Спешл Бук|Опрос читателей
Аманэ и Махиру встречались уже полгода, и он порядком привык к её ночёвкам.
В первый раз он сильно нервничал. Той ночью он дал клятву и узнал Махиру от и до, насколько позволяли рамки дозволенного, так что о душевном равновесии не шло и речи. Но сейчас всё изменилось.
Ночёвки вошли в привычку. Пусть они и не заходили так далеко, как в ночь культурного фестиваля, Аманэ уже спокойно засыпал, тесно прижавшись к девушке. Он перестал цепенеть от напряжения, и хотя до полного штиля было ещё далеко... он научился расслабляться, находя странный комфорт в этой смеси умиротворения и учащённого сердцебиения.
Сегодняшний вечер не стал исключением. Они договорились, что Аманэ примет ванну первым, а затем подождёт Махиру в спальне. Обычно они подолгу болтали в гостиной, но сегодня девушка настоятельно попросила дожидаться её в комнате.
Он слегка нервничал, гадая, что же она задумала. Впрочем, даже если Читосэ и подбила её на какую-то глупость, Махиру в силу характера не способна на безумства, поэтому оставалось лишь надеяться на милую шалость.
«Возможно, ей просто нужно больше времени на уход за собой, вот она и попросила подождать здесь».
Оставаясь у Аманэ, она всегда тщательно ухаживала за кожей и волосами. Поскольку процедур становилось больше, увеличивалось и количество потраченного на них времени. Даже в обычные дни ему порой приходилось подолгу ждать её в одиночестве, так что ничего странного не происходило.
Гадая, когда же вернётся Махиру, он сидел на кровати и листал ленту в смартфоне. Вдруг дверная ручка щёлкнула.
— Аманэ-кун, прости, что заставила ждать.
— Ага, с возвра... щением...
Услышав её голос, Аманэ поднял голову и выронил смартфон на колени.
— Ну как? Мне идёт?
Вид Махиру ошеломил его настолько, что он даже не заметил тупой боли в бедре от удара телефоном.
Она подошла ближе и слегка покружилась, демонстрируя наряд. Вместо привычной пижамы на ней была юката.
Простая, с бледно-голубыми цветами на белом фоне. Пожалуй, больше всего она напоминала те, что выдают гостям в традиционных гостиницах-рёканах.
Волосы она собрала в пучок, открыв бледную шею, которая раскраснелась после ванны. Слегка разрумянившаяся, она озорно улыбалась, наблюдая за его реакцией, и источала удивительное очарование.
— ...Откуда это? — едва сдержав стон, робко выдавил Аманэ.
Махиру мило улыбнулась, встала перед ним и плавно покружилась.
— Раз уж выпал такой случай, я решила немного сменить стиль. Я всегда ломаю голову, какую пижаму надеть, но поскольку все обычные варианты уже перепробованы... подумала, что иногда нужно вносить разнообразие.
— А я-то думал, чего ты так долго...
— Хи-хи. Ну как? Свежо, правда?
— Не столько свежо, сколько ослепительно.
Удар оказался ниже пояса.
В последнее время он попривык к ночёвкам и перестал удивляться мелочам, но тут его всё же проняло. Это будоражило даже сильнее короткого пеньюара.
Махиру знала, что ей идут милые пижамы, и часто выбирала женственные вещи. Но сегодня юката лишь подчёркивала её чистую, изящную ауру.
Хотя открытыми оставались лишь кисти, ступни и шея, Махиру казалась сексуальнее обычного — то ли потому, что только что вышла из ванны, то ли из-за магии самой юкаты.
Если обычно в голове сразу проносилось «какая она милая», то сегодня Аманэ с трудом смотрел ей в глаза и то и дело нервно сглатывал.
— В таком случае шалость удалась. Мне идёт?
— ...Честно говоря, идёт настолько, что это даже плохо.
— Что значит «даже плохо»?
— Почему ты постоянно меня испытываешь, Махиру?
— Испытываю? Это ведь не полупрозрачный пеньюар.
— Ты просто не понимаешь разрушительной силы девушки, вышедшей из ванны в юкате.
Возможно, для неё это было лишь попыткой разнообразить вечер, но для подростка зрелище оказалось слишком опасным. Полупрозрачный пеньюар кричал об откровенной сексуальности и здорово возбуждал, но комбо из юкаты и влажной после ванны кожи источало совершенно иной эротизм.
— Ну, понимаю. Если бы Аманэ-кун сделал нечто подобное, меня бы это тоже зацепило.
— А я получаю урон в несколько раз сильнее.
— Настолько?
— Настолько.
Откровенно говоря, всё это возбуждало Аманэ куда сильнее прозрачных ночнушек. И оттого создавало ещё больше проблем. Ему хотелось взвыть: «Да что ж ты со мной делаешь!»
Она попала точно в яблочко, загнав его в угол, но, услышав ответ, почему-то лишь шире улыбнулась.
— ...Я услышала кое-что интересное.
— Махиру?
— Просто хочу видеть твоё лицо, когда ты показываешь, как сильно меня любишь.
— У меня и так постоянно такое лицо!
— Так ты это осознаёшь?
— Осознаю!
Ицуки частенько над ним подшучивал: стоило Аманэ оказаться рядом с Махиру, как у него на лбу крупными буквами проступало обожание. И раз уж он действительно любил её до безумия, нет ничего удивительного в том, что все чувства отражались на лице.
— В-вот как.
— Чего ты-то теперь смущаешься?
— ...Подумала о том, как сильно ты меня любишь.
— Именно потому, что люблю, я и хочу сбежать, понимаешь?
— А я тебя не отпущу.
Это был побег во имя любви — желание увеличить дистанцию, прежде чем он натворит дел. Но Махиру явно не собиралась этого позволять.
— ...Тебе не кажется, что поймают скорее тебя?
— Я и так уже давно в твоём плену.
— ...Я, вообще-то, тоже.
— Но ты пытаешься сбежать.
— Форс-мажор!
Аманэ забрался на кровать и попятился. Махиру надулась, но затем с дерзкой и уверенной улыбкой потянулась к его плечу.
— Хи-хи, нельзя. ...Я показываю это только тебе, так что, пожалуйста, наслаждайся моментом сполна.
— ...И почему эта девушка сначала крепко хватает мой рассудок, а потом раскачивает его со всей дури?
— Исключительно ради того, чтобы поразить Аманэ-куна.
— А что будешь делать, если у меня снесёт крышу?
Если он потеряет контроль, в беде окажется именно Махиру. Женский организм хрупок, и подобная нагрузка могла сильно сказаться на её повседневной жизни.
Он держал себя в ежовых рукавицах, понимая: любовь не даёт права творить всё, что заблагорассудится. Но если рассудок скажет «прощай», внутренние тормоза вылетят из головы напрочь.
В таком случае пострадает Махиру. Ему хотелось бы, чтобы она знала меру, пока он ещё держит себя в руках. Но возлюбленная явно горела желанием испытать его на прочность.
— ...Ну, это будет проблематично?
— Не делай глупостей, не подумав.
— ...Тебе неприятно?
— Как раз наоборот, и в этом главная проблема.
— Тогда...
— Это ведь плохо кончится, да? О боже... Иди сюда.
— Угу.
Махиру послушно кивнула. Аманэ похлопал по матрасу рядом с собой, и она проворно забралась на кровать, присев вплотную.
Было ли это чем-то вроде пробного выпада — вот так тесно прижиматься к его руке?
— ...Тебе слишком идёт. Это плохо.
— Трудно понять, хвалишь ты меня или нет.
— Сама же всё прекрасно понимаешь.
— Понимаю. ...От Аманэ-куна тоже пахнет свежестью после ванны.
Прижавшись к нему, Махиру тихонько втянула воздух носом и расплылась в мягкой улыбке. В этом жесте не было ни капли эротики — сплошное очарование, но из-за близости тел Аманэ накрывало чем-то гораздо более сильным, чем простое умиление. Такова уж печальная мужская натура.
— Мы ведь мылись по очереди. ...Хотя от тебя пахнет куда приятнее.
— Я ведь только-только из ванны.
— ...Дело не только в этом.
— Я прикладываю все усилия, чтобы оставаться такой, какая нравится Аманэ-куну.
Он прекрасно это знал.
Аманэ лучше других понимал, как тщательно она следит за собой, стараясь стать ещё привлекательнее. Но если Махиру продолжит столь усердно работать над собой, а затем щедро демонстрировать ему плоды своих стараний, все попытки Аманэ сдерживаться пойдут прахом.
— ...Если продолжишь в том же духе, мой рассудок может не выдержать. Ты уверена, что хочешь этого?
— Думаю, лучше оставить его полуразрушенным.
— И зачем же тогда пытаться его добить, юная леди?
— ...Обидно осознавать, что как девушка я не вызываю у тебя никаких эмоций.
— С чего ты взяла, что не вызываешь?
Даже сейчас, хотя перед сном тело должно было расслабиться, по венам разливалось возбуждение, а внутри бурлила нежность вперемешку со страстью. Ему просто хватало благоразумия не показывать этого.
— У тебя же глаза бегают.
— И чья же это вина?
— Моя.
— Сама всё прекрасно понимаешь.
— ...Разве ты не посмотришь на меня как следует?
И почему Махиру так упорно пытается оборвать последние нити его самоконтроля?
— И чего ты пытаешься добиться?
— ...Ну, этого. Я хочу, чтобы ты был без ума от меня. Хочу, чтобы Аманэ-кун крепко-крепко меня обнял.
— Одними объятиями всё не ограничится. Понимаешь?
— П-понимаю, но...
Если плотину хоть раз прорвёт, неизвестно, сможет ли он остановиться.
Разумеется, он не собирался нарушать клятву. Но так он рассуждал лишь на трезвую голову. Аманэ понятия не имел, сработают ли тормоза, когда разум закипит от страсти.
Поэтому он просто старался избегать подобных ситуаций. Глупо уповать на благоразумие здорового старшеклассника.
— ...Я сделаю то, что доставит тебе дискомфорт, понимаешь?
— Дискомфорт?..
— Почему ты прикидываешься дурочкой, если всё прекрасно понимаешь?
Одно дело — до ночи культурного фестиваля, но сейчас Махиру должна была на собственном опыте понимать, что именно он хотел сделать. Вернее, что неизбежно сделает.
Он посмотрел на Махиру, полагая, что она, при всей своей невинности, не могла не знать таких вещей. Но девушка с лёгким недоумением подняла на него взгляд.
— Д-дело не в этом. ...Я никогда не думала, что мне будет неудобно или неприятно...
— Гх...
Ну что за девушка. Его любимая девушка.
— ...То есть тебе не неприятно?
— А я разве когда-нибудь говорила, что мне неприятно?
— Не говорила, но...
Он не помнил, чтобы она когда-либо жаловалась. Если быть точным, она могла сказать, что сейчас неподходящее время, или останавливала его словом «нельзя», но никогда не отвергала его чувства.
Махиру всегда принимала всё, что делал Аманэ.
— Ну, иногда мне бывает капельку страшно. Но я боюсь лишь того, что стану совсем другой, незнакомой самой себе. А того, что Аманэ-кун может со мной сделать, я никогда не боялась.
— ...И почему ты меня так провоцируешь?
После таких слов он просто не мог бездействовать, и Махиру наверняка это понимала.
В её глазах читались доверие, смущение, нерешительность и ожидание — но не было ни малейшего намёка на отказ.
«А провоцировать она и впрямь умеет мастерски».
Но то, с какой абсолютной уверенностью она полагалась на его сдержанность, делало ситуацию поистине невыносимой.
Поддавшись жару, мгновенно охватившему всё тело, он распустил волосы Махиру и мягко уложил её на кровать. Пряди льняного цвета рассыпались по простыням. Девушка с раскрасневшимися щеками смотрела на него снизу вверх, ловя каждое движение.
Она ведь прекрасно понимала, что эти руки с ней сделают.
— ...Не боишься стать той, кого сама не знаешь?
— Только если меня изменит именно Аманэ-кун. Своими собственными руками.
— Опять ты за своё.
— Я говорю искренне.
Она жутко провоцировала его, пусть и без злого умысла. Но и Аманэ, с лёгкостью поддававшийся на эти провокации, был ничем не лучше.
— ...Могу я изменить тебя, не нарушая нашу клятву?
Постепенно, шаг за шагом.
Он хотел, чтобы она медленно менялась от его прикосновений — чтобы, когда придёт время, Махиру получила лишь самое лучшее.
— П-пожалуйста, только понемножку, ладно?
— Уповай на моё самообладание.
— Ну хватит тебе.
Аманэ усмехнулся: Махиру сама спровоцировала его, а теперь пыталась сдать назад. Девушка, хоть и упрекнула его, тоже улыбнулась.
Аманэ мягко распахнул ворот её юкаты и накрыл маленькие губы своими.
С тех пор как Махиру поняла, что влюблена в Аманэ, она из кожи вон лезла, чтобы привлечь его внимание. Но теперь убедилась окончательно: Аманэ невероятно недогадлив.
Точнее, абсолютно слеп ко всему, что касается чужих чувств к нему.
Дружескую привязанность и простую симпатию он улавливает прекрасно, бережно принимает, отвечает тем же и искренне старается оправдать доверие.
Да и в остальном парень весьма проницателен. Сам он этого не признаёт, но о Махиру заботится: следит за порядком в комнате, чтобы ей было уютно, держит дистанцию, никогда не забывает поблагодарить и искренне хвалит за любые успехи.
Словом, он искренний, спокойный и доброжелательный.
Почему же парень становится таким пессимистом, когда дело касается его самого? Этого она не понимала.
Хотя нет, понимала.
Судя по рассказам Аманэ о прошлом, он просто не уверен в себе и в глубине души рефлекторно отторгает чужую симпатию. Наверняка думает: «Такой, как я, не может понравиться Махиру».
«И всё потому, что Аманэ-кун слишком уж меня идеализирует».
Аманэ высоко её ценил и признавал, что её таланты — результат упорного труда. По крайней мере, он считал Махиру целеустремлённой и всегда её за это хвалил.
Да и сама Махиру знала, что неустанно оттачивала внешность и навыки, а потому не сомневалась в собственной привлекательности.
Именно поэтому в голове Аманэ всё складывалось наихудшим образом: «Такая привлекательная девушка ни за что в меня не влюбится».
Выдающиеся способности, плод отчаянных попыток понравиться людям, а точнее — привлечь внимание родителей, теперь обернулись для Аманэ непреодолимой стеной.
И если с равнодушием родителей она уже смирилась, то неспособность Аманэ преодолеть этот барьер — совсем другое дело. С другой стороны, не приложи она столько усилий, они бы с Аманэ вообще не сблизились. Ничего не попишешь.
Поэтому она вела себя так, чтобы он сам обо всём догадался, вот только…
«Но этого ведь не произойдёт».
Сейчас они сидели на диване у Аманэ, поэтому резких движений Махиру позволить себе не могла. Будь она в своей комнате, нерастраченные эмоции наверняка заставили бы её кататься по кровати.
Дай она волю чувствам прямо сейчас, Аманэ наверняка распереживался бы, но Махиру просто сгорела бы со стыда.
«Да нормальный человек на таком расстоянии уже давно бы что-нибудь себе напридумывал!»
Хоть они и сидели рядом, между ними оставалось около десяти сантиметров пустоты. По сравнению с теми днями, когда она только начала приходить к нему домой, они сблизились невероятно.
Этому стоило бы радоваться, но Аманэ вёл себя как истинный джентльмен: даже наедине он не сокращал дистанцию и соблюдал приличия. Для парня и девушки не в отношениях это совершенно нормально, но для влюблённой девчонки такая забота невыносима.
Пытаясь пробить эту стену, Махиру сама придвигалась ближе, но реакция Аманэ оставляла желать лучшего.
Казалось, он не смутится, пока она прямо на него не бросится.
«А ведь я подпускаю так близко только Аманэ-куна».
Он действительно недогадлив. Просто невероятно недогадлив.
Да, Махиру была так хороша собой, что окружающие превозносили её как ангела, но это не значило, что она всем дарила искренние улыбки. И уж тем более никого не подпускала к себе близко.
Она показывала настоящую себя только Аманэ.
А он то ли понимал это, то ли нет.
«Хотя наполовину в этом виновата я сама!»
Если подумать, ещё до того, как Махиру осознала свои чувства, она уже держалась к нему довольно близко — рядом с ним ей было спокойно и безопасно. Возможно, в этом и крылась проблема. Интуиция её не подвела, а вот действия оказались ошибочными.
Наверное, он просто привык видеть её рядом, поэтому парню так сложно воспринимать её как девушку.
Но решись она привлечь внимание объятиями, как подумала минуту назад, и уже сама столкнётся с непреодолимой преградой.
Раз уж они сидят, обнять его — значит обвиться вокруг руки. Но брать парня под руку без повода, как ни крути, странно. А намеренно прижиматься грудью — слишком бесстыдно, да и Аманэ это только смутит.
Она не хотела привлекать его так, не хотела, чтобы отношения начались по инерции. Махиру желала, чтобы он полюбил её по-настоящему, постепенно, поэтому и действовала так окольно. Замкнутый круг.
Она бросила быстрый взгляд на Аманэ, но тот, похоже, её не замечал и расслабленно листал что-то в телефоне.
Стоит ли радоваться, что её присутствие стало для него чем-то само собой разумеющимся?
«Мог бы хоть немного обращать на меня внимание», — возможно, это лишь каприз, но полное равнодушие парня задевало её девичью гордость.
Собрав смелость по крупицам, она кончиками пальцев легонько коснулась его левой руки, лежавшей на диване. Аманэ, разумеется, заметил это, поднял голову и озадаченно спросил:
— Что-то случилось?
— Ничего.
— Нет, ну если ничего, то что это тогда?..
Махиру медленно гладила его по руке. Аманэ спросил скорее с растерянностью, чем с подозрением, на что Махиру, слегка поджав губы, буркнула:
— Ничего.
— Ничего, значит?
— Ничего.
— Понятно.
Наверняка ему хотелось расспросить её, но он принял всё как есть с поразительной снисходительностью. Удовлетворил его этот ответ или нет, отреагировал он совершенно спокойно. Аманэ не оттолкнул Махиру, позволив ей делать то, что хочется.
Такие робкие намёки до него не доходили, и Махиру это жутко расстраивало.
Решив действовать настойчивее, она сократила разделяющее их расстояние и прислонилась к нему, но Аманэ не отстранился. Лишь слегка опустил брови в лёгком замешательстве — впрочем, неприятно ему явно не было.
Его взгляд так и спрашивал: «Что стряслось?», поэтому Махиру мило улыбнулась и посмотрела на него снизу вверх. Аманэ растерянно забегал глазами, но не сбежал и не оттолкнул её. А разрумянившиеся щёки выдали смущение.
«Нельзя сказать, что шансов совсем нет».
Когда они только познакомились, между ними всегда была дистанция, а сам он относился к ней так равнодушно, что почти не воспринимал как девушку. Сейчас же её присутствие стало обычным делом, и стоило ей позволить себе — по её меркам — смелые, но пристойные прикосновения, он смущался.
Не будь у неё ни единого шанса, Аманэ бы просто её проигнорировал. Да и вообще, хоть он и привык к ней, стоило ей прикоснуться или улыбнуться, как его сердце начинало биться чаще. И то, что Аманэ, чья бдительность была, пожалуй, даже выше, чем у Махиру, подпускал её так близко, уже говорило о его симпатии.
«Хочу, чтобы он ясно осознал мои чувства к нему».
Для этого Махиру должна была привлекать его внимание — своими методами. Она хотела, чтобы он полюбил её настоящую, не собиралась ломать себя и действовала как могла. И вот к чему это привело.
Она лишь легонько прислонилась к его руке, которая в последнее время заметно окрепла, а её собственное сердце уже колотилось как сумасшедшее. Аманэ же слегка смутился. Возможно, он просто притворялся спокойным, но от такой слабой реакции Махиру рисковала совсем растерять уверенность.
«Для меня это уже предел смелости, на большее я не способна…» — размышляла Махиру, легонько толкая Аманэ плечом. На этот раз на его лице отразилось не смущение, а скорее кривая усмешка.
— А ты, Махиру, любишь тактильный контакт, да?
И почему он всё воспринимает именно так?
— Л-люблю тактильный контакт? Я вовсе не это имела в виду...
— Но ты же ко мне прижимаешься. Случилось что-то плохое?
— С чего ты взял?
— Ну, я подумал, ты ластишься именно в такие моменты. Других причин я как-то не вижу.
От этих слов, кричавших о том, что он совершенно не допускает мысли о её симпатии, хотелось схватиться за голову. Но он хотя бы понимал, что к нему она может прийти за утешением, так что ситуация не смертельна.
— В этом весь ты, Аманэ-кун.
— В чём?
— Ни в чём. Просто… ну, мог бы хоть немного…
— Хотелось бы, чтобы ты выражалась яснее.
Скажи она яснее — и это превратится в самое настоящее признание. Прямо заявить о таком она не могла. Оставалось лишь сверлить его укоряющим взглядом.
— Дурак.
— Внезапные оскорбления.
— Дурак. Дурак.
— Да-да, я дурак, понял.
Несмотря на внезапные оскорбления, Аманэ лишь тихо усмехнулся и спокойно их принял.
Ей нравилось, что он умеет так легко подстраиваться под ситуацию, но в душе Махиру капризно сетовала: мог бы хоть немного подумать о её чувствах.
— Ладно, если я тебя устраиваю, можешь использовать меня. Но будь осторожна: в мире полно парней, которые будут строить из себя хороших и шептать сладкие слова, чтобы тобой воспользоваться.
— Тебе такой трюк точно не по зубам, Аманэ-кун.
К людям, способным на подобное, она бы на пушечный выстрел не подошла — нутром чуяла таких типов. С самого начала их общения Аманэ ничуть не изменился: он ненавидел ложь и лицемерие. Он бы ни за что не опустился до такого, а захоти — уже давно перешёл бы к действиям.
— Что ты имеешь в виду?
— Твой характер. Прежде чем сделать что-то подобное, ты бы просто сгорел со стыда.
— Да мне это и не нужно.
«Тебе бы смелости не хватило, да и не смог бы», — подумала она, но вслух произносить не стала, боясь обидеть, и лишь плотно сжала губы.
Ну и ладно.
— Ну хоть пару сладких слов…
— Махиру?
— Нет, ничего.
Она понимала, что он на такое не способен, но внутри медленно разгоралось желание услышать от него те самые сладкие слова. Впрочем, она прекрасно знала: потребуй она этого, Аманэ растеряется и сбежит.
«Да, это точно нереально».
Смирившись, Махиру продолжила прижиматься к предплечью Аманэ и медленно гладить его пальцы, как вдруг парень шевельнулся.
— Кстати.
— Да?
— А что будет, если я поступлю так же, как ты? Это сочтут домогательством?
— К чему такие вопросы? Я бы не назвала это домогательством… скорее решила бы, что ты устал. Ведь Аманэ-кун ластится только тогда, когда устаёт, верно?
Махиру не понимала его переживаний, но прижмись Аманэ к ней, она бы, с одной стороны, обрадовалась, а с другой — заподозрила бы, что его что-то сильно гложет.
Если уж такой донельзя вежливый и застенчивый парень, как Аманэ, решит прижаться к ней, значит, для этого потребуется немалая решимость или сильное истощение. И в таком случае Махиру готова принять его со всей душой и одарить лаской.
— Ну, наверное, да?
— Почему ты так неуверенно отвечаешь?
— Просто.
Аманэ резко отвернулся. Сейчас он походил на ребёнка, и это было невероятно мило. Но раз он задал такой вопрос, значит ли это, что ему тоже захотелось к ней прикоснуться?
— Ты устал?
— Ничего подобного.
— Ох, вот как?
— Почему ты так расстроилась?
— Да нет, просто я была бы рада, если бы Аманэ-кун искренне ко мне поластился.
Обычно Аманэ редко прикасался к ней по своей инициативе. Мог погладить по голове или взять за руку, чтобы куда-то отвести, но лишнего себе никогда не позволял.
— Знаешь, Аманэ-кун, обычно ты такой спокойный, но порой бываешь упрямым и пытаешься казаться крутым. Ты постоянно напряжён, стараешься держать лицо и терпишь до последнего, поэтому мне бы хотелось, чтобы ты вовремя давал себе слабину, пока не стало слишком поздно.
В основном он проявлял снисходительность и, сам того не осознавая, выглядел безмятежным… хотя нет, скорее, просто мягким и добродушным. Но в то же время имел привычку держать лицо и скрывать проблемы.
Махиру прекрасно понимала, что не ей такое говорить, но он действительно порой строил из себя сильного. Была ли это черта характера или типичная мужская гордость, но показывать слабость он категорически не желал.
— Не знаю насчёт спокойствия, но своё упрямство осознаю. И всё же слышать это от тебя немного обидно.
— Хи-хи… Ну что, захотелось поласкаться?
— Обойдусь.
— Какая жалость.
Она готова была баловать его сколько угодно, захоти он того, но сейчас Аманэ не выглядел уставшим. Да и вряд ли покорно позволил бы ей это, так что на самом деле Махиру не так уж расстроилась.
Просто реши он прикоснуться к ней — она не будет против. Вот и всё.
— Не то чтобы мне хотелось ласок.
— Да?
— Но, думаю, у меня есть право прикасаться к тебе в той же мере, в какой ты прикасаешься ко мне.
— Да, ты прав.
«Ого», — подумала она, но промолчала. Она уже начала робко надеяться, что парень воспользуется своим правом, но стоило ей с улыбкой заглянуть ему в лицо, как Аманэ ожидаемо отвёл взгляд.
— Пожалуй, не стоит.
— Э-э?
— Кажется, я ляпнул невероятную глупость, так что всё в порядке, забудь.
— Ничего не в порядке!
«Такой шанс упущен!» — подумала она, задаваясь вопросом, для кого именно это был шанс. Махиру схватила его за окрепшую руку и принялась трясти, но Аманэ по-прежнему избегал её взгляда.
— Вот видишь. Раз не в порядке, значит, забудем.
— Я не в этом смысле сказала «не в порядке»!
— Не стоит!
— Нет, стоит!
«Почему он отступает в такой момент?» — обиженно подумала Махиру. Она ведь давала понять, что вовсе не против, но Аманэ решил стоять на своём. Он уклонялся от всех её попыток расшевелить его.
— В общем, пожалуйста, не обращайте внимания.
— Когда ты начинаешь говорить так официально, я прямо чувствую дистанцию.
— Махиру, ты вообще-то тоже держишься вежливо.
— Э-это совсем другое… Ну блин!
— Ай-ай.
Махиру принялась легонько стучать кулачками по его бедру, на что Аманэ начал картинно ойкать. Она прекрасно понимала: он лишь притворяется, пытаясь разрядить обстановку.
Хоть это и выглядело как дурачество, ластилась к нему именно Махиру. Она старалась не перегибать палку, ища физического контакта. Аманэ тихонько усмехнулся и нежно накрыл рукой атакующие ладошки.
Ладони у него были большими, так что её сжатые кулачки полностью в них скрылись.
— Не стоит так сильно мне доверять. Пожалуйста, держи дистанцию.
— Я вообще-то и так её держу.
Махиру казалось, что она выбрала идеальное расстояние: достаточно близкое, чтобы ей было уютно и чтобы парень обратил на неё внимание, но не настолько, чтобы ему стало неприятно. Однако в ответ Аманэ тяжело вздохнул.
— Махиру.
— Да?
— Ладно, забудь. Просто будь осторожнее.
— Я и так осторожна, разве нет?
— Ну-ну.
«Он просто скрывает смущение», — подумала она. Интуиция подсказывала Махиру: укажи она на это, парень и впрямь сбежит к себе в комнату. Поэтому она лишь промолчала, наслаждаясь теплом его рук и мягко улыбаясь.
Махиру и Аманэ собрались в бассейн, поэтому девушки отправились выбирать купальник. Однако Читосэ лишь хваталась за голову: вкус у подруги оказался донельзя скромным.
— …Как насчёт этого?
— Миленько. Выбираешь всё, что по максимуму закрывает кожу?
— Н-ну, просто… как бы сказать… мне неловко.
Из всего многообразия фасонов, цветов и узоров Махиру предлагала лишь те, что прятали фигуру под слоями ткани. В худшем случае их можно было спутать с обычной летней одеждой. На первый взгляд некоторые из них даже купальниками назвать язык не поворачивался.
Сейчас Махиру держала вешалку с закрытой моделью: сплошная ткань прятала и живот, и грудь, а щедрые оборки добавляли ещё больше объёма. Купальник казался женственным, но скорее маскировал фигуру, чем подчеркивал её. Зная характер Махиру, Читосэ понимала её выбор. Да и фасон подруге наверняка бы подошёл. Вот только заставит ли он Аманэ покраснеть? Вряд ли.
— Ага-ага, понимаю. Фигура у тебя шикарная, стесняться абсолютно нечего, но выставлять её напоказ — совсем другое дело. Только вот сможешь ли ты свалить Аманэ наповал?
— Э-это, ну…
Махиру замялась — она и сама всё прекрасно понимала.
— Слушай, ты же хочешь, чтобы Аманэ обрадовался? Нет, он, конечно, любому твоему купальнику обрадуется и даже смутится. Но, знаешь, мне кажется, он примерно догадывается, чего ожидать, и морально готов. Зная тебя, он наверняка ждёт либо сплошной купальник, либо раздельный, но супер-закрытый.
Рядом с Махиру Аманэ терял всякую объективность. Он был готов поставить ей высший балл просто за то, что она — это она. Что бы она ни надела, он рассыплется в комплиментах, если только не случится чего-то из ряда вон выходящего. Однако Читосэ сомневалась, что скромный наряд вызовет ту самую идеальную реакцию, о которой мечтала Махиру.
Аманэ отлично знает Махиру и легко просчитает её выбор. То, что она сейчас держала в руках, явно попадало в его ожидания. Чтобы вызвать у него настоящий восторг, нужно эти ожидания превзойти. Но хватит ли у Махиру смелости?
— У-у-у…
— Дело, конечно, твоё, Махирун. Но если хочешь заставить сердце Аманэ забиться чаще, придётся рискнуть.
— Я… п-понимаю, но ведь там будут и другие люди. Они же станут смотреть!
— Логично. Есть риск сразить наповал и посторонних парней.
— Ничего во мне такого выдающегося нет…
— Да неужели?
— У-у тебя такое лицо, будто ты ни капельки не веришь…
— Мы же с тобой в одной ванне мылись, забыла?
Читосэ не раз ночевала у подруги и плескалась с ней в ванне, поэтому знала наверняка: без одежды Махиру выглядит потрясающе. Ни грамма лишнего жира, идеальные изгибы — её фигуре оставалось только завидовать.
Читосэ подозревала, что Аманэ просто рухнет в обморок, если увидит такую красоту. Её немного забавляло, что она совершенно не беспокоится за рассудок парня. Но раз уж сама Махиру об этом не переживала, то и волноваться было не о чем.
— В общем, если наша цель — выстрелить Аманэ прямо в сердце, этот вариант мимо.
— А что посоветуешь ты, Читосэ-сан?
— Вот этот.
Чтобы выгодно подать фигуру Махиру, обмануть ожидания Аманэ и нанести ему сокрушительный удар, лучшего варианта было не найти. Раздельный купальник без бретелек с глубоким вырезом: тонкие завязки едва удерживали пышную грудь, выставляя напоказ соблазнительную ложбинку. Наряд исключительно для избранных.
Читосэ заранее присмотрела эту модель, ожидая вопроса подруги, но стоило ей ткнуть в неё пальцем, как Махиру недовольно поморщилась.
— Читосэ-сан, ты ведь и сама такой не наденешь?
— Ага, мне он просто не пойдёт.
К сожалению, такие вещи смотрелись лишь на тех, у кого все калории шли в грудь. И Читосэ, у которой эти калории плотно осели в крепких бёдрах, совершенно не чувствовала себя виноватой.
— …Хочешь сказать, на мне он будет смотреться?
— Ну, не то чтобы не будет... просто я делала ставку на убойную силу.
— Да не нужна мне такая убойная сила!
— А-а, ну да, такое лучше надевать, только когда вы наедине.
Махиру смерила подругу недовольным взглядом. Впрочем, Читосэ перешла в наступление лишь потому, что та упорно хваталась за самые скромные вещи.
— Прости-прости. М-м, но всё, что ты выбираешь, какое-то блеклое. Как бы это сказать… чересчур сдержанное? Слишком целомудренное?
— Просто мне идут именно такие вещи.
— Это да, но в них нет никакой изюминки.
— Ты сейчас ляпнула то, что думаешь?
— Ой, вырвалось.
— Да ну тебя!
Надувшаяся Махиру выглядела до того очаровательно, что Читосэ прекрасно понимала, почему Аманэ от неё без ума. Улыбнувшись, она посмотрела на подругу, которая упрямо отвергала смелые идеи.
— У тебя шикарная фигура, Махирун. Мне кажется, стоит взять что-то чуточку откровеннее, но без пошлости. Если ты замотаешься в ткань, то будешь выглядеть как обычно.
— У-у…
— В этих бикини ткани не так уж и мало. Почему бы не примерить?
За полгода дружбы Читосэ успела изучить вкусы Махиру вдоль и поперёк. Она чётко понимала, где проходит грань дозволенного, и подбирала варианты, опираясь на повседневный стиль подруги. Купальники с этой стойки требовали от Махиру лишь капельку смелости. Они не заставляли переступать через себя: ткани в них хватало, да и фасоны вписывались в её гардероб.
Стоило Читосэ ненавязчиво, но уверенно предложить их, как Махиру, похоже, заинтересовалась и сняла несколько вешалок.
— …Например, этот?
— Да-да. Оборки многое скроют, фасон ни капли не пошлый. В меру невинно, но с огоньком. К тому же, Аманэ должно зайти.
— …С этим не поспоришь.
Махиру крутила в руках белое бикини с крупными оборками. Ложбинку оно, конечно, приоткрывало, но благодаря объёмным рюшам не смотрелось вызывающе. Купальник идеально сочетал в себе девичью невинность и женственность.
— Аманэ хоть и твердит, что ему нравится всё, что ты носишь, но свои вкусы у него имеются. Он терпеть не может вызывающую одежду. Точнее, считает, что в таком нельзя щеголять по улице. Приторный стиль лолиты ему тоже не по душе. Пацанский — ещё куда ни шло, но тебе больше к лицу невинность или лёгкая взрослость. Вот он и запал на этот образ.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Да по нему же видно… А вообще, мы как-то листали журнал, и я спросила напрямую. Вкусы у него довольно наивные.
Грубо говоря, он западал на тот самый очаровательный, девичий образ, от которого обычно сносит крышу мальчишкам его возраста. Девчонкам такие идеалы кажутся до смешного наивными, но Махиру этот стиль подходил. Она была живым воплощением этого идеала. Сама Махиру совершенно не уловила подтекста в словах Читосэ. Впрочем, ради мужской гордости Аманэ, так было даже к лучшему.
— Забей, леди. Я к тому, что в нём, как ни крути, полно типичных мальчишеских замашек.
— Звучит так, будто ты над ним смеёшься.
— Не смеюсь, но, признаюсь, ехидно ухмыляюсь.
— Если покажешь это Аманэ-куну, он разозлится, знаешь ли.
— Так я показываю это только тебе, Махирун. Ты же ему не разболтаешь?
— Конечно не расскажу.
Принято считать, что девочки трещат обо всём подряд, но ни Читосэ, ни Махиру не были настолько глупы. Они прекрасно понимали, где стоит придержать язык. Умение хранить чужие тайны — фундамент крепкой дружбы. Впрочем, иногда они намеренно раскрывали друг другу нужную информацию. Гибкость в таких делах тоже была не лишней.
— М-м…
— Что такое?
— …Да нет. Просто… Я тоже думаю, что Аманэ-куну такое нравится. И с моим вкусом это совпадает.
— Ага-ага.
Читосэ не сомневалась: белое бикини ударит в самое яблочко и точно угодит вкусам Аманэ. Ей до жути хотелось увидеть его лицо в этот момент. Конечно, вторгаться в их личное пространство она не собиралась, поэтому решила выпытать всё у Махиру позже.
— …Я вот думаю, может, парням нравится что-то более… откровенное?
С этими словами она подняла другую руку. В ней висело бикини на завязках: ткани там было куда меньше, чем в белом, а фасон откровенно подчёркивал фигуру.
Махиру явно разрывалась. С одной стороны, она боялась слишком смелых нарядов. С другой — мечтала заставить сердце Аманэ колотиться как сумасшедшее, и опасалась, что белому купальнику не хватит для этого мощи.
— Понравиться-то понравится, но инстинкт собственника возьмёт верх. Скрывать тебя от чужих глаз он будет активнее, чем любоваться. Понимаю, странно слышать это от человека, который только что тебя подначивал, но меру тоже нужно знать. Если заявишься к нему в таком виде, он жутко засмущается, мигом запретит показывать эту красоту кому-либо ещё и закутает тебя в худи.
— Это вполне в его духе.
— М-м? Леди, так тебя тянет на подобные эксперименты?
Надень Махиру этот клочок ткани, она выглядела бы слишком провокационно. Но раз уж она сама сняла его с вешалки, значит, интерес всё-таки был.
— Н-нет, не до такой же степени!
— Да ладно, ладно. Прекрасно понимаю твоё желание свести с ума своего парня. А значит…
— А значит?
— А значит, тебе нужно брать оба! Обычно я не разбрасываюсь такими расточительными советами, но ты ведь из тех, кто не скупится на нужные вещи.
— Н-ну, пожалуй.
Она не лезла в чужие кошельки, да и сама Махиру не хвасталась, но как-то упоминала, что родители щедро снабжают её деньгами. Девушка никогда не экономила на еде, косметике и уходе за собой. Всякий хлам Махиру не скупала, но на стоящие вещи денег не жалела. Видимо, эти купальники как раз попали в категорию «стоящих вещей».
— В бассейн наденешь белый, а когда останетесь наедине — этот. Шикарный же план!
— Да в какой ситуации мы окажемся в помещении, в купальниках и наедине?!
— Э-э… на горячих источниках? Или в одной ванне?
— У н-нас нет ничего такого в планах!
— Так придумайте! Если вы собираетесь встречаться долго, рано или поздно выберетесь в путешествие или останетесь где-нибудь с ночёвкой.
Каким бы робким, осторожным и наивным ни был Аманэ, он всё-таки оставался здоровым парнем в самом расцвете сил. Инстинкты никуда не денешь. Да и Махиру, похоже, не собиралась ему отказывать. Читосэ была уверена: парочка секретных нарядов для такого случая лишними не станут.
— Я, к-конечно, не исключаю такого, но…
— Махирун, купальники продаются на каждом шагу только летом! К тому же, спонтанные покупки — это весело.
— Весело только тебе, Читосэ-сан!
— Спорим, тебе тоже будет весело смотреть на паникующего Аманэ? Заодно соблазнишь этого упрямца.
— Угх.
Стоило заговорить об Аманэ, как здравый смысл Махиру давал трещину. Это доказывало, как сильно она его любит, но в то же время пугало: ради него девушка была готова пойти почти на всё. Впрочем, ребята выглядели счастливыми, и вряд ли бы они перешагнули черту. Так что Читосэ со спокойной душой продолжала свои подколы.
— Аманэ тоже парень. Держу пари, ему сорвёт крышу, если его девушка наденет нечто особенное исключительно для него.
— …Н-но это всё-таки чересчур.
— Тогда как насчёт этого? Не такой откровенный, но в меру открытый. Думаю, на тебе будет смотреться отпадно.
Читосэ ткнула в другой купальник. Чёрное бикини на завязках оказалось куда более закрытым, чем то, что сжимала Махиру. Его строгая простота идеально попадала в любовь подруги к минимализму. К тому же, глубокий чёрный цвет шикарно контрастировал бы с её фарфоровой кожей, подчёркивая природную белизну.
Конечно, этот вариант казался скромным лишь на фоне предыдущего куска ткани, но решиться на него Махиру будет явно проще.
— …Н-ну, разве что этот…
— Ага-ага, Аманэ наверняка заценит!
Читосэ торжественно поклялась, что этот наряд свалит Аманэ наповал. Сдавшись под таким напором, Махиру покорно понесла на кассу оба бикини: белое и черное. Правда, чуть позже девушка пробормотала что-то непонятное про «метод уступок», заставив Читосэ лишь озадаченно склонить голову.
— Кстати, у Аманэ есть невеста. Завтра мы с ней встретимся.
Шихоко выдала это совершенно внезапно. Шли весенние каникулы перед третьим годом средней школы, Аманэ безмятежно валялся на диване и от таких новостей выронил смартфон прямо на колени.
— Нев… кто?
— Невеста. Суженая. Будущая жена. Как тебе больше нравится?
Аманэ переспросил, отказываясь верить ушам, но Шууто и Шихоко смотрели на него как ни в чём не бывало.
Услышав слово, которое никак не вязалось с его жизнью, Аманэ всерьёз усомнился в здравом уме родителей.
— ...Это ведь шутка?
— Думаешь, я стала бы так шутить?
— Не стала бы! Но в такое сложно поверить, вот и спрашиваю! Почему главный виновник торжества вообще ни сном ни духом?!
— Так я же только сейчас об этом сказала.
Мать бросила это до того беспечно, что Аманэ едва сдержал порыв треснуть её по голове бумажным веером.
Любой бы возмутился, когда его судьбу решают за спиной, а потом ставят перед фактом. Одно дело — расти с этой мыслью с малых лет. Но узнать о помолвке в подростковом возрасте, да ещё и в форме ультиматума — тут кто угодно потеряет дар речи.
— Послушайте! А моё мнение вообще никого не волнует?!
— Волнует, конечно, но…
Простым «конечно» тут не отделаешься. Ладно легкомысленная мать, но ведь и отец, которого Аманэ всегда считал серьёзным человеком, даже не пытался возразить. Теперь оставалось только гадать, кого вообще Аманэ называл своими родителями.
— Ну, пока это всё неофициально, так ведь, Шууто-сан?
— Да, договорённость предварительная. В будущем её вполне можно расторгнуть.
— То есть это просто на словах!
— Вообще-то мы подписали контракт, — заметил отец.
— Не выдавайте людей замуж за незнакомцев! На дворе современная Япония!
В эпоху Мэйдзи или Тайсё Аманэ бы ещё понял. Тогда власть главы семьи была абсолютной, и браки по расчёту ради сохранения рода считались нормой. Но сейчас такие браки почти вымерли. Правозащитники кричат о свободе на каждом углу, а семья Фудзимия — не аристократы голубых кровей, а всего лишь побочная ветвь. Принуждать к браку ради «продолжения рода» — просто нелепо.
— Ну, нельзя сказать, что вы совсем незнакомы…
— А?
— Помнишь, несколько лет назад в главном доме гостила девочка? Махиру-чан.
— А-а… та самая.
Для подростка «несколько лет назад» — целая вечность. Аманэ порылся в памяти. Когда он учился в младших классах, родственники из главной ветви на время приютили какую-то девочку. Аманэ гостил там на летних каникулах, они перекинулись парой слов, но на этом всё и закончилось.
Статус «почти незнакомой знакомой» никак не смягчал ни шок, ни возмущение.
Аманэ окинул родителей тяжёлым взглядом: «С чего вообще взялась эта помолвка?». Те лишь переглянулись и виновато улыбнулись.
— Твой дедушка рубанул с плеча, — вздохнула Шихоко.
— То есть?
Аманэ помнил деда как добродушного, энергичного старика с вечной мягкой улыбкой. Что значит «рубанул с плеча»?
— Он заявил: «Раз она вам не нужна, её заберёт мой внук».
— О чём дед вообще думал?! И что там у них стряслось?!
Раз уж мягкий и покладистый дед вышел из себя, значит, случилось нечто из ряда вон. Шихоко и Шууто нахмурились, явно подбирая слова.
— Видишь ли… Её родители, скажем так, совсем ею не занимаются. Твой дедушка был с ними знаком и временно забрал девочку к себе, но выяснилось, что…
— Короче говоря, дед решил спасти её от никудышных родителей и заодно подсунул ей меня?
— Грубо говоря, да.
Судя по всему, обстановка в семье девочки была настолько кошмарной, что дед не смог пройти мимо. Аманэ, конечно, предпочёл бы, чтобы с ним хотя бы посоветовались, но выбор был невелик. Он оставался единственным подходящим кандидатом, а дед, видимо, торопился.
«Могли бы хоть предупредить заранее», — мысленно проворчал Аманэ. Но возмущаться было поздно. Встреча уже завтра.
— Я бы многое сейчас высказал, но… получается, мы просто помогаем человеку?
— Вроде того. Если Махиру-чан не захочет выходить за тебя, когда вырастет, мы просто расторгнем помолвку. Формально это не опека, но контракт даёт нам определённую свободу действий. Её родители заявили, что мы можем делать с ней всё что угодно, так что с ними проблем не будет.
Раз родители девочки бросались такими словами, деда вполне можно было понять.
— А она-то как держится? Мало того, что с семьёй не повезло, так ещё и связывают с таким никчёмным парнем, как я.
Любой на её месте давно бы сломался. Собственные родители вышвырнули её на улицу. Теперь она вынуждена цепляться за чужую семью, потеряв всякую почву под ногами. У неё просто не осталось выбора, хотя в её возрасте подростки должны жить свободно и беззаботно. Аманэ понимал, что жалость здесь неуместна, но не мог не сочувствовать.
— Внешне она держится спокойно, но кто знает, что у неё на душе. А что касается тебя, Аманэ… тут всё зависит от твоих стараний. Мы ведь не знаем, какие парни нравятся Махиру-чан.
— А как же мои вкусы?
— Вы ещё даже не встретились. Вдруг ты ей понравишься? Или сам в неё влюбишься?
Его мнение в очередной раз проигнорировали, но, учитывая обстоятельства, Аманэ решил смириться.
— Да за что меня вообще можно полюбить…
— Ой, не прибедняйся. Ты моя гордость, так что расправь плечи!
— Ты корень всех бед…
— Это всё дедушка!
Дед, конечно, заварил кашу, но Аманэ бросил на родителей суровый взгляд: «Вы вообще-то с ним согласились». В ответ ему лишь снова виновато улыбнулись. Аманэ тяжело вздохнул. Спорить было бесполезно.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
Знакомство прошло в гостиной, обставленной так, словно здесь устроили официальные смотрины.
Настоящие смотрины проходили бы в отдельном кабинете дорогого японского ресторана. Но поскольку помолвку организовали за спиной жениха, да ещё и семья Фудзимия почему-то взяла опеку над невестой, встреча выглядела именно так.
Свободных комнат в доме хватало, так что проблем с размещением не возникло. Но когда Аманэ попытался возмутиться — мол, как можно жить под одной крышей со сверстницей, — родители отмахнулись: «Она же твоя невеста! Заодно и пообщаетесь». Чувства самой девушки их, похоже, не волновали.
Аманэ оставалось лишь схватиться за голову, но это уже другой разговор.
Родители бросили нелепое: «Остальное оставляем вам, молодым…» и поспешно скрылись, даже не представив их друг другу. Аманэ едва удержался, чтобы не крикнуть им вслед: «Не оставляйте нас наедине!».
Он перевёл взгляд на сидевшую напротив девушку. От неё веяло могильным холодом.
— Давно не виделись. Я Шиина Махиру.
Девушка поклонилась, произнеся имя ровным, бесстрастным голосом. Махиру обладала невероятно правильными чертами лица. В каждом её движении сквозила элегантность, выдавая в ней истинную аристократку, но её взгляд оставался абсолютно мёртвым.
И винить её было не в чем. Наверняка одной из причин этой безжизненности был сидевший перед ней нежеланный жених.
— Я Фудзимия Аманэ. Эм-м… даже не знаю, как сказать. Прости за выходки моей родни.
Аманэ совершенно не представлял, как себя вести, и из-за накатившего чувства вины сразу перешёл к извинениям.
Называть это спасением было бы слишком самонадеянно. Да, дед вытащил её из кошмара, но в качестве платы подсунул ей такого невзрачного парня. От одной этой мысли Аманэ сгорал со стыда.
Он не знал, что о нём думает Махиру, но вряд ли что-то хорошее.
— …Почему вы извиняетесь? Глава вашей семьи сжалился надо мной и дал мне приют. Я благодарна и не смею жаловаться.
— Наверное, было бы лучше, если бы на моём месте оказался кто-то другой…
— …Кто-то, кого вы выбрали бы сердцем?
— Да нет же. Я о том, что статус жениха обязывает. Тебе бы подошёл кто-то более выдающийся.
Глупо судить только по внешности, но, учитывая рассказы родителей, Аманэ понимал: они с Махиру из разных миров.
Она происходила из влиятельной семьи, славилась красотой, отличными оценками и безупречными манерами. Идеальная девушка, наделённая множеством талантов.
И теперь её отдали ему.
Аманэ было тоскливо признавать это, но он не блистал ни единым талантом. Самый обычный парень.
Да, его семья происходила из древнего рода, но они были лишь побочной ветвью. В остальном Аманэ оставался до слёз непримечательным человеком.
— Честно говоря, я тебя не достоин.
— Я не настолько выдающийся человек, как вы думаете. В конце концов, меня бросили собственные родители.
— Ну и тяжёлую же тему ты подняла…
— …Прошу прощения.
От того факта, что она так спокойно об этом рассуждала, у Аманэ скрутило живот. Но если он сейчас начнёт её жалеть, Махиру от этого легче не станет.
Нужно просто принять её положение, но не носиться с ней как с хрустальной вазой. Относиться ко всему проще. Пожалуй, именно это ей сейчас и нужно. Хотя, возможно, он опять всё додумывает.
— Ну, я не то чтобы… вдавался в подробности твоей ситуации. Но для меня ты выдающийся человек, и, честно говоря, чувство вины перевешивает всё остальное.
Невеста в средней школе — это уже само по себе дикость. И мысль о том, что такая красавица станет его женой, вызывала не радость, а лишь жгучий стыд.
— Я слышал, будущее этой помолвки зависит от тебя. Мы подождём, пока станем взрослыми.
— От меня?
— Если я провалю проверку, то наша семья просто удочерит тебя и вытащит из семьи Шиина. А если я тебе понравлюсь, то ты выйдешь за меня замуж. Вроде так.
Спастись из семьи Шиина можно было не только через брак, но и через удочерение. Брак оформить проще, да и связи с родственниками обрываются надёжнее, поэтому все остановились на этом варианте. Но если до свадьбы дело не дойдёт, всегда остаётся план с удочерением.
Аманэ смотрел на свою фиктивную невесту, мысленно ставя девять к одному на удочерение. Махиру же явно пребывала в замешательстве.
— …Не слишком ли вы добры? Какая вам от этого выгода?
Из-за воспитания она явно привыкла измерять отношения выгодой. Аманэ поймал её подозрительный взгляд и тихо усмехнулся. В её сомнениях был смысл.
— Ну-у, в нашей семье не принято бросать своих. Нельзя просто смотреть, как знакомому человеку плохо, и ничего не делать.
— Даже рискуя связать себя по рукам и ногам?
— Ну, деду я ещё выскажу за то, что всё решили без меня. Но пока я не вижу повода для паники. Помолвка почти фиктивная, а я тебя совсем не знаю, чтобы судить.
В глубине души Аманэ бесило, что его поставили перед фактом. Он собирался закатить скандал, но бросить эту девушку на произвол судьбы не мог. Он злился на ситуацию, а не на Махиру.
— В общем, родители готовы принять тебя, так что расслабься. Считай, что живёшь в семье по обмену. Чувствуй себя как дома.
Шихоко всегда хотела дочь, так что дома наверняка станет шумно. Аманэ мысленно пообещал себе одёргивать мать, чтобы та не донимала гостью, и протянул Махиру руку.
Махиру с сомнением посмотрела на ладонь, но, поняв жест, робко ответила на рукопожатие.
— Надеюсь, мы поладим.
— …А вы ничуть не изменились с тех пор.
— Разве что язык стал поострее.
Она говорит, что он не изменился, но ведь они провели вместе всего пару дней. В памяти Аманэ остался лишь смутный образ тихой, вечно печальной девочки. С тех пор утекло много воды, и слова о том, что он остался прежним, вызывали лишь улыбку.
Мысленно признав, что его характер и манеры безнадёжно испортились, Аманэ бережно сжал её маленькую ладонь.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
На весенних каникулах перед третьим годом старшей школы Аманэ непонимающе склонил голову:
— А-а?
— Что-то случилось?
Махиру, тихонько устроившаяся рядом — а точнее, прямо у него между ног, — обернулась и с любопытством на него посмотрела.
Аманэ листал фотоальбом, вспоминая времена, когда девушка только появилась в его жизни. Сейчас она так естественно к нему прижималась, что он просто диву давался: как же сильно всё изменилось с тех пор.
— ...Послушай, Махиру-сан.
— Да.
Она ответила мягко, глядя на него с безграничным доверием.
На фотографиях в альбоме, который Махиру держала в руках, девочка испуганно втягивала голову в плечи и смотрела на мир потухшим взглядом.
Сравнивая ту девочку с нынешней Махиру, которая по собственной воле забралась к нему в объятия, Аманэ едва удерживался от вопроса: «Ты вообще кто?».
Тогда Махиру боялась даже подойти к нему. Колючая, упрямая, никого к себе не подпускающая — настоящее воплощение суровой зимы. Глядя на неё прежнюю, Аманэ и представить не мог, что однажды она станет такой — мирной и тёплой, как весеннее солнце, согревающее своим уютом.
— Куда делась твоя былая холодность?
— Холодность?
— Ну, ты же была такой колючей.
— Тогда я была разочарована в жизни.
— Тут и не поспоришь... Но всё равно, ты… очень сильно изменилась, правда?
Разве можно измениться настолько сильно?
Аманэ уже и не помнил, когда именно произошёл переломный момент. Как минимум, после тех событий с её родителями она смягчилась и незаметно стала проводить с ним всё больше времени.
Начала сама к нему прикасаться.
Он не возражал. Наоборот, Аманэ радовался, что она так открыла ему сердце, но контраст всё равно поражал.
Кто бы мог подумать, что она как ни в чём не бывало начнёт использовать его вместо кресла?
— Да, люди склонны меняться.
— Это-то понятно, но всё же!
— И я изменилась. Когда я поняла, что мне больше не нужно беспокоиться о тех людях, то, само собой...
— ...Это, конечно, хорошо, но ты как-то слишком уж решительно настроена.
Аманэ искренне радовался, что Махиру отпустила ситуацию с родителями. Но разве это повод так к нему липнуть?
— Хорошие вещи достаются тем, кто успел первым.
— Разве эти темы связаны?
— Связаны, ещё как связаны.
С этими сомнительными словами Махиру умиротворённо прильнула к груди Аманэ. Она так ловко заставила его обвить руками свою талию, чтобы не упасть, что это походило на откровенную провокацию. Аманэ даже подумывал сжать объятия, просто чтобы её смутить.
— А я вот думаю, что это ты, Аманэ-кун, изменился. Раньше ты скромничал, а теперь ведёшь себя весьма уверенно.
— Это потому, что одна барышня совершенно невозмутимо усаживается ко мне между ног! Я вообще-то дико нервничаю!
И это чистая правда. Пусть они и обручены — или, вернее, именно поэтому — он не мог оставаться хладнокровным, когда любимая девушка вот так к нему прижимается и ластится.
Тёплая, мягкая, с чудесным ароматом — такое соседство было крайне вредно для сердца. Но осознание того, как сильно она ему доверяет, наполняло Аманэ безмерным счастьем.
— Тебе неприятно?
— Я ещё не настолько перестал быть мужчиной, чтобы сказать «неприятно».
— Тогда хорошо.
— Совсем не хорошо!
— Ой, а Шихоко-сан говорила, что для мужчин подобные вещи — это своего рода «бонус».
— Так это мама тебя надоумила...
От природы сдержанной и изящной Махиру подобная инициатива была совершенно несвойственна. Но раз уж к этому приложила руку Шихоко, всё сразу вставало на свои места.
Всяким глупостям её обычно учили лишь двое: подруга Читосэ или его мать Шихоко. Третьего не дано, но Аманэ до последнего надеялся, что родная мать здесь ни при чём.
— В тактильном контакте ведь нет ничего странного?
— Учитывая наши отношения — это странно.
— Несмотря на то, что мы жених и невеста?
— ...Э-это... временно.
Невеста, да, она его невеста.
Однако право решающего голоса в этой помолвке оставалось за Махиру. Аманэ не имел права ничего от неё требовать, а их связь напоминала тонкую нить, готовую оборваться в любой момент.
Именно поэтому он старался не давить, давая ей полную свободу выбора. Он хотел стать для неё лишь временным пристанищем — безопасной гаванью, откуда она могла бы улететь куда угодно.
И не важно, как сильно его самого к ней влекло.
— Аманэ-кун, помнишь, ты тогда сказал, что право выбора за мной?
— ...Сказал, и что?
— Так вот, я хочу продолжения наших отношений. ...Нельзя?
Он отпускал её руку, желая, чтобы перед ней был открыт весь мир. Но пойдёт ли ей на пользу решение остаться с ним?
— Н-не то чтобы нельзя. Но, понимаешь, может, есть парни и получше...
— ...Один как раз передо мной.
— Перед тобой сейчас диктор в телевизоре.
— Аманэ-кун.
— Понял, понял, только не наваливайся на меня всем весом!
Они сидели на диване в гостиной, и взгляд Махиру упирался прямо в экран телевизора. Когда Аманэ указал ей на это, она обиженно засопела и принялась с размаху толкаться локтями, приговаривая: «Эй, эй!», то наваливаясь на него, то отстраняясь.
От таких фокусов сердце Аманэ готово было выскочить из груди. Он поспешно извинился, признавая поражение. Махиру на мгновение замерла, а затем резко развернулась к нему лицом.
— ...Тогда я буду смотреть прямо на тебя.
— Э?
Она прильнула к его груди и посмотрела на него снизу вверх с озорной улыбкой. От этого взгляда у Аманэ в груди всё сладко сжалось.
— Я здесь. ...Есть возражения?
— В-возражений нет, но всё же...
После такого спорить было невозможно. Аманэ лишь закусил губу, глядя на довольную девушку.
— ...Ну ты и чудачка.
— Это ты у нас слишком самокритичен, Аманэ-кун. ...И вообще, не смей решать за меня, кто для меня номер один.
— Прости за это, но я просто к тому, что ты ещё видела слишком мало, чтобы делать окончательный выбор.
Достаточно ли Махиру просто находиться в объятиях Аманэ? Возможно, есть кто-то лучше, кто-то более достойный, в чьих руках она была бы счастливее?
Всё его существо противилось этой мысли, но ради её счастья он готов был разжать пальцы. Однако Махиру не позволила ему сделать даже этого.
— Если я тебе настолько неприятна, можешь сказать об этом прямо.
— Дело не в этом. ...Ты ведь понимаешь. Я... то есть все в моём роду такие: если один раз что-то решили, то уже не отступят.
За три года знакомства она должна была это усвоить. Все в семье Фудзимия — что в главной, что в побочной ветви — отличались невероятным упрямством и были жуткими однолюбами. Стоит Аманэ окончательно решить, что ему нужна только Махиру — и пути назад уже не будет. Он никогда её не отпустит.
Аманэ не знал, будет ли это счастьем для неё самой.
Именно поэтому выбирать должна была она. Однако девушка с совершенно невозмутимым видом пристально смотрела ему в глаза.
— Да. Поэтому я и хочу, чтобы ты принял решение.
— Но если твои чувства изменятся, это станет проблемой.
— Чувства переменчивы, но в этот костёр всегда можно подбросить дров, чтобы он не угас. ...И я хочу, чтобы эти дрова подбрасывал ты — и никто другой. Я уверена, что и сама смогу поддерживать пламя.
Аманэ прекрасно знал, что Махиру — человек искренний, верный и прямолинейный. И что она всегда держит своё слово.
— ...Ну и чудачка же ты.
— Разве хотеть верности — это плохо?
— Хорошо, но... ну, всё-таки...
— Вот в этом весь ты, Аманэ-кун.
Видя, как он медлит, боясь связать её жизнь со своей, Махиру глубоко вздохнула. Она подалась вперёд, вжимая его в спинку дивана, и приблизила своё лицо к его.
Обычно Махиру не расставалась со своей милой и изящной улыбкой, но сейчас на её губах играла едва заметная дерзкая ухмылка.
— Э-э, Махиру-сан?
— Читосэ-сан говорила, что в такие моменты лучше всего действовать силой.
— Чёрт бы её побрал! Вечно она учит тебя всякой ерунде!
Пока Аманэ мысленно проклинал подругу, вечно забивавшую голову Махиру всяким мусором, девушка обиженно надула губки и уткнулась лицом ему в шею.
Её шелковистые волосы щекотали кожу. Не обращая на это внимания, она продолжала к нему ластиться, прижимаясь всем телом.
— ...Думаю, в том, что мой жених не касается меня, тоже есть проблема.
— Это потому, что помолвка была формальной...
— Значит, пора перестать быть формальностью и заключить настоящий контракт. ...Я сама тебя об этом прошу. Неужели ты мне откажешь?
— ...А моё желание ты учитывать не собираешься?
— Аманэ-кун, ты ведь любишь меня, верно?
— Чёрт! Да, люблю, довольна?!
Махиру видела его насквозь и ни на секунду не сомневалась в его чувствах. Больше не в силах сопротивляться, Аманэ обхватил руками её хрупкое тело и крепко прижал к себе.
Она ничуть не удивилась. Наоборот, на её лице расцвела радостная улыбка.
— Вот и славно. Я однолюбка, так что и ты будь верен мне.
Аманэ подумал, что его, кажется, обвели вокруг пальца. Но раз это сделала любимая девушка, то так тому и быть.
Признав поражение, он вдруг ощутил пьянящий восторг. Любимая девушка сама прыгнула к нему в руки, решив свить здесь своё гнёздышко. Раз она пришла, прекрасно понимая, что Аманэ её уже не отпустит — значит, она всё для себя решила.
Он так долго сдерживался и пытался её образумить. Хватит.
«В итоге всё всё равно вышло так, как хотели дедуля и остальные».
И всё же это чувство не было результатом чьей-то указки или плана — оно выросло внутри него самого.
И у Махиру, вероятно, тоже.
Девушка в его руках разомлела от счастья. Она была так довольна тем, что Аманэ наконец-то обнял её сам, что он лишь мысленно усмехнулся: «Ради этой улыбки можно стерпеть что угодно». И крепко прижал к себе её хрупкое тело.
Поддержать переводчика:
• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam
В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN