?»

Анжу хихикнула:

«Нет, Курена. Это та самая "мужская гордость"».

«Я... я ведь тоже мужчина!» пропыхтел Миэль, сцепив зубы от тяжести мешков.

Фредерика, увидев, что он явно переоценил свои силы, забрала у него часть коробок.

«Я сказала брать сколько сможешь, а не сколько не сможешь унести!»

«Ёлка большая, украшений много не бывает!»

Они продолжали препираться. Фредерика, считавшая себя полноправным военным и старшей по званию, и Миэль, который чувствовал досаду от того, что его ровесница-девочка сражается на фронте, находились в весьма деликатных отношениях. Словно котенок и щенок, которые постоянно рычат друг на друга. Остальные смотрели на них с умилением или иронией. Священник и пожилая учительница, выкатившая тележку с консервами, лишь добродушно улыбались.

«Общего праздника для всей ударной группы, наверное, не получится», сказал Толь. «И Новый год, и Искупление... неизвестно, когда мы сможем их отметить. Но мы — Эйти-Сикс. Мы выжили в том самом 86-м секторе, не впав в отчаяние. Если мы выстояли один раз, выстоим и второй».

«Хорошие слова: "Перестанешь смеяться — проиграешь". Не знаю, кто это придумал...»

«Наш товарищ из эскадрильи "Спирхед". Куджо...» тихо ответила Курена. Клод серьезно кивнул.

«Наверное, он был крутым парнем».

«Да. И лозунг в ангаре тоже оставил он».

Клод поправил очки, и его серебристые глаза на мгновение сверкнули. Он посмотрел на Курену и Анжу, одних из самых первых членов группы.

«Теперь, когда вы можете говорить, говорите. Все ведь всё понимают. Что у нас еще есть козыри. Что надежда еще жива. Мы держимся на этом упрямстве, но нельзя допустить, чтобы оно иссякло».

Дастин, Толь, Мика, Марсель и даже Лерхе смотрели на них в ожидании. Они верили. Они ждали. Они просили доверия в ответ. Анжу улыбнулась и кивнула.

«Разумеется».

Она хотела сказать «подождите еще совсем чуть-чуть», но в этот момент Лерхе резко вскинула голову. Через мгновение все процессоры и операторы почувствовали подключение к Пара-РАЙД. Синхронизация шла через командиров эскадрилий. Чтобы не выдать Легиону момент выхода, тревогу не объявляли сиренами.

«Шин... Принято. Возвращаемся», ответила за всех Курена.

Анжу обернулась к гражданским. У них не было устройств связи, но они были важной частью команды, обеспечивающей жизнь базы.

«Священник, учительница. Миэль».

«Понимаю. Вылет», твердо кивнул Священник. «Мы закончим здесь сами и при опасности сразу уйдем на базу. Не беспокойтесь».

«Мы слышим радиопереговоры, так что всё в порядке», добавила учительница.

Миэль и Юфа серьезно посмотрели на бойцов.

«Удачи вам... Берегите себя!»

«А... то есть "Мусорщики", Скавенджеры, живут не только подвозом патронов? Да, Файд?»

«Пи-пи!»

«Ида, ты это сейчас типа остроумно сострил?»

Сиден с сомнением оглядела гору снаряжения, которую Файд и его команда «Мусорщиков» притащили из спорной зоны. С возвращением на передовую у Файда проснулась его старая страсть к собирательству, знакомая еще по Республике. Вика, стоявший рядом, холодно прокомментировал ситуацию.

После отступления с линии Сентис Хисторикус полк «Ванарганд» понес огромные потери при обороне линии Хальтари, к которой тяжелые машины были не приспособлены. Поля сражений были усеяны их обломками. Файд тащил всё: тяжелые пулеметы, танковые снаряды, части корпусов «Ванаргандов», брошенные минометы, противотанковые пушки, джипы и гаубичные снаряды. Дошло даже до того, что он приволок запчасти от Легиона: четырнадцатимиллиметровые пулеметы, семидесятишестимиллиметровые ракетные установки и стодвадцатимиллиметровые танковые снаряды. Легион не шифровал свои боеприпасы, но четырнадцатый калибр не стоял на вооружении Западного фронта, а стодвадцатимиллиметровые снаряды «Лёве» не подходили к пушкам «Ванаргандов» из-за разных стандартов. Даже стопятидесятипятимиллиметровые снаряды союзников не лезли в «Регинлейвы» артиллерийской модификации из-за различий в каморах.

Сиден присела на корточки перед грудой непонятного железа.

«А это что за хреновина? На пушку не похоже...»

Оливия, стоявший по другую сторону от Вики, заглянул через плечо:

«Это огнемет. Инженерное снаряжение. А вот это — стопятидесятимиллиметровая подрывная пушка».

«Сто шестьдесят пять?!»

«Она что, больше, чем основное орудие "Динозавра", Тяжелого танка?!»

«Ага... Так что из ваших "Регинлейвов" или моих "Штренвурмов" из неё не выстрелишь. От отдачи просто опрокинет».

«Даже для "Ванаргандов" или "Барушка Матушка" это предел... Зачем ты вообще это притащил, Железяка?»

Сиден была в шоке от озвученного калибра, Оливия хмуро кивнул, а Вика и вовсе не скрывал своего скептического лица. Даже пятидесятитонный «Ванарганд» ощутимо вздрагивает от отдачи своей стодвадцатимиллиметровой пушки. Стопятидесятипятимиллиметровые гаубицы, которые превосходят её в калибре, но уступают в начальной скорости снаряда, вынуждены вкапывать сошники в землю, чтобы устоять. А «Динозавры», несущие стопятидесятимиллиметровые танковые орудия, весят больше сотни тонн. Очевидно, что для десятитонного «Регинлейва» стопятидесятимиллиметровая пушка была абсолютно неподъемной задачей.

«Пи-и!» подал голос Файд.

Судя по всему, он надеялся, что пушку установят на него, но Файд весил не больше «Регинлейва», так что его бы тоже перевернуло. К тому же у «Мусорщика», как машины обеспечения, просто не было системы управления огнем.

«И главное: если мы это на тебя поставим, как ты будешь поддерживать Нодзэна? Ты не сможешь нести ни боезапас, ни энергоблоки, и Легион подстрелит тебя первым же делом».

«Пи...»

«Виноват, вы абсолютно правы...» Файд понуро опустил манипуляторы.

Сам Вика в это время как раз возвращался вместе со своими офицерами-координаторами с соседней заброшенной фермы. Они реквизировали тяжелую технику, бензин, дизель и даже брошенную лошадь, которая неприкаянно бродила по полям. Славный принц Соединенного Королевства с явным удовольствием участвовал в этой «добыче на пожаре», граничащей с мародерством. Впрочем, несмотря на долгую жизнь на войне, Вика привык к более упорядоченным сражениям, и такой «дикий» опыт был для него в новинку. В череде однообразных битв любое необычное событие становилось ценным развлечением. И Сиден, выросшая в 86-м секторе, прекрасно его понимала.

«Ладно... В крайнем случае, используем как фейерверк. Для поднятия духа сойдет, так что не расстраивайся, Файд».

«Пи-и!»

«...Дороговатый выйдет фейерверк».

«Вместо снарядов зарядим гигантские шоколадные конфеты с ликером. Легион просто захмелеет от такого ливня».

Сиден расхохоталась, Файд радостно замигал оптическим сенсором, а Оливия с серьезным видом поддержал шутку. Затем Сиден мельком взглянула на того, кто во всем этом балагане не участвовал. Райден с мрачным, почти яростным видом рассматривал искореженный ствол тяжелой штурмовой винтовки, часть снаряжения бронепехоты. Последние полмесяца он был сам не свой. Не участвовал в шутках, молчал, хмурился и мог целыми днями о чем-то напряженно думать в одиночестве. От него исходила тяжелая, едва сдерживаемая аура гнева. Сиден шумно выдохнула. Причина была ясна, гибель Рито и предательство Федерации. Сиден чувствовала то же самое, но сейчас было не время показывать это всем видом. Именно потому, что она понимала его боль, ей было не по себе. Ведь совсем недавно именно Райден отчитывал Шина за подобное состояние.

«И что мне с ним делать...» озадаченно подумала Сиден.

Она знала, что парни не любят показывать слабость перед девушками. Да и вообще, она не была для Райдена настолько близким человеком, чтобы он стал ей изливать душу. Клод, Толь или Дастин подошли бы лучше, но они были в том же положении. Вика... ну, Вика мог ляпнуть что угодно, так что он тоже отпадал.

«Значит, придется говорить с Шином...» она с досадой почесала затылок. Не потому, что не хотела, а потому что Шин и так был перегружен командованием и сенсорной разведкой. Но как командир и самый старый друг Райдена, он подходил идеально. В такие моменты отсутствие Тео ощущалось особенно остро.

«...Оп».

«Принято. Начинаем подготовку».

Оливия коснулся своего устройства синхронизации, которое теперь никто не снимал даже во сне. Вика ответил на вызов. Вслед за ними синхронизация дошла и до Сиден. Как командиры прикомандированного полка, они получали уведомления чуть раньше Сиден, чья эскадрилья «Бризингамен» теперь подчинялась штабу третьего батальона.

«Третий батальон, приготовиться к выходу. Сбор», раздался голос Митихи.

«Принято».

Снежные блоки, которые старательно вырезали и складывали юные солдаты-Вальгусы, результат их «уборки снега», теперь грузили на реквизированные грузовики, тракторы и сани. Колонны исчезали в лесу. Четвертый батальон, дежуривший в первой очереди, уже выдвинулся. Солдаты закапывали в землю командные машины, обкладывали их мешками с песком. Процессоры спешили к местам сбора для финального брифинга.

В первом ангаре, месте сбора первого батальона первой бронетанковой группы, было тихо.

«Все в сборе. Внимание».

Красноглазый «Император войны» стоял перед строем своих процессоров.

«Докладываю обстановку».

«Командир, вы опять вышли, не дождавшись вестей с первой позиции! Это опасно, если привыкнете, в нужный момент можете не успеть. Ждите запроса!»

«Я же говорил тебе вчера, фельдфебель Бернольт, что основные силы врага восполнили потери. Раз они пришли в движение, мы должны встретить их во всеоружии, иначе жертв среди ваших пехотинцев-Вальгусов будет больше».

Сектор Люсткаммер, за который отвечала Группа, состоял из леса Засифанокса и гряды холмов, уходящих на запад. Шин привычно пропустил мимо ушей ворчание Бернольта, назначенного командиром пехоты на первой линии, и приказал «Гробовщику» занять позицию на второй линии обороны под кодовым названием «Лавина». Оборона строилась на использовании обратных скатов холмов. Первая линия пехоты находилась на окраине леса, используя западные холмы как щит от вражеского огня. Холмы скрывали их, позволяя брать в прицел любого врага, перевалившего через гребень. Территория за гребнем, линия контроля «Оркан», была превращена в болото. Солдаты перегородили реку, текущую от города. Подъемы на холмы были густо усеяны минами. Сами позиции пехоты представляли собой сеть траншей, огневых точек и противотанковых ежей, собранных из рельсов и балок. Мелкие атаки отбивались силами первой линии «Гром» и поддержкой артиллерии. Но при крупном наступлении, как сейчас, тактика менялась: в бой вступала вся бронетанковая группа для маневренной обороны на второй линии.

Через Пара-РАЙД прозвучал голос Лены, координирующей действия из штаба:

«Шестой батальон, младший лейтенант Куноэ. Артиллерийский батальон, лейтенант Канан. Прицел...»

Целью были позиции «Скорпионов», дальнобойной артиллерии, которые развернулись в десятках километров за линией фронта.

«Залп!»

«Регинлейвы» в артиллерийской модификации выдвинулись вплотную к «Лавине», увеличивая свою дальность, и нанесли упреждающий удар. Восьмидесятивосьмимиллиметровые снаряды, хоть и были малы для гаубиц, накрыли уязвимых «Скорпионов». Следом вступили два полка дивизионной артиллерии, находившиеся глубоко в тылу. Они начали заградительный огонь по наступающим боевым частям Легиона. Стальной ливень безжалостно обрушился на основные силы врага, перевалившие через линию «Оркан». Снаряды разрывали толпы «стенающих» машин, но на их место тут же вставали новые. Разведка Легиона, переступая через трупы своих, начала подъем на холмы.

«Локан».

«Всё в ажуре, Нодзэн, я их вижу... Огонь!»

Локан из седьмого батальона, прикрывавший пехоту на первой линии, открыл огонь. Как только головы «Амайзе», разведчиков, показались над гребнем, их тут же разнесло в щепки танковыми снарядами.

«Есть! Прямо в лоб! Вылезли, голубчики, мы вас как на ладони видим!»

Легион обладал невероятной подвижностью, а значит, выделял огромное количество тепла. В морозном воздухе их силуэты на экранах тепловизоров светились ярко-зеленым. Даже прячась за гребнем, они выдавали себя тепловым «шлейфом» над головой.

«Парни, пока им негде спрятаться, косим их! Огонь! Бейте железяк!» подгонял своих Бернольт.

Открытая местность — рай для танков, но только если обе армии стоят друг против друга. Для наступающего же это сцена «марша смерти» под сосредоточенным огнем. Восточные склоны холмов «Оркан» были выжжены дотла, лишены кустов и деревьев. Легион, замедленный препятствиями, становился легкой добычей для пушек «Регинлейвов» и пехоты Вальгусов. Разведданные летели по сети: первая волна состояла из легких пехотных частей. Скорее всего, враг хотел заставить Федерацию потратить снаряды перед атакой тяжелой бронетехники.

«Значит, много "Граувольфов", ближний бой. Если они прорвутся к "Лавине", будет морока. Шестой взвод, поддержите огнем!»

«Заодно и разведчиков прихватим. Анжу... "Стрелец", залп всеми ракетами!»

«Регинлейвы» с ракетными установками вышли вперед. Управляемые ракеты пронеслись над первой линией обороны и взорвались точно над головами Легиона. Ударные ядра прошивали тонкую верхнюю броню машин.

Но стальное цунами продолжало течь через холмы. Легкие машины Легиона выстилали своими телами путь через болота и минные поля для тяжелых «Лёве». Когда бронетанковый кулак врага достиг первой линии «Гром», началась яростная схватка за каждую траншею. Пехота начала отступать под натиском превосходящих сил.

«Черт... Командир, они прорываются через третий маршрут! Дальше на вас!»

«Принято. Вы хорошо продержались. Остальным узлам — не геройствовать, отступайте».

Пехота и «Регинлейвы» покинули траншеи. Авангард Легиона ворвался в пролом, перевалил через следующий гребень и углубился в лесную тьму. Там их ждала зона противотанковых заграждений «Небель», Туман. Стальные ежи, глубокие рвы, мили колючей проволоки, украденной с ферм. «Лёве», не сбавляя скорости, влетали в эти ловушки. Броня танков выдерживала удар, но скорость резко падала, а некоторые машины и вовсе застревали.

«Четвертый батальон, огонь».

Грянул залп со второй линии «Лавина». Четвертый батальон Юто бил по врагу, зажатому препятствиями. Чтобы преодолеть обратный скат, танки Легиона были вынуждены на мгновение подставлять свои уязвимые днища. Скорость, главное преимущество Легиона, в этой неразберихе превратилась в ничто.

Шин отдал приказ:

«Первый и третий батальоны — вперед. Идем на зачистку».

Из снежной мглы вырвались белые вспышки. «Регинлейвы» двух батальонов во главе с «Гробовщиком» неслись на максимальной скорости. Они пролетали через заранее подготовленные узкие проходы в заграждениях и впивались в борта замерших «Лёве». Суть маневренной обороны — использовать скорость противника против него самого. Ударная группа позволила врагу пройти через первую линию, разделив его силы. Теперь те, кто прорвался, оказались в ловушке между двумя линиями обороны, лишенные поддержки и возможности отступить.

Сосредоточенный огонь двух батальонов рвал Легион на куски. Это была бойня. Крена меткими выстрелами добивала тех «Лёве», что пытались развернуть башни, подставляя уязвимые кормовые части.

«Есть! Остатки предоставьте нам!»

«Командир, пропускаю вторую волну через восьмой маршрут. Готовы?» доложил Бернольт.

Шин, видя поле боя и своими глазами, и через свою способность, кивнул:

«Без проблем. Давай их сюда».

Боевые машины Легиона, не знающие страха, продолжали наступать, даже потеряв связь с авангардом. Две линии обороны встречали их огнем и ловушками. Пулеметы косили легкие части, устаревшие ракетницы отрывали ноги танкам. В воздухе стоял гул от сорокамиллиметровых автопушек и восьмидесятивосьмимиллиметровых снарядов.

Но Легион ждали сюрпризы не только на земле. Танк «Лёве», неосторожно смявший колючую проволоку, внезапно взлетел на воздух. Стопятидесятимиллиметровый фугасный снаряд. Поскольку у Эйти-Сикс не было пушек для таких снарядов, они переделали их в мины-ловушки, используя проволоку как растяжку. Так же поступили с трофейными стодвадцатимиллиметровыми снарядами и четырнадцатимиллиметровыми патронами Легиона. Снаряды с классическими надписями «Привет» или «Кое-что забыли» взрывались под ногами «Граувольфов». Четырнадцатимиллиметровые патроны, превращенные в шрапнельные мины, отбрасывали самоходные мины врага.

«Глупые куклы, вечно вы спешите. Не подставляй брюхо, железяка», Вика с усмешкой выстрелил в «Лёве», пытавшегося перевалить через гребень.

Его «Барушка Матушка», увешанная оружием, использовала систему многоцелевого захвата целей, уничтожая две машины разом. «Лёве» и «Граувольфы» привыкли полагаться на поддержку разведчиков «Амайзе», но тех выбили первыми. В итоге танки путались во рвах, подрывались на минах и замирали, ослепленные взрывами. «Циклоп» Сиден, вооруженный дробовиком для ближнего боя, методично расстреливал этих беспомощных гигантов.

«Ха! Прямо как в тире! Опа...»

К застрявшим частям Легиона выдвинулись инженерные машины «Таузентфюс», чтобы расчистить путь. Но...

«Проваливай, сороконожка!»

«Не лезь вперед без брони!»

Шквал пулеметного огня оборвал их попытку помочь. Из тыла второй линии «Лавина» летел бесконечный дождь минометных мин. Юные Вальгусы стреляли так часто, что стволы раскалялись. Их охлаждали теми самыми блоками снега. Это была простая, но эффективная тактика пехоты.

За линией «Оркан» работала дальнобойная артиллерия Федерации. Из-за холмов и систем РЭБ они не видели целей напрямую, а Легион прятался в лесах и кустах на десятки километров вглубь своей территории.

«Полк Веннаде, сменить прицел! Квадрат F, сетка 25-02! Тип снаряда — управляемый противотанковый! Сейчас там пойдет подкрепление, я же вижу! Огонь!»

Лена каким-то чудом видела маршруты врага, точно угадывая время и состав колонн. Самое удивительное, что она говорила «я вижу», глядя на обычную карту. Конечно, по карте можно предположить маршруты, но знать, где именно враг находится в данную секунду, было невозможно. Шин, делавший глоток из фляги в коротком перерыве, в очередной раз содрогнулся. За эти полмесяца он так и не привык к её «интуиции». Он и сам мог чувствовать передвижения Легиона, но Лена запретила ему отвлекаться на это в бою, заявив, что сама справится с наведением точнее. К тому же полки дивизионной артиллерии формально ей не подчинялись, но командиры слушались её беспрекословно, пораженные точностью прогнозов.

«Следующий, лейтенант Канан. Квадрат D, сетка 16-10. Снаряды те же!»

«Но это сектор соседнего отряда Доухана... Принято. Огонь!»

Канан, командовавший одним из новых артиллерийских батальонов Группы, выпустил залп. Их целью были позиции «Скорпионов». Лена находила их один за другим, не давая врагу поддержать атаку огнем.

Лес Засифанокса был полон древних деревьев. Легкие «Граувольфы» карабкались по стволам, пытаясь зайти сверху.

«О, смотрите, дурачки полезли на деревья! Встречайте!»

Но их уже ждали «Алконосты», машины Соединенного Королевства, привыкшие сражаться в лесах. Они падали сверху, расстреливая врага из пушек-ланчеров в упор. В тесноте ветвей короткоствольное оружие «Алконостов» оказывалось быстрее длинных лезвий Легиона. Деревья трещали и лопались от взрывов. «Алконосты» прыгали с ветки на ветку, преследуемые врагом.

Внезапно «Граувольфы» замирали в воздухе. Невидимая преграда обрывала их прыжок, путая все шесть ног. Они мешками валились вниз. Колючая проволока. Натянутая между деревьями, она была почти невидима во тьме леса. Металлическая паутина намертво пеленала машины Легиона.

Лерхе, наблюдая за этим сверху, звонко рассмеялась:

«В наши сети попали призраки вместо птиц. Раз призраков нельзя съесть, сожгите их!»

По команде стопятимиллиметровые пушки «Алконостов» открыли огонь.

«Снаряды те же, квадрат C...»

«Полковник, сверху спускаются "Антаксфлиге", РЭБ! С ними разберется "Лонгбоу", остальные — слушайте полковника! Сменить снаряды на шрапнель!» доложил Канан.

Оптическая информация перегружала сеть, поэтому Лена, находясь в столице, не всегда видела всё в реальном времени. Канан временно взял командование на себя, чтобы сбить тучи микро-машин Легиона. Лена молча подтвердила это и продолжила командовать:

«Квадрат C, сетка 06-14... Полковник Сафелафф, ваш зенитный заслон слишком слаб! Что вы там делаете?!»

Она распекала командиров чужих полков без всякого стеснения. Генри, сидевший в кабине модифицированного бульдозера, восхищенно покачал головой:

«Наша "Кровавая Королева" как всегда в своем репертуаре».

«Да это уже за гранью "репертуара"...»

«И почему Республика проиграла, имея такого командира...»

«Слушаюсь! Зенитчики, Королева в ярости, говорит, что ей мало фейерверков! Огонь! Выжгите этих насекомых!» раздался в эфире голос полковника Сафелаффа.

Генри вздохнул. И Лена, и Эйти-Сикс сражались так, будто никакого предательства не было. Как будто их будущее не было заперто. Они шутили, смеялись и стояли до конца.

«Перестанешь смеяться — проиграешь».

Слова, ставшие паролем для этих парней. Слова, помогающие убить отчаяние. Генри почувствовал, как к горлу подступил комок от их силы... и от их трагедии.

На южной границе сектора, где сражались отряды Ноагис и Доухан, сработал сигнал сближения. Шин мгновенно развернул пушку «Гробовщика». Сквозь листву он увидел машины цвета сухой кости. Тонкие, хрупкие ноги.

«"Джаггернауты"?..»

Система «свой-чужой» ответила.

«Отряд Ноагис! Это сектор Люсткаммер! Вы входите без предупреждения, можем открыть огонь!»

«Ой, извини! Но вы там подвиньтесь, вы же быстрые!»

Солдаты Ноагиса были артиллеристами на марше. Они тащили за собой тяжелые восьмидесятивосьмимиллиметровые противотанковые пушки... на буксире у «Джаггернаутов» M1A4. Тех самых «алюминиевых гробов» из 86-го сектора. Федерация собрала их как хлам, но использовать их пушки не могла из-за калибра. В итоге солдаты придумали вот такого мутанта: «Джаггернаут»-тягач. Убогий привод едва справлялся с весом пушки, заряжание было ручным, но для солдат, оставшихся на фронте, это был шанс выжить.

Шин посмотрел на своих бывших «собратьев», которые теперь копошились в грязи, не способные даже на прыжок.

«Хотите, научу, как снять ограничители с приводов? Мощность немного вырастет».

«О, спасибо! Потом расскажешь!»

Пехота Федерации теперь представляла собой смесь бронепехоты и обычных солдат. У них не было огневой мощи танков, но они проявляли чудеса изобретательности. Мины, рвы, завалы из балок, «огненные траншеи» с бочками бензина. Укрепленные ДОТы из брони разбитых «Ванаргандов». Даже семидесятишестимиллиметровые ракеты, снятые с «Граувольфов», шли в дело. Они были легкими и удобными для пехоты. Дошло до того, что...

«Доставочка! Жри, падла!»

С яростным криком вдали взорвался стопятидесятимиллиметровый снаряд. Оказалось, пехотинцы использовали экскаватор, угнанный с фермы, как средневековую катапульту, швыряя связки снарядов во врага. Это был уже полный хаос, но это работало.

«...Здесь всё равно легче, чем в 86-м секторе», прошептал Шин, сближаясь с «Динозавром»-Пастухом.

«Регинлейв» позволял совершать маневры, о которых на «Джаггернауте» нельзя было и мечтать. Поддержка пехоты Вальгусов, обилие артиллерии и командир, которому он верил, всё это давало силы. Он верил в будущее после войны.

Шин проскочил в «мертвую зону» пулеметов гиганта. Увернулся от удара стальной ноги, выстрелив анкером в землю и уйдя в занос. Прыжок. «Гробовщик» приземлился на спину «Динозавра». Переключение оружия. Свайный драйвер в ноге. Выстрел. Электромагнитная свая пробила корпус. Система побега центрального процессора сработала, из щелей брони хлынули бабочки из жидкого металла. Шин, не меняя положения, нажал на спуск основной пушки. Осколочно-фугасный снаряд с дистанционным взрывателем. Бабочки «Пастуха», пытавшиеся улететь от смерти, сами влетели в огненное облако взрыва и превратились в пепел.

Шин спрыгнул с остова врага, не дожидаясь, пока затихнет эхо предсмертных криков. В отличие от 86-го сектора, атаки Легиона на Федерацию не заканчивались за день. Чтобы дать бойцам отдохнуть, первая группа сменилась второй под командованием Цири. Лена тоже передала координацию Зайше. Пока была возможность, Генри и остальные саперы выдвинулись вперед, чтобы подлатать траншеи и восстановить минные поля. Для этого и создавалась двойная полоса обороны. Болото за холмом «Оркан» будет держать врага до тех пор, пока правительство в тылу не перекроет плотины выше по течению. Минные поля тоже были самовосполняемыми, дистанционного минирования. Однако противотанковые заграждения, созданные людьми, требовали починки после каждого боя. В конечном счете, даже под обстрелом «Мусорщикам» и саперам приходилось вытаскивать обломки Легиона, которые могли послужить врагу опорой, и заново перекапывать траншеи линии «Гром».

По пути в гарнизон бойцы Шина разминулись со второй бронетанковой группой, учебным отрядом Оливии и тяжелой техникой саперов. Вернувшись к первому ангару вместе с юными минометчиками, они увидели знакомые фигуры. Миэль, Юфа и молодая девушка-альба, у которых не было четких боевых обязанностей, работали «на подхвате». Они разносили подносы, уставленные бумажными стаканчиками с мятным чаем, предлагая их процессорам, которые только что сдали свои машины механикам.

«С возвращением, господин капитан».

«Спасибо».

Шин взял один стакан, поблагодарил и осушил его залпом. Прохладный светло-зеленый чай, который явно остужали в снегу сразу после заварки, был настоящим спасением для тела, еще не остывшего после горячки боя. Бронетанковые части требовали частого техобслуживания, но пехотинцы-Вальгусы тоже сменялись и отдыхали в общежитии. В свободное время они успели поохотиться и принесли свежее мясо. Местом охоты стал их родной город, Фотрапиде. Животные бежали из леса, превратившегося в поле битвы, в относительно безопасный и почти безлюдный город. Туда же тянулся и скот, брошенный на соседних фермах или сбежавший оттуда, поближе к людям.

«Говорят, это традиционное блюдо по рецепту нашего су-шефа. Угощайтесь», Бернольт, как раз вернувшийся после смены, передал Шину поднос с едой после того, как разобрался с бумагами. Это был суп, сваренный по старинному рецепту, где часть недостающих специй заменили тем, что удалось найти в городе.

Глядя на кухню, где вовсю готовили это согревающее блюдо из жира и специй, настоящую драгоценность на зимнем фронте, Бернольт присел напротив Шина.

«У нас тут скопилось полно шкур, рогов и куриных перьев. Пригодятся?»

Шин задумался. Шкуры и пух еще можно было использовать для утепления, но...

«Зачем мне рога и перья?»

«Как "зачем"? Для авторитета вождя. Мантию там сделать или ожерелье».

Бернольт сказал это с таким серьезным видом, что Шин снова надолго замолчал.

«...Ты что, считаешь меня вождем?»

«Само собой. Вы — король племени "Эйти-Сикс", великого народа псевдо-воинов».

«Тогда Лена — наша королева?» в тон ему ответил Шин, прекрасно понимая иронию слова «псевдо».

Бернольт тут же осекся.

«Ой, забудьте. Перед полковником как-то неудобно».

«Шутки шутками, но Вальгусам разве хватает одеял и подстилок? Используйте шкуры для тепла».

Школа — это не жилой дом, в классах наверняка гуляют сквозняки. Если дети простудятся, это будет проблемой.

«Ну, необходимый минимум у нас есть, но за предложение спасибо».

«А из рогов сделайте какие-нибудь поделки, сувениры для детей. Участие в настоящем бою для Вальгусов ведь считается честью».

«Будет отличное приданое для невест и женихов. Если у ваших парней возникнут проблемы с поиском пары, милости просим к нам, за таких бойцов у нас любая пойдет. О, и если не сложно, оставьте автограф "Императора войны" на сувенирах для моих мелюзгов. С такой подписью это будет лучшее приданое в мире».

Старый фельдфебель, который не мог не понимать тяжести текущей ситуации и положения Федерации, говорил о будущем детей как о чем-то само собой разумеющемся. Анжу, Толь и другие процессоры, любящие готовить, уже вовсю пытались угадать рецепт супа. Су-шеф, у которого стоило спросить, был слишком занят. Однако Шин нахмурился, заметив одного человека, который в одиночестве молча убирал свой поднос, хотя обычно первым бы влез в такое обсуждение.

В столовой появились Гленн, Тока и Хайнрих, глава исследовательской группы. Техники, работавшие на износ после боя, пришли поесть по очереди. Увидев нежданный суп, они пришли в восторг.

«О-о, прямо в душу...»

«Не в обиду нашей хозчасти, но разнообразие радует».

«Давно я не ел настоящего мяса, а не этих соевых брикетов».

Снабжение сейчас шло по воздуху или через крайне узкие и извилистые проходы в «Лимес Бруталис», минных полях, блокирующих фронт. Эти пути были сделаны специально такими неудобными, чтобы предотвратить массовое дезертирство с фронта. В такой ситуации количество продуктов было достаточным, но разнообразие минимальным, и поварам приходилось изо дня в день готовить одно и то же. Понимая их трудное положение, Гленн и остальные лишь подшучивали, и начальник хозчасти, подполковник, лишь усмехнулся в ответ, пообещав завтра добавить сладостей.

«К счастью, сахара и муки в городских лавках мы набрали вдоволь. Жир тоже есть. Пока мука не испортилась, напечем тортов или печенья... Юная леди, как определитесь с рецептом своего нового десерта, дайте знать».

«Будет сделано! Но пока что мы рассчитываем на священную жертву со стороны Юто!» отозвалась Митиха.

«...Вы что, заранее планируете, что вкус снова будет таким, от которого я могу загнуться?..» простонал Юто, а Дастин, сидевший сзади, сочувственно похлопал его по плечу.

Внезапно установилась связь через Пара-РАЙД, и раздался голос Лены:

«Всем доброго вечера. Вы уже ужинаете?»

Это была общая связь для друзей, обычная болтовня. Лена желала всем приятного аппетита, Сиден и Крена наперебой отвечали ей, а Шин вставил:

«Лена, тут Бернольт назвал тебя королевой племени Эйти-Сикс».

«Эй, капитан, прекратите!» вклинился Бернольт.

«? Мне что, нужно надеть платье из шкур? Мантию из перьев и корону из клыков?» Лена искренне удивилась, а Бернольт поспешил ретироваться.

«...Вы что, на охоту ходили?» спросила Анетт.

«Лучше скажите, Его Высочество сегодня не натворил дел? Наподобие той елки, которая светилась всеми цветами радуги», добавила Зайша.

Вика страдальчески застонал:

«Зайша, ты... Первым же делом вспомнила именно это?»

«В смысле "вспомнила"? У него уже были приводы?» спросил кто-то. «И как это — елка светится?»

Убежавший Бернольт крикнул издалека:

«Точно, капитан, Рождественская елка! Я научу вас резьбе по кости и рогу, сделаем украшения! Будет отличная память на будущее!»

«Хорошая идея. Договорились, звучит весело».

«А мне разрешишь пользоваться ножом!» Фредерика подскочила к Шину, и тот, отодвинув миску с супом, подхватил её.

«Ладно. Думаю, уже можно».

«И Миэлю тоже позволь. У парня должно быть свое мужское достоинство», добавила она.

Шин озадаченно склонил голову:

«Ну разумеется».

«...?! Почему Миэлю можно, а мне было нельзя?!» возмутилась девочка.

Разница, конечно, была в том, умеет ли человек обращаться с инструментом. Миэль, разносивший еду, незаметно победно сжал кулак, а Фредерика обиженно запыхтела.

Лена тихо рассмеялась, слушая этот шум и гам.

«У вас там весело. Когда вернетесь, научите и меня тоже».

«Конечно. Корону из клыков не обещаю, но брошь из рога для мантии сделаем».

«Вы всё еще об этом?!»

Бернольт издал страдальческий вопль.

«Ня-а», послышалось в ответ из Пара-РАЙДа: это расслабленно мяукнул Типпи.

Обычное время ужина уже прошло, но база всё еще гудела. Вернулась четвертая бронетанковая группа, выходившая на поддержку соседнего сектора. Даже в стенах этого общежития был слышен рокот нескончаемой канонады. Пожилая женщина, преподавательница, вздохнула, шагая по темному коридору, где из-за светомаскировки едва теплился свет, а оконные стекла мелко дрожали от каждого взрыва. С её жизненным опытом она давно видела насквозь напускную веселость «Восемьдесят Шестых». Стоит им остановиться, и они больше не смогут идти. Стоит опустить голову, и они упадут. Именно потому, что дети сами это понимали, они отчаянно смеялись и рвались вперед. Для старой женщины это зрелище порой было невыносимо болезненным. Она видела, как они пересиливают себя, и понимала, что ничем не может им помочь...

«Бабушка-учитель».

Её окликнули. Она обернулась. Один из процессоров. Высокий юноша с золотистыми волосами и зелеными глазами. Толь. Он прижимал к себе информационный терминал, заменявший учебник и тетрадь, и смотрел на неё каким-то отчаянным взглядом.

«Я тут в учебе... не могу разобраться в одном месте. Помогите мне. Пожалуйста... проведите для нас уроки снова».

Старая женщина замерла от неожиданности. Толь сильнее сжал терминал в руках. Его зеленые глаза болезненно сузились, словно он был на грани слез.

«Нам сказали "будьте счастливы"», выдавил он из себя.

Стать счастливыми. От них потребовали стремиться к счастью. Им сказали, что они имеют право желать будущего.

«Федерация сама нам это сказала. Сказала, чтобы мы учились мечтать. И я не собираюсь сдаваться теперь, когда они вдруг передумали! Я решил, что после войны воссоздам вкус дедушкиной еды. Я уже решил, и я не сдамся. Я не позволю им это отнять!..»

На мгновение женщина оцепенела. Но затем, почувствовав, как в глубине души пробуждается решимость, она крепко кивнула.

«Да...»

Верно. Именно так. Пусть через силу, пусть это лишь напускная бодрость, эти дети сражаются, стремясь к будущему. Как она, взрослый человек, может стоять перед ними, утопая в скорби и поддаваясь отчаянию? Сражайся. Вместе с ними. Есть вещи, которые ты можешь сделать. Этот мальчик только что напомнил ей об этом.

«Да, конечно. Есть еще кто-нибудь, кто столкнулся с трудностями? Соберем всех и проведем занятие. Будем учиться в любую свободную минуту. Как и раньше».

В комнате отдыха сейчас проходил импровизированный мастер-класс по резьбе из кости и рога. Те самые идеи, что обсуждались за ужином. Те, кто умел вязать, вырезать по дереву или вышивать, тоже делились опытом. Всё это помогало скоротать короткие передышки между боями весело и с пользой.

«Давайте учиться. Именно сейчас, когда так тяжело. Ради того дня, когда война закончится».

Ради того дня, когда вы, наконец, сможете жить счастливо и в мире.

«Именно поэтому операцию "Сюзерен" необходимо провести. Если силы не соберутся... если раскол в Федерации будет только углубляться, то в худшем случае пойдем мы одни, силами только мобильной ударной группы».

В кабинете командира отряда, из которого удалили всех посторонних, Шин говорил тихо. Это был застекленный бокс в общем офисном секторе, отведенный офицерам ранга комбата и выше. Сейчас, перед отбоем, здесь было пусто и безлюдно.

«Но идти в одиночку — самоубийство. Фронт откатился, дистанция прорыва увеличилась в разы. Одной бронетанковой бригады мало. Нам нужно привлечь как можно больше союзных частей».

Райден, стоявший напротив за столом, молчал. Шин оперся локтями о столешницу и поднял взгляд на друга.

«К счастью, пехота и артиллеристы, которым мы помогали, начали менять гнев на милость. Та же тенденция в других секторах Западного фронта, куда мы передаем данные разведки. К тому же Лена пытается наладить связи с высшим руководством регулярной армии. На них можно будет возложить выделение части сил. А также проверку точности координат баз и спутников».

Захватить командный центр внутри зоны контроля Легиона и через спутник связи отдать приказ всем машинам на самоуничтожение. Последний шанс на спасение для Федерации, стоящей на грани краха, и для всех остальных стран, которые погибнут вслед за ней. Операция «Сюзерен».

Несмотря на новости о прогрессе, на лице Райдена не было ни радости, ни облегчения. В его стальных глазах читались лишь явный протест и ярость.

«Шин... а в этом вообще есть смысл?»

«Ах, да. Анжу, Крена, есть минутка?»

Анетт внезапно вышла на связь через Пара-РАЙД, который они отключили после ужина. Крена и Анжу, корпевшие перед сном над заданиями, удивленно переглянулись.

«Анетт? Что-то случилось?»

Голос Анетт звучал весело. Так звучит ребенок, задумавший удачную шалость.

«Да так, забыла сказать... В общем, сюрприз. Подарки к Рождеству уже в пути. Скоро должны прибыть, так что встречайте».

«В каком смысле "в пути"? Подарки... сами к нам едут?»

На мгновение алые и стальные глаза столкнулись в упор. Сталь извергала пламя. Алый взор, холодный и острый, как лезвие, принимал вызов. Шин уже собирался что-то ответить, как вдруг его взгляд скользнул в сторону, и он непроизвольно охнул. Райден, сбитый с толку, моргнул.

«Что такое?»

«Нет...»

Голос Шина прозвучал как-то растерянно. Он нахмурился и одними губами прошептал: «Этот голос...»

«...Зелене?»

«Привет, ребята. Мы иногда переписывались, но вживую не виделись давно».

Группа бывших процессоров, раненных при обороне Республики и спасенных Федерацией, но не допущенных в армию. И те, кто покинул ударную группу из-за ранений уже в последних боях. Во главе этой внушительной толпы стоял Тео. Он поднял левую руку с отсутствующей кистью и ухмыльнулся, как вредный кот, глядя на ошарашенного Шина и остальных, выбежавших к воротам базы «Рюсткамер». Они должны были находиться в Санкт-Йеделе или на тыловых базах, но они пересекли «Лимес Бруталис», минный заслон, отделяющий поле боя от остальной страны.

«Позывной "Смеющийся Лис", младший лейтенант Теото Рикка. С сегодняшнего дня снова зачислен в 86-ю мобильную ударную группу. Ну... вообще-то мы просто сбежали со столичной базы и приехали сами».

————————————————————————

Над главой работали Black Shark & Lipov Team

♢ ♢ ♢ ♢

Переводчики: Lipov & Lozeryy

Редактор: Eroks