Спешл Бук|Драма-CD 4
— Ничего себе грохот... Аж внутри всё дрожит.
Около десяти вечера, когда Махиру уже собиралась домой, хмурое с самого дня небо наконец показало истинное лицо. Разразилась буря, ударив по ушам неприятным шумом.
Тяжёлые порывы разъярённого ветра смешивались друг с другом. Дождь хлестал так, будто кто-то сорвал вентиль на небе, а низкие, утробные раскаты грома, казалось, грозили всему живому. Эта жуткая какофония стала фоновой музыкой в гостиной.
Крупные капли вперемешку с ветром ритмично лупили в окно. Стёкла дребезжали, с каждым разом усиливая тревогу и глухое раздражение — слушать это было невыносимо.
— Это ведь не тайфун, чего он так разбушевался? Хорошо, что мы уже дома. Поезда наверняка встанут. К тому же из-за ветра и ливня объявили штормовое предупреждение.
Погода больше походила на внесезонный тайфун, но Аманэ проверил новости в смартфоне — синоптики называли это «взрывным циклоном». Как ни назови, буря сильно действовала на нервы.
— Пишут, что это на всю ночь. Надеюсь, к утру стихнет... Махиру, ты как?
— А... нет, ничего. Не обращай внимания.
Махиру сидела рядом с неестественно прямой спиной, вцепившись в лежащую на коленях подушку. Очередной раскат грома заставил её вздрогнуть. Лицо девушки побледнело, а взгляд потускнел — её «ничего» звучало совершенно неубедительно.
— Твои слова совершенно не вяжутся с лицом и голосом.
— Я... не настолько плохо себя чувствую, чтобы ты волновался.
— Ты же понимаешь, что сейчас сама во всём призналась?
— У-у-у...
— Не надо хорохориться. На улице жуткий шум, того и гляди отключат свет. Страшно ведь?
— ...Да.
Аманэ знал, что Махиру до дрожи боится темноты и грозы. Поэтому, когда к ночи погода окончательно испортилась, он твёрдо решил не отпускать её к себе. Если она согласится, он оставит её на ночь, но сейчас нужно было просто её успокоить.
— Давай чего-нибудь выпьем и немного придём в себя. Чего тебе хочется? А, кофе нельзя, потом не уснём.
— ...Я бы выпила какао. Мне нравится то, которое делаешь ты, Аманэ-кун.
— Предоставь это мне. Пойду сварю.
Раз уж пить, то что-нибудь по-настоящему вкусное. Аманэ решил сделать всё по правилам: тщательно размешать и сварить какао в кастрюльке, прямо как обычно делала для него Махиру. Когда он поднялся с дивана, девушка виновато посмотрела на него снизу вверх.
— Про...
— Не извиняйся, и об уборке не беспокойся. Я сам захотел это сделать. К тому же, теперь я вполне справляюсь с домашними делами.
Он прекрасно понимал, что она собиралась извиниться. Махиру наверняка корила себя, но совесть загрызла бы самого Аманэ, заставь он её хозяйничать в таком состоянии.
— Но...
— Сиди здесь. Хорошо?
— Тогда я приму твоё предложение.
— Вот и отлично, пользуйся случаем.
Аманэ игриво усмехнулся, и Махиру ответила ему слабой, более спокойной улыбкой. Убедившись, что она послушно останется ждать в гостиной, он быстро пошёл на кухню варить своё фирменное какао.
Обычная варка в кастрюле непостижимым образом меняла вкус напитка — разведённый в кипятке порошок не шёл с ним ни в какое сравнение. Настоящая магия.
— Вот, готово. Тщательно сваренное фирменное блюдо.
Всего лишь молоко, сахар и какао-порошок, но когда Махиру взяла кружку, её лицо заметно расслабилось.
— ...Большое спасибо.
— Я постарался сделать так, как ты любишь. Сладости хватает?
— Да. Очень вкусно.
Махиру легонько подула на какао и сделала маленький глоток. Она не боялась горячего, но Аманэ всё равно переживал, как бы она не обожгла язык — напиток только сняли с плиты.
— Вот и отлично. Оно горячее, так что не торопись.
— Не стоило так обо мне заботиться.
— Послушай... Я делаю это, потому что сам так хочу. К тому же я не настолько бессердечен, чтобы сидеть сложа руки, когда тебе плохо.
В сущности, Аманэ поступал эгоистично — так он успокаивал собственную совесть. Ему просто хотелось, чтобы Махиру снова улыбалась. К счастью, ей это тоже шло на пользу.
— Но...
— Махиру.
— ...Я не хочу быть обузой.
— И когда это я говорил, что ты обременяешь меня? Заладила: «обуза, обуза»... Обычно это я доставляю тебе кучу хлопот, так что всё в порядке. Махиру, просто позволь за тобой поухаживать.
Обычно Аманэ во всём полагался на Махиру, и сейчас возможность хоть немного побаловать её приносила ему невероятное облегчение. Он был готов на всё, лишь бы она расслабилась, но девушка лишь смущённо протянула: «У-у-у».
— В этом вся ты. Честное слово, избавляйся уже от этой привычки.
— ...Постараюсь.
— Правда? Мне кажется, ты слишком редко позволяешь себя баловать.
— Я-я и так постоянно тебе позволяю!
— Значит, у тебя слишком скромные запросы. Если случится что-то плохое — говори мне сразу. Я могу только побыть рядом, но хочу разделить это с тобой.
Будь в его силах сделать что-то большее — Аманэ бы сделал это не задумываясь. Но он мог хотя бы побыть рядом и забрать часть её боли. Он хотел, чтобы она позволила ему нести половину всех бед, что выпадают на её долю. Махиру привыкла всё держать в себе, поэтому Аманэ решил действовать настойчивее.
— Ты ведь не одна, — сказал парень, глядя ей прямо в глаза.
Она удивлённо моргнула, а затем напряжение спало. Махиру мягко улыбнулась и тихо, но уверенно ответила:
— Да.
— Согрелась?
Махиру медленно пила какао. Услышав вопрос, она кивнула, и её лицо заметно посветлело.
— Да... Уже всё хорошо.
— Вот и славно. Что будем делать? Сходишь к себе за вещами и примешь душ там, или помоешься у меня?
— Э... ну...
Она посмотрела на него так, словно сомневалась, имеет ли право на подобную наглость. Аманэ со вздохом усмехнулся:
— Послушай, я же не выгоню тебя домой с таким бледным лицом. Ты сама говорила, что боишься не столько грома, сколько темноты. Не хочешь оставаться одна — оставайся у меня. Так ведь лучше?
Пусть сейчас она немного успокоилась, но стоило ей остаться одной — страх вернулся бы с новой силой. И Аманэ не собирался бросать её в таком состоянии.
Они уже ночевали вместе, и сейчас у него и в мыслях не было ничего непристойного. Он искренне надеялся, что она не станет об этом переживать, но Махиру всё ещё смотрела на него с опаской.
— Э-это, конечно, так... но я точно тебя не стесню?
— И откуда у тебя вообще такие мысли?..
— Н-ну... испугаться грома и из-за этого напроситься на ночь...
— Махиру, если бы мне приснился кошмар и я попросил бы тебя остаться, ты бы ведь не отказала?
— Конечно, нет.
Раз она ответила без раздумий, то должна была понимать и его чувства.
— Вот видишь. Конечно, если ты сама хочешь побыть одна, заставлять не буду. Но, глядя на тебя, мне кажется, ты просто залезешь под одеяло и будешь дрожать полночи.
Как бы грустно это ни звучало, Махиру привыкла к одиночеству. Но привычка не избавляет от страха. Было ясно, что дома она станет мучиться от тревоги, поэтому им обоим будет спокойнее, если она останется здесь.
— ...Точно можно?
— Если б было нельзя, я бы не предлагал. К тому же...
— К тому же?
— Ночью стало прохладнее. Если у меня под боком будет такая отличная грелка, я быстрее усну.
— Я т-тебе не ребёнок, чтобы быть горячей, как печка!
— Вообще-то у тебя руки и ноги вечно ледяные... Будем греться вместе.
Когда Аманэ прямо заявил, что хочет согреть её, Махиру смущённо отвела взгляд и еле заметно кивнула:
— ...Да.
— Так как поступим? Тебе же нужны вещи.
— Я схожу домой, приму ванну и вернусь.
— Ясно. Одной не страшно?
— Ну хватит!
Она смерила его недовольным взглядом — в её глазах наконец-то появилась искра жизни. Аманэ лишь тихо рассмеялся и, мягко подтолкнув девушку в спину, проводил её до прихожей.
Она всё равно скоро вернётся, так что провожать её до квартиры не имело смысла.
— Давай, жду тебя.
Он сказал это мягко, стараясь не торопить, чтобы она могла спокойно погреться в ванной. Махиру хлопнула большими глазами и посмотрела на него снизу вверх.
— Что такое?
— ...Ничего. Я пошла.
Махиру явно хотела что-то сказать, но промолчала. Слегка улыбнувшись, она вышла за дверь — настроение у неё явно улучшилось.
Аманэ так и не понял, что именно её обрадовало. Озадаченно склонив голову, он тоже пошёл в душ.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
Он мылся и сушил волосы гораздо быстрее Махиру, так что успел привести себя в порядок до её прихода. Не успел Аманэ устроиться на диване в пижаме, как в прихожей щёлкнул замок — она вернулась на удивление быстро.
Аманэ вышел в прихожую: Махиру как раз закрывала за собой дверь.
Типичная Махиру: длинная ночная рубашка и плотный кардиган поверх неё. Наряд был надёжным, как крепость, и не оставлял открытым ни сантиметра лишней кожи. Аманэ стало немного неловко от мысли, что она шла по коридору в таком милом домашнем виде, но тут уж ничего не поделаешь.
— С возвращением. Не замёрзла, пока шла?
— Н-нет, всё хорошо. Не волнуйся так.
После ванны к ней вернулся румянец, но Аманэ всё равно внимательно вгляделся в её лицо — страх мог в любую секунду взять верх над разумом.
— Послушай... Как тут не волноваться? Ты была бледная как смерть. Я прекрасно знаю, что ты до паники боишься грозы и темноты.
— Н-не до такой же степени!
— А кто это у нас катался по полу, когда свет отключили?
Они тогда ещё не встречались, но Аманэ отлично помнил, как она от страха свалилась с дивана.
Махиру тоже не забыла этот позор: стягивая обувь, она издала жалобное «У-у-у» и, казалось, была готова сгореть со стыда.
— В страхе нет ничего постыдного. По крайней мере передо мной можешь не притворяться смелой. Так и будешь всё время дёргаться?
— ...Прости.
— Не извиняйся. Ты ведь ничего плохого не сделала, Махиру.
— Спасибо...
— Да не за что. Жаль только, толку от меня маловато.
— Неправда, ты очень надёжный.
— Разве что погодой управлять не умею. Было бы круто: крикнул — и тучи разлетелись.
— Фу-фу, ты это в той манге вычитал?
— Раскусила?
— Дурачок.
Шутка разрядила обстановку, и Махиру весело рассмеялась. Но тут небо буквально разорвало чудовищным грохотом. Девушка тонко вскрикнула и мёртвой хваткой вцепилась в Аманэ.
— Ты в порядке?
— Да... Но сердце чуть не выпрыгнуло.
У Аманэ у самого ёкнуло сердце, но он не подал виду, лишь ласково погладив дрожащую спину Махиру.
— Терпеть не могу этот грохот, внутри всё вибрирует. Аж давит. Давай ложиться.
— ...Да.
Буря только набирала силу, поэтому лучше было поскорее заснуть. Аманэ отвёл Махиру в спальню, усадил на кровать, а сам полез в ящик тумбочки.
— У меня есть наушники с шумоподавлением. Наденешь? Должно помочь.
— ...Не нужно. Я... хочу слушать твоё сердце.
Видимо, она решила сменить фоновую музыку на более успокаивающую.
— Оно может застучать слишком громко, знаешь ли.
— Тогда, пожалуйста, заглуши им этот гром.
— Ну и запросы у тебя.
Рядом с ней сердце неизбежно пускалось вскачь, но сейчас Аманэ чувствовал лишь нежность и желание защитить. Он бы ни за что не позволил себе лишнего с напуганной Махиру — хотелось просто лечь рядом и крепко её обнять.
Бросив: «Не знаю, справлюсь ли», он откинул одеяло. Махиру без колебаний нырнула в постель и уютно устроилась в его объятиях.
— ...Не так уж сильно и бьётся, — пробормотала она, прижавшись ухом к его груди.
— Почему это звучит как претензия? ...Хочешь, чтобы заколотилось?
— Я прекрасно понимаю, что ты бережёшь меня, и очень за это благодарна. Но... когда парень вообще никак на тебя не реагирует, становится обидно.
— Не то чтобы я ничего не чувствовал. Просто... сейчас мне важнее защитить тебя. Я хочу не «сделать что-то с тобой», а «сделать что-то для тебя». Звучит самонадеянно, конечно.
Аманэ не собирался навязывать ей свои чувства, он просто хотел заботиться о ней. В последнее время он всё чаще ловил себя на мысли, что готов ставить Махиру выше себя. Девушка, доверчиво прижавшаяся к нему, стала для него самым дорогим человеком на свете.
— Всё хорошо, я поняла. ...Значит, ты так заботишься обо мне, потому что любишь?
— Именно так.
— Ты заявляешь об этом так уверенно...
— Лучше доказывать это и словами, и делом. Так ведь проще поверить?
Одних слов или одних поступков недостаточно. Если не говорить прямо — рано или поздно возникнет недопонимание. Люди умеют разговаривать, и этим нельзя пренебрегать. Аманэ твёрдо усвоил этот урок: он не хотел быть эгоистом и причинять Махиру боль. Поэтому он всегда старался быть предельно честным и подкреплять свои слова поступками.
Махиру всё понимала, но прямое признание Аманэ сильно её смутило. Она спрятала пылающее лицо у него на груди.
— ...Я с самого начала тебе доверяла, Аманэ-кун.
— И всё же. Я не хочу принимать твои чувства как должное. Если я буду говорить о своих чувствах вслух, ты точно их поймёшь. Уж лучше так, чем позволить тебе грустить или тревожиться.
Он знал, что заставлял её переживать ещё до того, как они начали встречаться. Поэтому сейчас, когда они открылись друг другу, Аманэ старался не скупиться на слова и доказывать свою любовь поступками.
— Ты бьёшь прямо в лоб, Аманэ-кун. У меня аж сердце замирает.
— Рад, что дошло. ...И тебе, кажется, это нравится.
— Дурак.
Смущённая Махиру принялась легонько колотить его в грудь, скрывая неловкость. Это было совсем не больно, поэтому Аманэ без сопротивления стерпел «избиение».
Зная, что она скоро успокоится, он лишь ласково поглаживал её по спине. Вскоре Махиру затихла, подняла голову и заглянула ему в глаза.
— ...Я вдруг поняла, насколько я счастливая. Потому что рядом со мной человек, который готов вот так меня обнимать.
— Если от таких пустяков ты уже счастлива, то скоро вообще лопнешь от счастья.
— О, у тебя такие планы?
— Ну да. Я каждый день стараюсь сделать тебя ещё счастливее.
— Фу-фу. Обещаю не только принимать твою заботу, но и отвечать взаимностью.
— Твоей заботы и так с лихвой. ...Рад, что тебе хорошо.
— Посмотри на меня — и сам всё поймёшь.
Она с довольным видом задрала нос, абсолютно уверенная в любви Аманэ, вот только бледность никуда не делась.
Аманэ мягко провёл большим пальцем по её щеке. Махиру, поняв, о чём он думает, виновато отвела взгляд.
— Ты всё ещё бледная.
— Это... Ты же знаешь почему.
— Знаю. ...Всё хорошо. Здесь безопасно.
— ...Да.
Разумом она всё понимала, но инстинкты брали своё.
Махиру завозилась, глубже зарываясь в его объятия. Аманэ нежно погладил её по спине, радуясь, что она позволяет себя защищать.
— ...Раньше я накрывалась одеялом с головой и затыкала уши.
— Залезем под одеяло?
— Не хочу. Тогда я не смогу видеть твоё лицо, Аманэ-кун.
— Ясно. Ну смотри, пока не надоест.
Аманэ совершенно не понимал, что такого интересного в его лице, но раз ей так спокойнее — пусть смотрит.
— Надоест? Да я бы... всю жизнь смотрела.
— Беру слова назад. Смотри, пока не уснёшь.
— Му-у...
Забавно надув губы, Махиру выглядела почти как обычно. И хотя при очередном раскате грома она всё равно испуганно сжалась, прежней паники уже не было.
— ...Уже не так страшно. Вообще-то, гром пугает, но остаться совсем одной в темноте, когда вокруг всё грохочет — это гораздо страшнее...
— Я не буду выключать свет. И одну тебя не брошу.
— Знаю. ...Ты ведь всегда рядом.
— Если бы ты сказала прямо, я бы обнял тебя гораздо раньше.
— ...В следующий раз попрошу честно.
— Вот и договорились. ...Что ещё сделать, чтобы тебе было спокойно?
Напускная храбрость спала, и Махиру наконец-то стала собой. Услышав вопрос, она умоляюще потёрлась щекой о его грудь.
— ...Пододвинься поближе.
— Между нами и так нулевая дистанция.
— Тогда... обними покрепче.
— Как пожелаешь.
Ближе было уже некуда, но раз принцесса приказала — Аманэ с лёгкой усмешкой крепко стиснул её в объятиях. Он заглянул ей в глаза, боясь, что сделал больно, но увидел лишь абсолютное умиротворение.
— ...Это нормально, что только я сейчас такая счастливая?
— Думаешь, я несчастлив?
— Я не о том... Просто... показывать слабость, капризничать и знать, что тебя не оттолкнут — это такое огромное счастье.
Быть любимым просто так — бесценно. Обычно дети получают такую любовь от родителей с самых ранних лет. Но Махиру этого лишили. Аманэ не мог заменить ей семью, но он мог дать ей почувствовать себя нужной и любимой. Её абсолютное доверие переполняло его счастьем.
— Я рад, что смог сделать тебя счастливой, Махиру.
— Я очень счастлива. ...Засыпать в твоих объятиях и желать тебе спокойной ночи — это настоящее чудо.
— Если для счастья достаточно такой мелочи, я готов делать это каждый день.
— Э-э?
Спать в обнимку с Махиру было для Аманэ скорее наградой, чем обузой. Если она захочет, он только за. Но, увидев её ошарашенное лицо, он с запозданием осознал, какую двусмысленность только что сморозил.
— С-спать вместе каждый день нам ещё рано, да?! Прости!
— Д-да, так нельзя! Нельзя, н-но...
— Но?
— ...Иногда ведь можно... оставаться у тебя... правда?
Она смущённо замялась, не решаясь сказать прямо. Но Аманэ всё понял, и ему пришлось до боли сжать губы, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке.
— Почему ты так губы сжал?
— Да так. Любовь накатила, пытаюсь сдержаться.
— Не надо сдерживаться в таких вещах.
— Ну, раз так...
Аманэ был готов затискать её до смерти, но перегни он палку — Махиру объявит ему бойкот. Решив проявить чувства так, чтобы у них обоих не отказало сердце, он ласково провёл рукой по её шелковистым волосам... и тут же наткнулся на недовольный взгляд.
— ...Гладишь по голове, словно ребёнка.
— Вовсе нет. ...Просто хочу, чтобы ты успокоилась.
— ...Мне достаточно просто того, что ты рядом, Аманэ-кун.
— То есть обнимать не нужно?
— Это другое.
— Как скажешь.
Аманэ со смешком принял этот милый каприз. Махиру пропустила его смешок мимо ушей, крепко обвила его руками и прижалась так плотно, словно хотела раствориться в нём без остатка. Аманэ медленно гладил её по спине и волосам, убаюкивая.
Он касался её нежно и осторожно, без малейшего намёка на пошлость. Махиру зажмурилась от удовольствия — её лицо буквально светилось от приторного счастья.
— Пожалуйста… прикасайся ко мне чаще.
— Не говори вещей, которые можно понять превратно.
— Понимай как хочешь.
Махиру бросалась такими опасными фразами только потому, что безумно любила его и точно знала: он не сделает ничего против её воли. Аманэ плотно сжал губы.
Коснись он её кожи, повтори он то, что было в ночь фестиваля — она бы не оттолкнула. Она знала, что он не причинит ей боли, а лишь передаст свою любовь через прикосновения. Но Аманэ не собирался переходить черту, и оттого у него возникало стойкое ощущение, что его просто дразнят.
— ...Ах, значит, вот так?
— Д-да.
Аманэ понизил голос. По лицу Махиру было видно, что она осознала свою ошибку, но слова назад не забрала. Девушка крепко сжала ткань его пижамы и выжидающе замерла.
«И ведь самое страшное, что она провоцирует меня совершенно неосознанно».
Она так дразнила его, что Аманэ всерьёз испугался за свой самоконтроль. Разумеется, он не собирался нарушать данную клятву, поэтому в качестве наказания лишь хищно усмехнулся:
— Хм, ну тогда я стесняться не буду.
С этими словами он скользнул рукой по её боку и... легонько пощекотал талию. Никакой пошлости, сплошное ребячество.
— Хья-я! П-подожди, Аманэ-кун, щекотаться нечестно!
— Ты сама сказала, что можно трогать.
— Н-хи-хи, пусти, дурак!
Судя по реакции, Махиру всё так же до одури боялась щекотки. Даже в ту самую ночь она чуть не испортила всю романтику, расхохотавшись от его прикосновений — слишком уж чувствительная кожа. Девушку спасала только плотная пижама. Аманэ едва касался её, а она уже извивалась и хихикала.
— Да-да, дурак.
— Э-это нечестно, почему ты такой спокойный?
— Тоже хочешь потрогать меня, Махиру? Можешь делать со мной что хочешь.
Аманэ был готов стерпеть любую щекотку. Махиру таяла от его прикосновений, а он мечтал, чтобы она касалась его в ответ. Но для начала пришлось бы заставить её произнести вслух, где именно она хочет его потрогать.
— А... у... п-пожалуй, воздержусь.
— Вот ты и дала заднюю.
— Чья бы корова мычала, Аманэ-кун!
— Твоя правда. ...Так, ладно, время позднее.
Если дразнить её и дальше, можно получить кулаком под рёбра. Аманэ решил сжалиться и принялся легонько похлопывать её по спине в такт биению сердца, убаюкивая.
— Ты же сам начал, Аманэ-кун...
— Я же извинился.
— ...В качестве извинения погладь меня ещё.
— Как прикажешь.
Махиру явно нравилось, когда с ней возились, как с маленькой. Её робкие капризы невероятно умиляли, но Аманэ вовремя спрятал улыбку, пока она ничего не заметила.
— ...Только не думай, что я веду себя как ребёнок.
— Значит, буду считать, что это просто мило.
— Дурак.
— Угу, я дурак. ...Ладно, давай спать, хорошо?
— Да.
Аманэ мерно похлопывал её по спине, погружая в сон. Голос Махиру стих, и вскоре её тело обмякло в его объятиях. Грохот грома остался где-то далеко.
— ...Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Аманэ мягко улыбнулся и прошептал это в самое ухо засыпающей девушке. А затем закрыл глаза сам.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
Удивительно, но сегодня Аманэ проснулся раньше Махиру.
Девушка всё так же сладко спала в его объятиях. На лице не осталось и следа вчерашней паники — только безмятежное счастье. Она уснула быстро, так что наверняка успела хорошо выспаться.
Радуясь, что смог подарить ей спокойный сон, Аманэ нежно убрал с её лица льняную прядь. Видимо, Махиру тоже начала просыпаться: с её губ сорвался тихий стон.
Длинные ресницы дрогнули, и веки медленно приподнялись. В карамельных глазах отразилось лицо Аманэ. Он мягко улыбнулся:
— Доброе утро. Выспалась?
Услышав его голос, она вздрогнула и широко распахнула глаза. На лице читалось откровенное непонимание.
— Ты же сама вчера у меня осталась, помнишь? — помог ей Аманэ.
Махиру моргнула, осознала происходящее и с шумом выдохнула.
— ...С самого утра такие потрясения.
— Это ещё почему?
— Просто. Доброе утро.
— Доброе утро. ...Ночью всё было хорошо? Спала ты крепко.
— Я отлично выспалась... но прекрати за мной наблюдать. Не смотри на меня, когда я сплю, у меня глупое лицо.
— Ты была бы милой, даже если б слюни пускала.
— Я пускала слюни?!
Махиру в панике закрыла рот ладонями. Аманэ рассмеялся и тут же поймал на себе пристальный взгляд.
— Нет, ты спала тихо и спокойно. Рад, что обошлось без кошмаров.
— ...Если я вдруг пущу слюну — сразу буди. Это слишком стыдно.
— Значит, смотреть на тебя спящую всё-таки можно.
— ...Совсем чуть-чуть!
— Да-да. Я просто смотрю и ничего не фотографирую, так что спи спокойно.
Аманэ выделил слово «я», намекая на кое-чьи грешки. Махиру тут же отвела взгляд.
— ...Я-я не понимаю, о чём ты.
— А я ни на что и не намекаю.
— У-у-у...
Аманэ ничего не сказал, но Махиру сама вспомнила свои проделки и теперь мучилась от стыда.
«Если она делает это только для себя, то пусть».
Показывай она эти фото Читосэ — он бы остановил её и ввёл жёсткую цензуру. Но раз она хранит их в секрете, можно оставить ей эту маленькую радость. Главное, чтобы Читосэ не заглянула ей через плечо, когда Махиру будет пересматривать галерею. Тут оставалось только доверять её осторожности.
— Ну да ладно. ...Дождь закончился, гроза тоже стихла.
Отогнав тревожные мысли о Читосэ, Аманэ выглянул в щель между шторами. На улице сияло голубое небо, словно вчерашней бури и не было. Он встал с кровати и раздвинул шторы. Небо было кристально чистым, без единого облачка. Ветра тоже не было. Стояла абсолютная тишина.
Махиру подошла следом и, прижавшись к руке Аманэ, выглянула в окно.
— ...Небо голубое.
— Бурю как ветром сдуло. Ни единого облачка. Хорошее утро.
— Я терпеть не могу грозы и ливни, от них так тоскливо... но мне нравится смотреть на небо после дождя. Оно словно умылось. Такое чистое и красивое.
— Это точно. ...Кажется, теперь мы можем делить все беды пополам, а радость — умножать на два.
— ...И ты не против, если я буду вот так к тебе навязываться?
— Никакое это не навязывание. Я сам хочу, чтобы ты приходила. ...Если тебе страшно или тоскливо, приходи в любое время.
Аманэ не хотел, чтобы Махиру копила в себе страх, боль и горечь. Он хотел разделить с ней эту ношу, как сделал это прошлой ночью.
— ...Тогда так и буду делать. Не стесняясь.
— Угу, давай... Апчхи!
Стоило вылезти из тёплой постели, как Аманэ тут же пробрал озноб. В носу защекотало, и он громко чихнул. Махиру звонко рассмеялась:
— Хи-хи, кажется, моей грелки не хватило.
— Просто вылез из-под одеяла. По утрам и вечерам стало холодать.
Дело шло к зиме. Дни становились короче, а воздух — суше и холоднее. Аманэ любил смену сезонов, но резкие перепады температур сильно били по организму. Он предпочитал более плавные переходы.
— В благодарность за вчерашнее сварю тебе какао. Сделаю всё по правилам и добавлю имбиря. А потом позавтракаем.
— Угу, спасибо. Завтрак жду с нетерпением.
— Ну всё, давай переодевайся.
— Прямо при тебе?
— П-после того, как я выйду!
Аманэ знал, что она откажется, но не удержался от шутки. Махиру залилась краской и решительно запротестовала. Аманэ тихо усмехнулся:
— Да шучу я. Тебе тоже нужно переодеться, так что до скорого.
— Да. До скорого.
Помахав на прощание рукой, он проводил её взглядом. Махиру ответила ему яркой улыбкой, совсем не похожей на вчерашнюю, и вышла за дверь.
Аманэ с облегчением выдохнул: она окончательно пришла в себя. Стянув пижаму, он принялся гадать, что же будет на завтрак, и невольно улыбнулся лучам утреннего солнца.
Обычно после уроков Аманэ и Махиру сразу шли домой или на подработку. Но сегодня смен не было, и Читосэ предложила немного поболтать, поэтому они остались в классе.
Кроме них в кабинете засиделись ещё несколько человек. Большинство уже разбежались по клубам, подработкам и курсам, так что стояла относительная тишина.
— В последнее время так похолодало, да?
В классе работало отопление, но стоило выйти в коридор — и тебя тут же обдавало ледяным воздухом. Поэтому Читосэ, пожаловавшаяся на холод, натянула под юбку спортивные штаны.
Аманэ не понимал: почему бы просто не удлинить юбку или не надеть колготки? Но у Читосэ имелся железный принцип: «Красота требует жертв». Аманэ чуть было не ляпнул: «Тогда уж и треники не надевай», но промолчал. Логика Читосэ оставалась для него загадкой.
— Вроде ещё недавно жара стояла, а тут резко похолодало — и сразу зима.
— И не говори. По утрам вообще из-под одеяла вылезать неохота.
— По-моему, Чи неохота вылезать оттуда ни в жару, ни в холод.
— Мы же договаривались об этом не вспоминать, Иккун! Магия одеяла слишком сильна, ей невозможно сопротивляться!
— Поэтому ты вечно опаздываешь?
— Я не опаздываю! Просто успеваю в последний момент!
— А кто на днях влетел в класс за секунду до учителя?
— Это и есть последний момент! Меня же простили!
— Простили только потому, что это был Накамура-сэнсэй. Любой другой учитель влепил бы опоздание. А три опоздания — это один прогул. Так что будь осторожнее.
Читосэ тяжело вставала по утрам. Видимо, её мозгу требовалось время на «разогрев», поэтому в школу она часто прибегала впритык. Порой она влетала в кабинет за секунду до звонка, и совсем недавно из-за этого едва не влипла.
При поступлении в университет смотрят не только на оценки, но и на посещаемость. Аманэ просто хотел напомнить, что лучше не рисковать, однако Читосэ посмотрела на него так, будто он сморозил глупость.
— Ты говоришь прямо как моя мама, Аманэ.
— В следующий раз постарайся выйти из дома пораньше, ладно?
— И ты туда же... У-у-у, это всё из-за холода!
— Не сваливай всё на холод. Нужно просто раньше вставать и собираться.
— Хо-ро-шо.
«Махиру она слушается беспрекословно», — подумал Аманэ. Впрочем, неважно, кто именно вправит ей мозги. Главное — результат. Перестанет просыпать — и слава богу.
Так толком и не раскаявшись, Читосэ снова посмотрела на Аманэ.
— ...Так вот, в последнее время сильно похолодало.
— Заранее нет.
— Я же ещё ничего не сказала!
— Раз ты опять заводишь эту шарманку, значит, точно втянешь нас в какую-то авантюру.
— Раз уж ты так хорошо меня понимаешь, то хотя бы выслушай!
— Ну выслушать-то я могу. Что на этот раз?
— В последнее время сильно похолодало, да? Вот мне и захотелось поесть чего-нибудь горяченького всем вместе. Давайте устроим вечеринку с набэ! [1]
[1]: Набэ — это традиционное японское блюдо, которое готовится в одном большом горшке прямо на столе. Компания людей собирается вокруг кипящего бульона и вместе варит различные ингредиенты, такие как овощи, мясо или морепродукты.
— Отклоняется.
Аманэ нутром чуял, что она попытается нагрянуть к нему в квартиру, и, как всегда, оказался прав.
— Как жестоко!
— Послушай. Вы ведь ко мне собрались завалиться?
— Эхе-хе.
— Даже не пытайся отделаться дурацкой улыбочкой. Ладно, я готов пойти на уступки и пустить вас к себе, но набэ отменяется.
— Э-э, почему?
Читосэ явно не ожидала такого категоричного отказа и возмущённо надулась. Однако Аманэ зарубил идею на корню вовсе не из вредности.
— Ты что, набэ не любишь?
— Да нет же, у меня просто кастрюли для набэ нет.
— А? У тебя же есть обычный глиняный горшок.
Читосэ частенько заглядывала к Аманэ. К тому же Махиру проводила там свои кулинарные уроки, так что Читосэ примерно знала, какая утварь водится на кухне, и помнила про глиняный горшок. Наверняка потому и предложила набэ. Аманэ оставалось лишь покачать головой.
Махиру, видимо, поняла, о чём он подумал, и едва заметно усмехнулась.
— Нет, Аманэ-кун прав... Вечеринка с набэ, которую ты задумала, Читосэ-сан, подразумевает, что все принесут ингредиенты и мы будем шумно веселиться, верно?
— В точку, Махирун! Ты так хорошо меня понимаешь!
— В таком случае, боюсь, это невозможно.
Получив отказ ещё и от Махиру, Читосэ растерянно хлопнула глазами: «Э?».
— Тот горшок рассчитан на две порции. Боюсь, он не настолько велик, чтобы накормить четверых растущих старшеклассников...
Как и сказала Махиру, котелок у Аманэ имелся, но на пару размеров меньше, чем думала Читосэ. В нём вполне можно было приготовить ужин на двоих, но накормить прожорливую Читосэ, Аманэ, Ицуки, да ещё и Махиру, которая съедала полноценную порцию, его бы точно не хватило.
— А-а, вот в чём дело. А я уж грешным делом подумал, что у тебя там спрятан огромный котёл.
— С чего бы одинокому парню держать у себя бадью на целую толпу?
— Ну, вы же с Шииной-сан часто едите вместе, вот я и подумал...
— Глупости. Мы столько не едим, так что маленького горшка нам за глаза.
Аманэ и Махиру ели не больше обычных старшеклассников. Им незачем было покупать огромную посуду, которая всё равно пылилась бы без дела.
— Чёрт, я просчиталась!
— Как-то ты всё плохо продумала... Мы даже базовое условие не выполнили.
— Но то, что мы завалимся к тебе, ты всё-таки принял как факт, да?
— Это уже неизбежное зло.
— Бедняга...
— Вы сами ко мне вечно врываетесь! И ты в том числе! Вы и виноваты!
Ицуки смотрел на друга с нарочитым сочувствием, хотя сам был первым в списке незваных гостей.
Масштабные и внезапные затеи Читосэ обычно бросались в глаза сильнее, но Ицуки по-свойски заваливался в гости и оставался с ночёвкой куда чаще.
— Ой, ошибочка вышла.
— Бесишь.
Ицуки ни капли не раскаивался и лишь отшучивался. Аманэ одарил его взглядом холоднее зимнего воздуха.
— Кстати, если мы добудем котелок, то всё в силе?
— Если только вы не собираетесь устраивать яминабэ. [2]
[2]: Яминабэ — это кулинарная игра. Её суть заключается в том, что каждый гость приносит свой собственный ингредиент в тайне от остальных. Все продукты сбрасываются в общий котёл незаметно для других, в классическом варианте это делается в полной темноте. В результате участники едят вслепую и не знают, что именно им попадётся.
Стоило ему упомянуть об этом на всякий случай, как Читосэ отвела взгляд.
— Эй, ты чего глаза отводишь?
— Ну, понимаешь... На таких вечеринках главное — веселье... так сказать, полёт фантазии. Ведь круто, когда есть элемент сюрприза, да?
— Зная Чи, она запросто закинет туда какие-нибудь сладости.
— Если только сладости, это ещё... терпимо.
— Вот видишь! Махирун тоже не против!
— Это был компромисс, и она согласилась скрепя сердце.
— Это ведь не так?
— Ты ведь не станешь переводить продукты? Инициатор банкета не посмеет сказать, что не доест свою порцию, верно?
— ...Угу.
Махиру не выносила небрежного отношения к еде. Она не ругалась, если блюдо было объективно несъедобным или испорченным, но на дух не переносила бессмысленный перевод продуктов.
Она согласилась на эту авантюру лишь потому, что твёрдо решила заставить зачинщицу съесть всё до последней крошки. Оставь Читосэ хоть каплю на тарелке, и Махиру с каменным лицом обрушила бы на неё свой гнев.
Читосэ прекрасно это понимала, поэтому съёжилась и робко кивнула. Махиру удовлетворённо и мило улыбнулась.
— Тогда почему бы и нет?
— Какая же ты слабая.
— Замолчи-и-и!
Читосэ обиженно замахала руками, но стоило Махиру снова улыбнуться, как та тут же притихла. Против «Ангела» она была бессильна.
— В любом случае, у нас нет котелка, так что мы всё равно ничего не устроим.
— Спрашиваю в последний раз: если мы найдём котелок, ты согласен?
— ...Ну да.
Если ребята принесут нормальные продукты, вечеринка мало чем будет отличаться от их обычных посиделок за ужином.
Аманэ с сомнением посмотрел на Читосэ — мол, неужто у тебя на примете есть котелок? — но та уже расплылась в хитрой улыбке.
— Поняла. Значит, если я притащу кастрюлю из дома, проблема решена!
— А?
— Ну-у, у нас в кладовке пылится огромная кастрюля для индукционной плиты — вроде как мама выиграла её в лотерею. У нас дома плита не индукционная, поэтому мы ей не пользовались, но у тебя ведь есть настольная индукционная плитка, да?
Глядя на самодовольную мордашку Читосэ, на которой крупными буквами читалось: «Теперь нам никто не помешает, га-ха-ха!», Аманэ лишь устало вздохнул.
— ...Ты ведь с самого начала собиралась устроить вечеринку? И плевать, есть у меня кастрюля или нет.
— Эхе-хе.
— В таких вещах твой мозг работает пугающе быстро... Специально ведь вытянула из меня обещание.
— Ну а как же! Я просто хочу веселиться, пока можно. В следующем году так часто собираться уже не выйдет. А-а, сама это сказала, и аж настроение испортилось... Как же не хочется сдавать экзамены!
— Ага, хочется просто спокойно тусоваться. Разве это плохо?
Со следующего года всем придётся всерьёз готовиться к вступительным экзаменам. Расписание забьётся репетиторами, курсами и пробными тестами. Аманэ прекрасно понимал: беззаботные дни, когда они могли собираться и дурачиться, тают на глазах.
Потому он и сам дорожил этими мгновениями пустой болтовни.
Ицуки с Читосэ тревожились о будущем, потому что обрели здесь близких друзей. Им было жаль терять это время. Наверное, они просто пытались ухватиться за настоящее, пока ещё можно было ни о чём не думать.
И Аманэ не хватало духу им отказать.
— Думаешь, я настолько бессердечный, чтобы отказать после таких слов?
— Немножко?
— Наверное, всё-таки откажу.
«За кого она меня принимает?» — подумал Аманэ, смерив Читосэ ледяным взглядом. Та в ответ лишь беззаботно рассмеялась.
— Шучу, шучу, прости!
— Боже... Ладно, я не против вечеринки. Но при одном условии.
— Каком, каком?
В глубине души он и не был против.
Аманэ любил их посиделки, шум его нисколько не напрягал. Ему нравилось дурачиться вместе со всеми. Главное — знать меру, и тогда хотелось, чтобы такие вечера не кончались. Пусть друзья порой и обзывали его занудой, он искренне наслаждался их компанией.
— Никакого яминабэ.
Проще говоря, он установил границы дозволенного.
— Э-э...
— Никаких «э-э». Не будем играть в русскую рулетку. Вы двое и так — ходячая непредсказуемость.
— Я тоже вхожу в список подозреваемых?!
— Вспомни своё поведение.
Ицуки вряд ли перегнул бы палку, но он мастерски прощупывал почву и балансировал на самой грани, что по-своему раздражало.
— ...Это ведь не так, Шиина-сан?
— Думаю, тебе можно доверять. Акадзава-сан, ты не из тех, чьи шутки могут кого-то всерьёз обидеть. Если шутка неуместна, ты просто оставишь её при себе.
Махиру, очевидно, была солидарна с Аманэ и раскусила Ицуки.
Он обладал здравым смыслом, умел вовремя притормозить и никогда не показывал, чего ему стоит держать себя в руках.
— Аха-ха, Иккун, а тебя, оказывается, читают как открытую книгу.
— Вы меня смущаете.
— Махиру, он и правда смутился.
— Эй, вы двое!
Ицуки смущался искренних комплиментов куда больше, чем ехидных подколок. Аманэ видел: прямолинейная похвала Махиру выбила друга из колеи. А на лице Читосэ уже расплывалась коварная улыбка — она нашла слабое место.
Махиру лишь невинно улыбалась. Ицуки, лишённый возможности отшутиться, покраснел до кончиков ушей.
Загнанный в угол Ицуки мог позже отомстить в самый неожиданный момент, поэтому Аманэ хлопнул в ладоши, обрывая тему:
— Короче говоря... В котелок кидаем только нормальную еду. Ничего со специфическим вкусом или диким запахом. И даже не думайте притащить какой-нибудь дьявольски острый соус только потому, что вам он нравится. Ясно?
— Тц.
— Я всё слышу.
— Да поняла я, поняла. Принесу обычные продукты. Я же не враг себе, чтобы добровольно есть всякую гадость.
«К тому же, если я перегну палку, Махирун будет ругаться», — пробормотала она себе под нос. Аманэ мысленно закивал. Однажды он уже видел, как Махиру всерьёз отчитывала Читосэ, и тогда же поклялся никогда не доводить «Ангела» до такого состояния.
— У вас нет аллергии на что-нибудь?
— Я съем всё, что обычно кладут в набэ. Ключевое слово — «обычно».
— Можешь не повторять, я уже всё поняла... А ты, Шиина-сан?
— Я ем всё. А если что-то и пойдёт не так, я придумаю, как исправить вкус, чтобы мы всё съели.
— Какая молодец.
— Если ей придётся этим заниматься, то только по твоей вине, Читосэ.
— Как же ты во мне сомневаешься!
— Вспомни своё поведение.
— ...Эхе?
— Эта отмазка уже не работает.
— Тц, не прокатило.
— Ну ты и язва... Ладно, проехали.
Спорить с Читосэ — лишь время терять.
Класс окончательно опустел, солнце медленно клонилось к закату. Сегодня было много уроков, и если они продолжат чесать языками, то на улице совсем стемнеет.
Решение о вечеринке обжалованию не подлежало. Аманэ тяжело вздохнул и перешёл к деталям.
— Я возьму на себя базу: пекинскую капусту, зелёный лук и тофу. Что с бульоном?
Для Аманэ эти три ингредиента были святой троицей любого набэ. Остальное каждый принесёт сам, но вопрос с основой оставался открытым.
Можно было сварить обычный даси и подать к нему разные соусы, но кто знает, что притащит этот ходячий генератор неприятностей? Она запросто могла угробить весь вкус.
— Желательно сделать вкус понасыщеннее, чтобы можно было скрыть недостатки.
— В твоём репертуаре, Шиина-сан — заранее думать, как скрыть косяки...
— Да не парьтесь вы, принесу я нормальную еду! ...Насыщенный вкус — это мисо, что ли? Если сделаем острым, Аманэ скривится.
— Не то чтобы я совсем не мог есть острое, просто я не фанат.
— Значит, выберем что-то другое. Я же не изверг, чтобы пичкать вас невкусной едой.
— Но от странных ингредиентов ради шутки ты отказываться не намерена.
— Тут уж ничего не поделаешь.
— Ну-ну.
— Он сдался.
Аманэ понял: если реагировать на каждый выпад Читосэ, нервных клеток не напасёшься. Он махнул рукой и пропустил её слова мимо ушей.
— А у тебя есть пожелания, Акадзава-сан?
— Я всеяден. Пусть выбирает хозяин квартиры.
«И всё-таки он умеет держать дистанцию и проявлять такт», — подумал Аманэ. Вслух он этого не сказал, чтобы Ицуки не обвинил его в порче репутации, и посмотрел на Махиру. Скорее всего, кашеварить придётся именно ей.
— Тогда, может, остановимся на мисо, как и предложила Читосэ-сан?
— Я за. Если ингредиенты будут съедобными.
— Да хватит повторять! Говорю же, всё будет нормально. Поняла, приняла.
— Я тоже не против.
— Тогда на этом и порешим.
Махиру взяла инициативу в свои руки, и спор решился в мгновение ока. Аманэ мысленно поблагодарил её и напоследок бросил ещё одно предупреждение неугомонной Читосэ, надеясь, что оно хоть как-то на неё повлияет.
— Вся надежда на ваше благоразумие, вы двое.
— Какой ты параноик.
— Просто я помню, что было на День святого Валентина...
Похоже, сама виновница уже забыла о своей проделке на Валентинов день, случившейся ещё до того, как Аманэ начал встречаться с Махиру. Он сверлил девушку взглядом — мол, только попробуй забыть! — на что та лишь невинно рассмеялась: «Аха-ха!».
— Эй, а ну не убегать!
Читосэ показала большой палец, крикнула: «Тогда оставляем всё на вас!» — и пулей вылетела из класса вместе с Ицуки. Аманэ лишь устало потёр виски.
— Н-ну-ну. Всё наверняка обойдётся. В крайнем случае я просто исправлю вкус.
— Вся надежда на тебя...
Аманэ очень хотелось верить, что всё обойдётся. После стольких предупреждений они должны были понимать: за очередную выходку их ждёт жестокая кара. Но на случай непредвиденного апокалипсиса он втайне уповал на кулинарный талант Махиру. И искренне молился, чтобы ей не пришлось применять его для спасения их ужина.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
В день посиделок, гордо именуемых вечеринкой с набэ, сияющая Читосэ заявилась к Аманэ в компании Ицуки.
— Спаси-и-ибо за приглашение! А вот и наш груз!
Широко улыбаясь, она всучила Аманэ огромную коробку. Одной ей такую явно было не дотащить.
Коробка оказалась настолько тяжёлой, что Аманэ невольно крякнул. Наверняка они несли её вдвоём, но ручек не было, и оставалось лишь гадать, как Ицуки и Читосэ вообще дотащили её до квартиры.
— Здоровенная... Сама тащила?
— Не-а, папа на машине подбросил. Сказал, тяжеловато будет. Он, как обычно, рычал на Иккуна, так забавно!
— Хотелось бы, чтобы тебя это так не веселило. Простите за вторжение.
Ицуки слабо и криво усмехнулся. Видимо, отец Читосэ подвозил их обоих.
Семья Читосэ официально одобрила их отношения, но для отца любой парень дочери был как кость в горле. Читосэ как-то рассказывала: в тот день, когда она притащила Аманэ и Ицуки к себе в гости, отец вечером рыдал горючими слезами — так сильно он обожал дочь.
— Рад вас видеть. Наверное, с парнем любимой дочери по-другому и нельзя.
— Меня любя-я-ят! Но когда он так липнет, это бесит.
— Поставь себя на его место, он же расплачется.
— Да он и так вечно ревёт. Маму это тоже бесит.
— Жестоко вы с ним.
Аманэ подумал, что не каждый день встретишь столь любящего отца, а дети порой совсем не ценят родительских чувств. Однако сам он был не в том положении, чтобы читать мораль, и поэтому промолчал.
— Не, ну когда он в день свидания рыдает в три ручья и умоляет меня никуда не ходить — это уже перебор. Мама вот просто улыбается и желает хорошо провести время.
— Отец Читосэ-сан такой пылкий человек.
— Скорее уж никак не может отпустить дочь... Да ладно, проехали. Лучше зацените, что мы купили, хе-хе-хе.
Отмахнувшись от разговоров об отце, Читосэ похлопала по раздутой эко-сумке в руках Ицуки. Лежали ли там нормальные продукты для набэ или очередные безумные сюрпризы?
— На всякий случай спрошу: они съедобные?
— Самые обычные! Продаются в любом супермаркете!
— Я тебе верю.
— Мне доверя-я-яют!
— Наверное, в его словах было больше тревоги и отчаянной надежды, чем веры.
Как ни крути, фраза «я тебе верю» в данном случае означала «я в тебе сильно сомневаюсь». Но неисправимая оптимистка Читосэ вывернула всё в свою пользу. Аманэ устал спорить и пустил всё на самотёк. В крайнем случае, Махиру наложит вето.
— Аха-ха. Думаю, обойдётся. Но если принесли какую-то гадость, я её забракую.
Махиру не пропустила бы в котелок то, что испортит ужин, так что можно было выдохнуть.
— А это от меня. Лучше пока убрать в холодильник.
— Спасибо, сейчас уберу.
Общая сумка была от Читосэ, а пакет Ицуки, видимо, скрывал его личный выбор. Он так тщательно завязал узлы, что разглядеть содержимое было невозможно — Ицуки явно хранил интригу до последнего.
— Выходит, только Шиина-сан будет знать все ингредиенты заранее?
— Я тоже хотел подсмотреть, но Махиру сказала: «Пусть для Аманэ-куна это будет сюрпризом» — и выставила меня с кухни. Аж страшно.
— Аха-ха.
Аманэ надеялся, что ему мысленно похлопают хотя бы за то, что он не произнёс вслух: «И чья же это вина, интересно?».
— Не смотри на меня так.
— Прошу прощения. Теперь нам остаётся только положиться на Шиину-сан. Жду с нетерпением.
— И хочется, и колется.
Аманэ чувствовал себя неловко, бросив Махиру готовить в одиночестве, но она наотрез отказалась от помощи. Оставалось лишь ждать в гостиной. Махиру подготовила всё заранее и теперь ловко орудовала на кухне. К тому же набэ не требовало сложной готовки, так что ужин не заставил себя ждать.
— Готово. Я сразу закинула то, что дольше варится.
Услышав про «долго варится», Аманэ понял: внутри уже полно мяса и овощей. Полный глиняный горшок для хрупкой Махиру был слишком тяжёл, поэтому он пошёл на кухню, чтобы помочь, и заодно заглянул внутрь.
— Махиру, он тяжёлый, давай я понесу... А-а.
— Это ещё что за вздохи?
— Да так. Просто понял, что с едой проблем точно не предвидится. Всё гораздо нормальнее, чем я боялся.
На первый взгляд, в горшке не плавало ничего подозрительного. Никаких вонючих потрохов или продуктов, превращающихся при варке в мерзкую слизь. Вполне стандартный набор для набэ. Честно говоря, Аманэ ожидал экзотического мяса, несъедобных японских сладостей или инопланетных овощей, поэтому даже слегка разочаровался. Впрочем, оставались ещё продукты, которые нужно добавлять позже, но тут он полагался на железную цензуру Махиру.
— Это ты слишком всё усложняешь, Аманэ!
— Это ты сама нагнала жути.
— Как грубо.
Пропустив мимо ушей вполне заслуженный упрёк, Аманэ проигнорировал Читосэ. Он осторожно, чтобы не расплескать бульон, донёс горшок до настольной плитки в гостиной. Ицуки тут же с любопытством заглянул внутрь.
— О, вкусно пахнет. Теперь кидаем всё остальное?
— Да. Я выложила всё на этот поднос.
Махиру принесла поднос с подготовленными продуктами. Аманэ пробежался по ним взглядом: набор сложно было назвать классическим, но для набэ он вполне годился. Парень с облегчением выдохнул.
— ...Чи вечно тащит самую сытную еду, да?
В бульоне уже томились жёсткие овощи, мясо и огромные гёдза, купленные Читосэ.
— Все же любят гёдза! Я взяла замороженные, в ближайшем магазине. Там куча чеснока!
— Не спорю, вкусные. Но это же настоящая газовая атака.
— Поэтому я проявила заботу и устроила вечеринку сегодня — завтра-то выходной!
— Премного благодарен... А это что, осьминог?
— Я ещё хотела такояки притащить, но решила, что будет перебор с углеводами, и воздержалась.
Добавь они такояки — получилась бы углеводная бомба, а тесто бы растворилось в бульоне, превратив его в кашу. Ограничиться осьминогом было воистину мудрым решением.
— Чи, ты молодец. Научилась вовремя останавливаться.
— Ты издеваешься? Лучше б я не скромничала и притащила печень, солёную каракатицу или икру!
— Решила всё рыбой провонять?
— Мисо всё скроет, спокуха!
— Не взваливай на беднягу мисо непосильную ношу. Он не справится.
Мисо славится тем, что сглаживает вкусы, но и у него есть пределы. Печень и солёная каракатица напрочь убили бы гармонию блюда. Аманэ мысленно поблагодарил Читосэ за благоразумие, но понял: расслабляться с ней нельзя.
— А от меня — брокколи и сосиски, — вмешался Ицуки. — Я решил, что нам нужны зелёный и красный цвета. Да и с Чи шутки плохи.
Половину брокколи уже бросили в котелок — разварившись в бульоне, они становились ещё вкуснее. Ярко-зелёные соцветия отлично разбавляли коричневую основу мисо.
— Делаете из меня какую-то сумасшедшую... Нет, ну я, конечно, принесла мини-профитроли...
— Махиру?
— Они в холодильнике. Мы ведь съедим их на десерт, верно?
— Твоё благоразумие нас спасло.
Окажись профитроли в набэ, Аманэ усомнился бы в здравом уме Махиру. Но Ангел, к счастью, проявила жёсткость и убрала их подальше.
— Тц. Потом добавлю.
— Только в свою тарелку, ладно?
Закинь она сладости в общий котёл, он бы устроил скандал. Но раз собирается экспериментировать в своей пиале — флаг в руки. Главное, чтобы съела всё до последней крошки.
— А вы двое что принесли?
— Я взяла моцареллу. На самом деле, сыр отлично сочетается с мисо, я иногда бросаю его в мисо-суп.
— Ого, внезапно.
Ферментированные продукты отлично дополняют друг друга. Сыр придаёт бульону мягкость и насыщенный вкус. Махиру вынесла моцареллу на подносе: если бросить её сразу, она расплавится без следа, поэтому плавить сыр лучше перед самой едой.
— А от меня — мешочки из тофу с моти и яйцом. Их уже закинули. Они вкуснее всего, когда хорошенько пропитаются бульоном.
— Вы принесли только нормальную вкусную еду!
— Вообще-то у нас обычная вечеринка с набэ, а не яминабэ.
— Тоже верно. В следующий раз притащу что-нибудь эдакое!
— Ты уже планируешь вторую встречу?
Аманэ подумал, что мечтать о следующей посиделке рановато — они ещё даже к еде не притронулись. Но ребятам было так весело вместе, что это ничуть не удивляло.
— Нельзя?
— ...Если Аманэ-кун разрешит.
— Спихнула всю ответственность на меня?
— Это ведь дом Аманэ-куна.
— Это да, но...
Махиру проводила у него почти всё свободное время, но хозяином оставался Аманэ. Без его слова было не обойтись.
— Ну, наполовину это уже дом Шиины-сан.
— Н-не до такой степени...
Махиру густо покраснела. Аманэ зыркнул на Ицуки — мол, не неси чепуху, — проверил готовность набэ и сладко улыбнулся изнывающей от нетерпения Читосэ:
— Читосэ, тут кое-кто готов разделить с тобой мисо-набэ с сосисками и профитролями.
— Угу, угу. Иккун, отличный вкус!
— Я уже обречён это есть?! И вообще, Чи, чего ты так обрадовалась?!
— Риск — дело благородное!
— Аманэ, почему ты её не остановишь?
— Эксперименты в своей тарелке — это личный выбор каждого.
— Чёрт, у меня совсем нет союзников?
— Вы же пылкая парочка. Разделите трапезу в любви и согласии.
— Если уж на то пошло, вы двое тоже!
— Слышала, Махиру? Мы принимаем вызов с мешочками из тофу и моцареллой.
— Да.
— Вы оба притащили нормальную еду! Ещё бы не согласиться!
Махиру без колебаний бросила Ицуки на произвол судьбы. Парень впал в отчаяние — спасать его никто не собирался. Сам виноват, нечего было дразниться. Аманэ и не думал приходить на помощь. Наблюдать за тем, как друзья давятся странной едой (лишь бы доедали!), было весело. Аманэ искренне надеялся, что Читосэ втянет Ицуки в свои кулинарные эксперименты.
— Что ж, пусть Ицуки смирится со своей участью, а нам пора кидать добавку. Основное-то Махиру уже сварила.
Вторая партия продуктов варилась быстро. Горшок и так был полон, поэтому Аманэ решил сначала расправиться с первой порцией.
— Мясо и овощи варились долго... Думаю, уже готово.
— Вот пиалы.
Аманэ раздал друзьям заготовленные пиалы, пока Махиру хлопотала над котелком.
— Угх... спасибо.
— Да ладно тебе! Всё будет вкусно, Иккун. Страшно только в первый раз.
— То есть ты признаёшь, что это страшно!
— Махиру, тсс...
«Если мы ещё что-то ляпнем, у него вообще аппетит пропадёт», — шепнул Аманэ. Махиру кивнула, но Ицуки услышал и впал в ступор.
— Вы и правда решили меня кинуть...
— Я готов делить участь только с Махиру.
— Тут не поспоришь.
— Крепи-и-ись.
— Большое спасибо.
На эту благодарность Аманэ небрежно бросил: «Не за что». Убедившись, что приборов хватает на всех, он удовлетворённо кивнул.
— Не делай такое кислое лицо, давай есть! Пока горячее!
— Давай, Ицуки, тут же мясо есть.
— Я сейчас наложу. Для начала всем поровну.
Забота была у неё в крови. Не успел Аманэ потянуться за черпаком, как Махиру перехватила его и принялась наполнять пиалу Ицуки. Она аккуратно и поровну раскладывала ингредиенты, чтобы каждому досталось всего понемногу.
— Спасибо, Шиина-сан... Если можно, профитроли...
— Они в холодильнике. Договаривайся с Читосэ-сан.
— Угх, понял.
Понимая, что всё зависит исключительно от напора Читосэ, Махиру переложила бремя переговоров на Ицуки и ловко разложила еду по тарелкам. Как только у всех оказались полные пиалы, сияющая Читосэ хлопнула в ладоши.
— Ну что, налетаем! Приятного аппетита-а-а!
Аманэ и остальные повторили: «Приятного аппетита» — и взялись за горячие пиалы. Насыщенный аромат мисо защекотал ноздри. Ребята ещё не сделали ни глотка, а на лицах уже расплылись довольные улыбки.
— Ой, горячо... М-м, вкуснотища! Мясные шарики! Махирун, сама лепила?
Читосэ быстрее всех приступила к еде. С сияющими глазами она уплетала фрикадельки. Благодаря идеальным пропорциям они получились куда сочнее и нежнее магазинных. Аманэ обожал их и всегда просил Махиру добавлять шарики в набэ.
— Да. Нас четверо, поэтому я сделала побольше сытного. Я ведь допускала мысль, что часть продуктов придётся конфисковать... Правда, теперь у нас перебор с мясом из-за гёдза.
— Еда нормальная, ничего конфисковывать не надо! И вкус у них разный, так что спокуха!
Чесночные гёдза и нежные фрикадельки Махиру действительно отличались на вкус, так что можно было не переживать об однообразии.
— Профитроли...
— Мы съедим их на десерт.
— С улыбкой на лице наотрез отказалась кидать их в набэ...
Махиру радостно отдала судьбу Ицуки в руки Читосэ. Аманэ невольно усмехнулся: попробуй он защитить друга — сам попадёт под раздачу. Придётся бросить Ицуки на произвол судьбы.
— Мешочки Аманэ-куна тоже очень вкусные. Соевые продукты отлично сочетаются.
— Ну, мне сегодня на кухню ход был закрыт, так что варила их тоже ты.
— Фу-фу, я похвалила саму идею.
— Гёдза от Чи вкусные, но вкус чеснока просто бронебойный.
— Я же говорю, там чеснока по максимуму!
Аманэ тоже попробовал гёдза. Насыщенный чесночный вкус наверняка бы зашёл парням. Сам Аманэ предпочёл бы их пожарить, но варёное в бульоне тесто стало гладким и скользким. Они проскальзывали в горло сами собой — по-своему вкусно.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Верю, что хотя бы микрофлора кишечника выживет. Но вообще, вкусно. Гёдза с такой убойной приправой иногда отлично заходят.
— Аманэ-кун, тебе больше нравится, когда чеснока много?
— Я, пожалуй, предпочитаю, чтобы сильнее чувствовался имбирь. Мне нравятся те замороженные, имбирные.
Обычно Аманэ и Махиру ели вместе, и кто-то из них обязательно готовил. Но в случае с гёдза баланс цены и вкуса у магазинных полуфабрикатов был куда лучше домашних, поэтому они часто брали их.
Махиру тоже видела в заморозке свои плюсы. Если ей хотелось именно такого, «покупного» вкуса, она спокойно брала полуфабрикаты. В подобных мелочах они оба с удовольствием давали себе слабину.
— Они тоже классные. Я иногда жарю их, когда дома один.
Ицуки, видимо, сразу понял, о каких гёдза речь, и понимающе закивал.
— У тебя дома каждый питается отдельно?
— Ага, графики у всех не совпадают. К тому же мы те ещё индивидуалисты. А поскольку я уже в том возрасте, когда могу сам себя прокормить, тем более.
Отношения в семье Ицуки не были плохими, но с отцом, Дайки, он не ладил и особым желанием видеться не горел. Да и из-за разных ритмов жизни они почти не пересекались.
— Ты готовишь себе сам?
— Пятьдесят на пятьдесят. Бывает, ужин ждёт, а бывает — пусто. Я подрабатываю, предки на работе, так что наши расписания вообще не пересекаются. Да я и не пытаюсь подстраиваться.
Ицуки говорил об этом так легко и буднично, будто его это совершенно не задевало. Аманэ, Махиру и Читосэ слушали молча, не зная, стоит ли вообще как-то комментировать.
— Знаете, я, наверное, впервые вот так сижу в компании, ем набэ и болтаю. Мама вечно занята. Даже если готовила, то просто оставляла порцию: «Я всё сделала, поешь, когда проголодаешься». Кажется, мы вообще ни разу не ставили набэ на стол.
— А-а...
— У меня тоже. Сейчас мы едим вместе с Аманэ-куном, но раньше я была лишена такой возможности.
Махиру тоже росла в одиночестве, хотя причины и отличались от ситуации Ицуки. Аманэ замялся, не зная, как поддержать разговор, но тут Читосэ расплылась в хитрой улыбке.
— Зато теперь-то вы каждый день вместе!
— Сотри эту ухмылочку.
— Не-а!
Легкомысленность Читосэ часто приходилась как нельзя кстати. Аманэ мысленно поблагодарил её за то, что она так ловко развеяла повисшую в воздухе тяжесть, и закинул в рот остатки остывших гёдза.
— Вот поэтому я и говорю, что такие посиделки — это круто. Хотя профитроли Чи меня немного напрягают.
— Ага. Круто было бы повторить.
— Мы ещё эту партию не доели, а ты уже следующую планируешь. Сначала насладись тем, что есть.
— Тоже верно... Вкусно.
— Вот, налегай.
— Эй, не наваливай с горкой! Сейчас через край польётся!
Решив пресечь тоску на корню, Аманэ до краёв наполнил опустевшую пиалу друга мясными шариками, куриными бёдрышками и гёдза. Игнорируя возмущения Ицуки, он подкладывал добавку.
— Он так заботу проявляет, да?
— Это очень в духе Аманэ-куна.
— О чём шепчетесь?
— Да так, ни о чём.
— Ничего особенного.
— ...Ну, допустим.
Девушки явно не собирались делиться секретами. Аманэ бросил попытки выведать правду и положил себе порцию — вполовину меньше той, что от души навалил другу.
На подносе ещё хватало продуктов. Аманэ подкидывал их в котелок по мере необходимости, рассеянно наблюдая за тем, как быстро пустеет посуда.
— Мешочки с моти просто отпад... — вдруг пробормотала Читосэ. — Интересно, сколько нам ещё осталось вот так беззаботно собираться и веселиться?
Все посмотрели на неё. На губах Читосэ по-прежнему сияла улыбка, но в голосе проскользнула грусть.
— Умеешь же ты нагнать тоску.
— Да нет, просто родители уже пилят, мол, пора браться за ум. Учителя твердят про собранность. Все потихоньку впрягаются в подготовку к экзаменам. Да и вы с Аманэ стали куда серьёзнее, скажешь, нет?
— Я всегда считал себя серьёзным... Но да, отношение к учёбе меняется. В следующем году мы станем выпускниками.
Время неумолимо. Всего через пару месяцев Аманэ и остальные автоматически получат статус выпускников.
Хочешь в университет — бросайся в горнило экзаменационной войны. И единственным оружием в ней станут знания.
Аманэ твёрдо решил поступать. Он не хотел в случае провала вешать на родителей лишние траты на дополнительные курсы, поэтому готовился пахать. Но само давление грядущих экзаменов ложилось на плечи тяжёлым грузом.
— Мир вокруг не рушится, но всё постепенно меняется. И поэтому такие вечера, когда всё по-старому, кажутся ещё ценнее, — мягко произнесла Махиру.
— Во-во, и я о том же! Время тусовок истекает. Мы с Иккуном собираемся в другой универ, не туда, куда вы с Аманэ. Придётся зубрить. Раз мы больше не сможем вот так запросто зависать, я хочу делать это чаще сейчас, пока можно!
— Это точно. Когда прижмёт, станет не до игр.
Все четверо планировали поступать в университеты. И каждому предстояло прокладывать свой собственный путь.
Аманэ и Махиру выбрали один вуз, а Ицуки и Читосэ — другие. Подходы к подготовке, репетиторы, расписание пробных тестов — всё будет разным. Их свободное время перестанет совпадать.
Наверное, поэтому неугомонная парочка и решила запастись воспоминаниями впрок. И сегодняшняя вечеринка была частью этого плана.
— До экзаменов ещё есть время, но да, гулять лучше сейчас... Главное — учёбу не забрасывайте, договорились?
— Да понимаю я! Мешать вам не буду. Поэтому и хочу повеселиться от души, пока можно!
— Смотри не обожгись от переизбытка эмоций.
— Уже! Аж язык щиплет!
— Дурочка.
— Я принесу холодненького.
«Могла бы и раньше сказать», — подумал Аманэ. Махиру без лишней суеты, но быстро поднялась из-за стола и поспешила на кухню.
— Это потому, что ты хватаешь еду прямо из кипятка.
— Оно так аппетитно выглядело! Можно я потом съем мороженое?
— Откуда ты знаешь, что у меня есть мороженое?
Мороженое у него действительно водилось даже зимой, но откуда такая уверенность?
— Махирун проболталась! Ты ей сказал, что лопать мороженое в тёплой комнате — это кайф!
Со стороны кухни под шум льющейся воды донеслось виноватое: «Извините».
Аманэ лишь мысленно хмыкнул. Не такой уж и секрет, можно закрыть глаза. К тому же обожжённый язык действительно лучше охладить. А о калориях пусть Читосэ беспокоится сама.
— ...Ладно. Но только при условии, что ты доешь свои профитроли.
— Хо-ро-шо!
— А ты с ней всё-таки мягок, — хмыкнул Ицуки.
— Заткнись.
«Всё равно не такой мягкий, как ты», — мысленно огрызнулся Аманэ. Ицуки, который всё-таки стал жертвой эксперимента с сосисками и профитролями в мисо-бульоне, видимо, вспомнил этот незабываемый вкус, потому что его лицо невероятно перекосило. Аманэ не выдержал и расхохотался.
Когда котелок опустел, Читосэ без проблем отправила в желудок ещё и профитроли. Довольно жмурясь, она похлопала себя по животу. Как в неё столько влезло — оставалось загадкой: она даже не выглядела объевшейся.
— Уф-ф, наелась! Довольна как слон!
— Умяла всё за милую душу.
— Для десерта всегда есть отдельный желудок! Было здорово!
— Я просто счастлив, что обошлось без происшествий. И яминабэ в будущем не предвидится.
— Э-э...
— Переводить продукты ради сомнительных экспериментов — это перебор.
Даже обычно снисходительная Махиру не горела желанием играть в продуктовую рулетку, поэтому лишь вежливо улыбнулась в ответ на недовольное мычание Читосэ. Ходячий генератор хаоса явно планировал очередную пакость, но сейчас расстроенно опустил брови.
— Бли-и-ин... Ну ладно. А на следующий раз можно рассчитывать?
— Почему бы и нет. В таких посиделках нет ничего плохого. Главное — знать меру.
Аманэ не имел ничего против. Изредка собираться шумной компанией было весело. К тому же Махиру это радовало. Он не видел проблемы в том, чтобы повторить ужин. Естественно, при условии, что никакого яминабэ не будет.
— Ты сегодня подозрительно добрый. Съел что-то не то?
— Всякую дрянь ели вы с Читосэ. Ты же сама сказала: иногда полезно расслабиться и ни о чём не думать. Пусть это останется ещё одним хорошим воспоминанием. Я не против.
— Фью-фью! Какой душка!
— Чи, перегнёшь палку — он закроет тебе сюда вход, так что притормози.
— Ицуки сегодня на удивление сообразительный.
Аманэ уже подумывал выписать подруге временный запрет на посещение квартиры, но необходимость отпала.
— Эй, звучит так, будто я обычно тупой!
— Просто ты либо не чувствуешь границ, либо умело притворяешься.
Обычно Ицуки прекрасно знал меру, но в компании Аманэ порой забывался и переходил черту. То ли от переизбытка эмоций, то ли специально разряжал обстановку, переводя разговор в нужное русло.
Аманэ понимал: друг делает это из доверия. Да и палку Ицуки не перегибал, так что Аманэ не отчитывал его всерьёз. Однако, услышав правду в лоб, Ицуки виновато закусил губу.
— Заткнись, заткнись, заткнись.
— Вот так он скрывает смущение! Наш Иккун сегодня такой искренний!
— ...Чи, это скверная привычка.
— Но ты же любишь меня именно за это! Тут уж ничего не поделаешь!
Против такого обезоруживающего и искреннего заявления, подкреплённого милой улыбкой, у Ицуки не нашлось аргументов. Его хвалёная беззаботность мигом испарилась, и он притих.
— Сегодня мы наблюдаем редкого Ицуки, верно, Махиру?
— Фу-фу, это точно.
— И ты туда же, Шиина-сан...
Если продолжить издеваться, Ицуки окончательно надуется, так что пора было притормозить.
Читосэ и без них припомнит ему этот момент ещё не раз.
И всё же, глядя на упрямо сжатые губы друга, Аманэ не выдержал и рассмеялся. Махиру и Читосэ тут же подхватили.
Смех троицы слился воедино. Покрасневший Ицуки в отчаянии выкрикнул: «А ну тихо!», но друзья лишь сквозь слёзы просили прощения, продолжая наблюдать за его нелепыми попытками скрыть смущение.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Эй-эй! Раз уж мы затеяли набэ-пати, давайте в следующий раз устроим вечеринку с такояки! У меня дома валяется классная мини-такоячница!
Спустя несколько дней Читосэ выдала эту гениальную идею прямо с порога. Аманэ тяжело вздохнул и переглянулся с Махиру.
— Она явно вошла во вкус. Прикрывается воспоминаниями, лишь бы потусить.
— Н-ну-ну. Но ведь это так весело, правда?
— ...Боже мой.
Махиру, пытавшаяся его успокоить, выглядела скорее довольной, чем удивлённой. «Раз Махиру нравится, то пусть», — сдался Аманэ. Он понимал: узнай Ицуки об этой слабости, обязательно отомстит за прошлые подколки. Аманэ оставалось лишь беспомощно улыбнуться.
Поддержать переводчика:
• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam
В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN