Спешл Бук|Драма-CD 5
Конец весенних каникул. Аманэ и Махиру, как обычно, неспешно проводили время после обеда.
Сегодня Аманэ предстояла подработка, но из-за сдвига в графике смена начиналась только ближе к вечеру. Поэтому он решил провести свободные часы с Махиру: они просто сидели рядышком и болтали ни о чём. Телевизор, работавший скорее для фона, передавал новости о цветении сакуры.
— Вот и сезон сакуры настал.
— В этом году она зацвела рано по всей стране. У нас деревья тоже вовсю распускаются, думаю, через пару дней будут в полном цвету.
Сакура в этом году действительно расцвела раньше обычного. В районе Аманэ тоже официально объявили о начале цветения, и местные жители с нетерпением ждали, когда берега реки окрасятся в нежно-розовый.
— Понятно. Наверное, хорошо, что самый пик выпал на каникулы. Что будем делать в этом году? Хочешь сходить на ханами? Если не любишь толпу, можем и пропустить.
Прошлогодний поход сложно было назвать полноценным ханами — скорее, обычная лёгкая прогулка. Но раз уж Аманэ специально освободил несколько дней, ради Махиру стоило пойти и полюбоваться сакурой.
— Кстати об этом. Читосэ-сан предложила всем вместе сходить на ханами. Пока это не точно, просто идея.
— Вполне в её духе, она же обожает всякие мероприятия... Я-то не против, а ты что скажешь, Махиру?
— Я тоже хотела куда-нибудь выбраться, так что это предложение пришлось как нельзя кстати. ...В прошлом году мы ходили вдвоём с тобой, Аманэ-кун, так что в этом году можно сходить и со всеми.
— Ты больше не ненавидишь весну?
Когда-то Махиру призналась, что ненавидит весну. Аманэ знал причину, поэтому старался не поднимать эту тему, но ему стало интересно, как она относится к весне сейчас. Он обеспокоенно взглянул на девушку, однако её улыбка ясно дала понять — переживать не о чем.
— Ну хватит. Когда это было? ...Разве мне может быть неприятно время, которое я провожу вместе с тобой, Аманэ-кун? К тому же, у нас с ней связано столько воспоминаний.
— Понятно, отлично. Напишешь тогда Читосэ, что мы согласны? Если она в деле, то и Ицуки придёт. Надо будет потом ещё раз обсудить планы.
Конечно, лучше бы она предложила это чуть раньше, но Аманэ понимал — у ребят хватает своих дел, винить их не в чем. Чем жаловаться, конструктивнее обсудить расписание.
— Ты прав. Какое бэнто будем готовить в этом году?
— Яичный рулет — это святое.
— Хе-хе, этого следовало ожидать. Как-никак, речь об Аманэ-куне. Я ведь о тебе почти всё знаю.
— Ой, как страшно. Ты, наверное, знаешь всё, от моего роста до веса и вообще каждую мелочь.
«И почему она вдруг замолчала и отвела взгляд?»
— Ты чего молчишь?
— А, Ч-Читосэ-сан ответила. Сказала, что спросила Акадзаву-сана, и в этот день он свободен.
— Ушла от темы...
Рост они обсуждали после медосмотра, а вес легко отслеживался в истории умных весов, поэтому осведомлённость Махиру не удивляла. Аманэ не видел в этом проблемы, но раз она отвела взгляд, значит, догадка попала в цель. Возможно, она знала о нём куда больше, чем он мог вообразить. От этого становилось немного не по себе.
«И что же такое она обо мне знает?»
— В-вовсе нет. Лучше скажи, Аманэ-кун, ты ведь говорил, что послезавтра у тебя нет подработки. Ты свободен? Может, тогда послезавтра?
Она явно и крайне неумело переводила тему, но даже если продолжить расспросы, Махиру вряд ли честно во всём признается. При желании он мог бы её расколоть, или даже силой разомкнуть эти упрямо сжатые губы и вытянуть правду. Так вышло бы куда быстрее. Но тогда Махиру перестанет с ним разговаривать, поэтому он решил оставить всё как есть.
— Ну да. Давай тогда определимся со временем, а потом обсудим обед...
— Насчёт этого... Читосэ-сан кое-что предложила.
— Что именно?
— Она предложила, раз уж мы собираемся, пусть каждый принесёт бэнто собственного приготовления. Сказала, ей неловко, что готовлю всегда только я, и иногда можно сделать и так.
Обычно на таких мероприятиях стряпала исключительно Махиру. И не по принуждению — она сама хотела кормить друзей домашней едой. А если точнее, хотела готовить любимые блюда Аманэ и радовать его. Собрать бэнто для ханами на четверых — задача не из лёгких, поэтому Аманэ планировал помогать ей на кухне. Однако идея принести каждому своё блюдо звучала свежо, и такое разнообразие могло пойти на пользу.
— Вообще-то я собирался готовить вместе с тобой... Но судя по её словам, мы тоже должны готовить отдельно?
— Похоже на то. Выходит, каждый из нас четверых принесёт своё бэнто.
— Ну, готовить я умею, так что это не проблема. Для меня-то.
— Для меня-то...
— А вот Читосэ...
Тотальное отсутствие доверия. Сгусток нестабильности и непредсказуемости. Девушка казалась живым воплощением концепции «аномалии». Нельзя сказать, что она производила тёмную материю — Аманэ лично видел, как она вполне нормально готовила на кулинарных уроках. Главную тревогу вызывали кулинарные сюрпризы, рождённые её внезапными идеями.
— Читосэ-сан ведь умеет готовить.
— Ты и сама прекрасно понимаешь, что проблема не в этом.
— ...Если она, ну, не будет ориентироваться исключительно на свой вкус при добавлении специй, то проблем быть не должно...
Махиру тоже отвела взгляд. Судя по всему, слова Аманэ напомнили ей, что Читосэ как раз из тех, кто способен сотворить нечто подобное.
— В том-то и дело, что она вполне на это способна... К тому же, раз каждый приносит своё, нам тоже придётся это есть...
— Мне-то нормально.
— И тут ты меня предаёшь. А-а-а. Как мне грустно.
— Э-это просто шутка. Я обязательно поговорю с Читосэ-сан.
Он картинно изобразил грусть и бросил «как жестоко», заставив запаниковавшую Махиру судорожно оправдываться. Дурачась, Аманэ спрятал вполне реальные опасения глубоко в душе.
— Я тоже шучу. ...Ну, она же должна понимать ситуацию. Наверное.
— То, что ты повторил это дважды, говорит о неуверенности...
— Скорее об отсутствии доверия. Вспомни День святого Валентина.
— ...Она умеет держать себя в руках!
Между «уметь» и «делать» лежала огромная пропасть, и хуже всего то, что никто не знал, какой путь выберет Читосэ.
— Хотелось бы верить твоим словам, Махиру.
— Я строго-настрого её предупрежу. ...Кстати, а как готовит Акадзава-сан?
— Ицуки? А-а, он ведь на самом деле парень с руками, за что ни возьмётся — всё получается. Не думаю, что он не справится. По крайней мере, по рецепту приготовить сможет.
За Ицуки он не переживал совершенно. Пусть тот и любил подурачиться, но грань никогда не переходил. К тому же друг отличался завидной ловкостью, схватывал всё на лету и без проблем справлялся с любым делом.
В конце концов, семейные ужины в доме семьи Акадзавы случались редко. Ицуки частенько стряпал для себя сам и набил руку. Аманэ не припоминал, чтобы друг когда-либо травился — за исключением случаев дегустации острой стряпни Читосэ. Так что за него можно не волноваться.
— Тогда я спокойна. Он парень сообразительный, так что я не особо и переживала.
— Да всё будет в порядке. В реальной жизни создатели тёмной материи встречаются не так уж часто.
— Я вообще не понимаю, как можно нечаянно приготовить что-то несъедобное... Если следовать рецепту, блюдо может выйти некрасивым, недожаренным или подгоревшим, но полной катастрофы не случится.
Существовали, конечно, и самоучки. С необоснованной уверенностью в собственной гениальности они брались за готовку без рецепта и пускались в эксперименты, не зная даже азов. Но в окружении Махиру таких кадров не водилось, поэтому она и не могла подобного представить. Аманэ лишь радовался отсутствию у неё таких знакомых, а ещё больше — что сам не относится к их числу.
— Наверное, там замешано какое-то чудо... Даже у меня, когда я не умел готовить, еда не превращалась в угли.
— Если подумать, ты так вырос, Аманэ-кун. Теперь можешь спокойно готовить и еду, и бэнто.
— Я всё-таки не зря учусь у тебя. Хотя, если скажешь сделать кярабэн, я пас.
Благодаря урокам Махиру он освоил азы, а начав стряпать самостоятельно, научился готовить вполне сносные блюда. Разница между их навыками, конечно, не походила на пропасть между небом и землёй, но уж точно напоминала разрыв между любителем и профессионалом.
Он без проблем собирал бэнто, тем более что они с Махиру готовили обеды по очереди. Переживать ей не о чем, а эта подколка служила лишь доказательством доверия к Аманэ.
И всё же создать кярабэн — бэнто в виде персонажей, требующее художественного чутья и ловкости рук, — Аманэ с его навыками вряд ли сумел бы на достойном уровне.
— Кярабэн... Я знаю, что это такое, но вживую никогда не видела.
— А-а... Ну, в старшей школе его редко увидишь.
— Ты ведь только что из вежливости это сказал.
Аманэ помнил, как в детстве ему собирали такие бэнто, но стоило задуматься, уместно ли об этом упоминать, как Махиру мгновенно раскусила его тактичность. Оставалось лишь криво усмехнуться.
— Прости. ...Просто у меня и мама, и папа рукастые, так что в детском саду у моих бэнто всегда была какая-то тематика. Персонажи из токусацу, которые мне тогда нравились, поезда и всё в таком духе.
В памяти всплывали бэнто с самыми разными мотивами: персонаж-булочка с лицом из бобовой пасты, борец со злом в маске и байкерском костюме, обожаемые Аманэ поезда или соседские коты.
— У тебя потрясающие родители.
— Сейчас я понимаю, что они не жалели сил и были очень заботливыми. Они правда берегли меня. Я им безмерно благодарен. Мне нужно брать с них пример.
— ...Эм, да, согласна.
Почему-то она запнулась на полуслове. Аманэ взглянул на девушку, но та лишь замотала головой, всем видом показывая: ничего не случилось.
— В общем, на этот раз нас на ханами будет четверо, и каждый принесёт своё бэнто, так?
Понимая, что она всё равно промолчит, Аманэ оставил расспросы и просто уточнил планы на послезавтра.
— Да, план именно такой.
Махиру кивнула, глядя на экран телефона. Видимо, получила подтверждение от Ицуки и Читосэ.
— Бэнто, значит... — пробормотал Аманэ. — Хм, что же приготовить? Надо будет потом полистать рецепты. Раз уж на то пошло, хотелось бы положить то, что они любят.
Если уж готовить для друзей, то лучше выбрать их любимые блюда — так все останутся довольны. Разумеется, он собирался строго следить за балансом питательных веществ, поэтому концепция вырисовывалась следующая: полезно, вкусно и из любимых продуктов.
«Ну, супер-острое можно и не класть», — подумал Аманэ, решив оставить этот жанр Читосэ, которая наверняка притащит нечто подобное для себя. Пока он в уме составлял меню, Махиру забавно хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
— Хе-хе... Мне кажется, Аманэ-кун, ты очень похож на своих родителей.
— Думаешь?
— Да, очень. ...Жду не дождусь нашего ханами.
Видя, как Махиру искренне предвкушает этот день, Аманэ поставил перед собой новую цель: приготовить бэнто, которое порадует её ещё больше. Заразившись её настроением, он мягко улыбнулся.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
В день ханами, вопреки опасениям, над головой раскинулось чистое голубое небо.
— Утречко! Ох, сегодня пришлось рано встать!
Они договорились встретиться у подъезда. Читосэ, что случалось крайне редко, ждала друзей ещё до того, как они спустились. Видимо, она не врала насчёт раннего подъёма, потому что тут же широко зевнула.
Стоявший рядом Ицуки вставил:
— Вообще-то это я тебя разбудил.
Он выглядел бодрым и свежим, а на лице сияла привычная беззаботная улыбка.
— Доброе утро. Я сегодня тоже встала пораньше, чтобы всё подготовить.
— Хорошо, что сегодня солнечно. А то был бы дождь — пришлось бы весь день торчать у Аманэ дома и болтать ни о чём.
— Почему обязательно у меня дома?
— Эм, предлагаешь нагло ввалиться к Шиине-сан?
— Нет, конечно. А-а... Я понимаю, что мой дом — единственный вариант.
Было очевидно, что квартира Аманэ — единственное место, где они могли собраться вчетвером без лишних стеснений. В дом Махиру не решился бы зайти Ицуки (не говоря уже об Аманэ). А дома у Читосэ её отец и старший брат постоянно рычали бы на Ицуки (по словам самой девушки).
Квартира Ицуки таила самую большую проблему. Обычно Дайки отсутствовал, но столкнись они случайно в коридоре, для Читосэ это стало бы колоссальным стрессом. К тому же Ицуки потом пришлось бы выслушивать отцовские придирки. Раз уж появилась возможность избежать нервотрёпки, лучше ею воспользоваться.
Однако говорить об этом вслух тоже не стоило. Аманэ лишь обречённо кивнул, а Ицуки с облегчением расслабил брови.
— Вот видишь? Ладно, погода отличная, так что всё супер. Наконец-то настал день, когда мы сможем от души наесться домашнего бэнто Шиины-сан! А то Аманэ жадина, никогда не делится.
— С какой стати я должен делиться едой, которую приготовила Махиру? К тому же, своим я с тобой иногда делился.
— Ну понимаешь, бэнто от милой девочки, которая отлично готовит, всяко приятнее, чем стряпня хмурого парня.
— Ну ты и...
— Ты ведь с удовольствием съешь бэнто не только от «милой девочки, которая отлично готовит», но и от своей любимой-прелюбимой девушки, да?
— К-конечно же.
— У тебя голос деревянным стал. ...Спрошу на всякий случай: с тобой точно всё будет в порядке?
Аманэ прекрасно понимал причину столь резкой перемены тона. Страх перед «чудо-кулинарией» Читосэ пустил глубокие корни в подсознании Ицуки.
— И нечего во мне сомневаться, это грубо! Это обычная еда, я даже дала братику попробовать!
— Вспомни о своих прошлых грехах. Хотя, надо признать, готовишь-то ты неплохо.
Читосэ отнюдь не обделили кулинарным талантом. Просто её дикие вкусы слишком сильно искажали рецептуру, порождая нечто, абсолютно несовместимое с пищеварением Аманэ.
— Вот именно! Как-никак, я тоже ученица Махирун!
— Даром мне не нужна такая младшая соученица.
— Жестоко!
— Ты же постоянно выпрашиваешь у Махиру рецепты остренького...
Формально Аманэ встал к плите раньше, поэтому считался старшим учеником, но признавать подобную «младшую сестру» он категорически отказывался. Благодаря Читосэ — а точнее, из-за неё — арсенал острых блюд Махиру неуклонно расширялся. И хотя для Аманэ она убавляла количество перца, сама вероятность появления жгучей еды на столе его совершенно не радовала.
— Ну-ну. Ты же сегодня не положила ничего супер-острого, да?
— ...Ага.
— Она откровенно отвела взгляд.
— Может, купить по дороге питьевой йогурт?..
— Иккун, как грубо! Ничего там такого нет!
Ицуки, главный дегустатор её стряпни, с совершенно серьёзным лицом потирал живот, переживая за пищевод, желудок и пятую точку. Читосэ возмущалась наговорам, но ребята проявляли вполне обоснованную осторожность, подкреплённую суровыми фактами из прошлого.
— Давайте всё-таки поверим словам Читосэ-сан. Когда попробуем — узнаем.
— Даже Махирун сомневается!
— День святого Валентина.
— Я раска-а-аиваюсь.
— Ну и заноза...
И по лицу, и по поведению читалось: она абсолютно не раскаивается.
— Ладно-ладно. Желудки вы точно не сорвёте. А вообще, я больше всего жду бэнто Аманэ!
— А не Махиру?
Кулинарное превосходство Махиру признавали все, поэтому ждать её бэнто казалось логичным. Но Читосэ назвала имя Аманэ. Конечно, он научился неплохо готовить, да и Читосэ наверняка пробовала его стряпню. Но если бы его спросили, стоит ли так предвкушать его еду, Аманэ бы решительно помотал головой.
— То, что бэнто Махирун будет вкусным, и так понятно. Мне нужно проверить, насколько вырос Аманэ!
— Возомнила о себе... Да и вообще, ты же время от времени таскаешь еду из моего бэнто.
— И всё-таки, когда готовишь для себя и когда для кого-то другого — это разные вещи.
— Ну, в этом есть смысл.
Аманэ и сам считал: еда, в которую вложили душу ради улыбки близкого человека, получается куда вкуснее стряпни исключительно для себя.
— Самое вкусное бэнто ты наверняка приготовил для Махирун, так что я рассчитываю на второе место по вкусности!
— Заткнись. Ну это же очевидно, — буркнул он.
Читосэ с хитрой ухмылкой начала тыкать его в бок:
— Ага, признался!
Чтобы спастись от её раздражающего взгляда, Аманэ отвернулся.
— А моё бэнто, значит, никто не ждёт?
— Иккун всё делает идеально. Это скучно. Хочу, чтобы ты меня поразил!
— Чи-сан, не требуй невозможного.
— Да бэнто вообще не должно быть весёлым...
Для Читосэ интерес всегда стоял на первом месте. Не сказать, чтобы она совсем плевала на вкус, но он явно уступал первенство. Здравый смысл требовал питательности и пользы, но жажда веселья с лихвой перекрывала эти скучные мелочи — вполне в духе Читосэ.
— Но я понимаю её желание удивлять и радовать. Мне тоже всегда хочется, чтобы моя еда приносила и приятное удивление, и чувство уюта.
— Махиру всегда готовит столько разных блюд, поэтому я каждый раз жду с нетерпением. Да и готовить рядом с тобой, когда ты меня учишь, тоже весело.
— Вот поэтому я и жду сегодняшнего бэнто!
— Не думаю, что оно оправдает твои ожидания.
Он боялся разочаровать друзей и хотел попросить не возлагать на его кулинарные таланты больших надежд. Но Ицуки и Читосэ прямо-таки светились от предвкушения.
— Хе-хе-хе. Ладно, сохраним интригу. Давайте скорее выдвигаться!
— Лишь бы нашлось место, где присесть.
Хотя они договорились встретиться до полудня, с учётом дороги время близилось к обеду. В этот час толпы людей стекались в парки, так что поиски свободного места грозили затянуться.
«Тут уж ничего не поделаешь, многолюдный город», — пронеслось в голове у Аманэ.
Они с Ицуки лишь пожали плечами и пошли следом за подпрыгивающей от нетерпения Читосэ, которая тянула Махиру за собой.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
Аманэ с друзьями добрались до места на поезде. Над аллеей уже кружились на ветру нежно-розовые лепестки сакуры, а всё пространство под деревьями заполнили такие же любители ханами.
— Вау, красотища! Уже вовсю цветёт!
— Хорошо, что выбрались сегодня. Скоро лепестки начнут опадать, так что мы как раз вовремя.
Чем раньше сакура зацветает, тем быстрее облетает. Они подгадали идеальный момент. Аманэ искренне порадовался, что на сегодня не взял подработку.
— Есть где-нибудь свободное место?
— Тут людей поменьше, должно найтись... Вон там, кажется, хватит места для коврика.
Ицуки указал на лужайку в стороне от густой толпы, прямо под деревьями. Обычным посетителям, пришедшим любоваться цветением, оно вряд ли бы подошло. Но компании Аманэ шикарные виды были не так уж важны, поэтому место годилось в самый раз.
— Далековато от сакуры, но для пикника сгодится. Какое облегчение.
— Тогда побежали занимать! Пошли, Махирун!
— А? И-иду, подожди, Читосэ-сан!..
Глядя, как неугомонная Читосэ тащит за собой Махиру, Аманэ невольно улыбнулся.
— Умчалась... Сколько же в ней энергии.
— Ну, сам понимаешь. Чи просто хочет приободрить Шиину-сан, вот её и прёт.
— Приободрить?
— Ага. Та вроде ходила сама не своя в начале каникул. Чи за неё переживала.
— А-а...
Ицуки наверняка имел в виду визит Сатоши. Да и встреча с Саё выбила Махиру из колеи. Как ни старалась она скрыть переживания, Читосэ пробила эту броню и всё поняла. С одной стороны, Аманэ радовало, что подруга так тонко чувствует Махиру. С другой — ему было горько от того, что боль девушки оказалась настолько сильной, что спрятать её не удалось.
Но сейчас Махиру определённо справилась. Точнее, приняла ситуацию и воспрянула духом, так что повода для волнений больше не было.
— Но Чи она ничего не объясняла. Видимо, это не та тема, которой можно легко делиться. Поэтому Чи решила просто общаться как обычно и всячески её тормошить — мол, это лучшее, что можно сделать.
— ...Это очень помогает. Думаю, Махиру только рада.
Излишняя забота заставила бы Махиру лишь плотнее натянуть маску. Обычное общение стало для неё лучшим лекарством.
— Вот и славно. Да и я просто увязался следом, чтобы поесть стряпню Шиины-сан.
— ...Спасибо тебе.
— Да я-то вообще ни при чём.
— Эй, парни, идите скорее сюда!
Услышав звонкий голос Читосэ, к счастью, абсолютно не умевшей «читать атмосферу», Аманэ и Ицуки переглянулись.
— Нас зовут. Пошли?
— Ага.
Улыбнувшись, они поспешили к девушкам, машущим им издалека.
Место, которое те застолбили, находилось в стороне от сакуры, зато здесь можно было спокойно расстелить коврик на четверых, не ввязываясь в территориальные войны с соседями.
— Фух, хорошо, что свободно. Отсюда тоже отлично видно сакуру, так что всё супер! Но главное-то — бэнто!
— Наглядный пример поговорки «лучше данго, чем цветы»… [1]
[1]: Лучше данго, чем цветы — японская пословица, означающая предпочтение практичной пользы (еды) эстетическому удовольствию (любованию цветами).
— Цыц. Так-так, время пришло, пора доставать еду!
— Меня пугает твой энтузиазм.
Читосэ аккуратно разулась, но плюхнулась на коврик с таким нескрываемым ликованием, что Аманэ стало не по себе. Она вполне могла высыпать в еду гору приправы шичими или нарезать целый стручок красного перца, беззаботно приговаривая: «Сегодня сыпанула от души!».
— Кто первый?
— Давайте я. У меня без сюрпризов, стандартное бэнто. Но за вкус ручаюсь.
Начни Махиру первой, и планка ожиданий для остальных мгновенно взлетит до небес. Но, зная её характер, именно в её обеде будет меньше всего безумств, так что всё логично.
Скромно улыбнувшись, она извлекла из термосумки контейнер чуть больше обычного — как раз чтобы перекусить вчетвером.
— В твоей стряпне, Шиина-сан, никто и не сомневается. Стопудово вкуснотища.
— Хе-хе, спасибо. Я постаралась учесть ваши вкусы и баланс питательных веществ.
С этими словами она сняла крышку. Внутри лежал классический набор для бэнто. И, конечно же, по просьбе Аманэ она не пожалела яичных рулетиков. Нашлось место и обилию овощей — ради ярких красок и витаминов.
Но взгляд приковывало другое: рядом стоял ещё один маленький контейнер размером с ладонь. Стоило Махиру открыть его, как внутри зловеще сверкнула красно-коричневая масса, явно не предназначенная для желудков Аманэ и Ицуки.
— Выглядит просто супер, и сто процентов безумно вкусно... И есть удобно, и так ярко... Ой, а это что, мне?
— Да. Это лацзыцзи. Я готовила его в защитных очках и маске.
— В чём?..
Это уже не кулинария, а работа с токсичными отходами.
— Я, конечно, положила поменьше специй, но в процессе воздух всё равно стал обжигающим.
— Жуть.
Видимо, вопрос «что ещё за обжигающий воздух?» ясно читался на лице Аманэ, потому что Махиру с кривой усмешкой пояснила: «Жгучие вещества под воздействием кипящего масла испарились, и начался кошмар». От таких подробностей стало лишь страшнее.
— Я хотела, чтобы вы попробовали его хрустящим, прямо со сковороды, но в коробке мясо немного отсырело. Впрочем, всё равно должно быть вкусно.
— Я вообще смогу это проглотить?..
— Я покормлю тебя с палочек!
— Обойдусь без твоих медвежьих услуг.
— Жестоко!
Ничего жестокого. Просто Читосэ, руководствуясь исключительно благими намерениями, предлагала билет в один конец.
Читосэ обиженно надулась на моментально отказавшегося Ицуки, но тот намеренно проигнорировал её взгляд. Сияя улыбкой, он достал из сумки простой свёрток.
— Тогда я следующий. Та-дам! Бэнто под кодовым названием «То, что надо!».
— Понимаю, о чём ты.
Ицуки продемонстрировал то, что недавно завирусилось в сети: рисовые шарики, обёрнутые водорослями, жареные сосиски и огромный кусок омлета. Простая, но стопроцентно вкусная еда.
С его талантами он мог бы замахнуться на нечто более изысканное, но остановился на этом наборе, строго следуя заявленной концепции.
— Онигири, сосиски и омлет — всё просто, прямо как завтрак. Зато беспроигрышно вкусно.
— А я-то думала, ты заморочишься.
— Шиина-сан-то точно заморочится, да и Аманэ ради других постарается на славу. А Чи наверняка учудит что-нибудь эдакое. Вот я и решил сыграть на контрасте чем-то донельзя простым.
— «Учудит», скажешь тоже.
— А разве нет?
— ...Всё в пределах нормы! Вот, смотрите!
Раз уж речь зашла о «пределах нормы», значит, она сотворила нечто откровенно пограничное. Понимает ли она это сама?
Контейнер, который Читосэ выудила словно в оправдание, оказался доверху забит блюдами, подозрительно напоминающими ту самую «спецпорцию» Махиру.
— Стесняюсь спросить, а вот этот целый стручок красного перца — это не «учудила»?
— Да у Махирун его тоже навалом! У неё вообще всё выглядит ядрёнее моего!
— Так это же всё специально для тебя...
Предложи Махиру такое Аманэ, он бы всерьёз усомнился в благоразумии собственной девушки и осторожно уточнил: «Махиру-сан?..». Но та явно стряпала исключительно для Читосэ. Остальным предлагалось пробовать лишь на свой страх и риск чисто из любопытства.
— Ну, с перцем тут явный перебор, но выглядит аппетитно. ...Желудок и горло ведь не отвалятся?
— Ой, ну скажешь тоже! Прекрасному голосу Иккуна ничего не грозит... Наверное?
— Чёрт, мне реально стало страшно.
— Надо было всё-таки взять питьевой йогурт.
— Если совсем припечёт, скинемся на «камень-ножницы-бумагу» и сгоняем в комбини.
— Договорились.
— Эй, вы там! Хватит сомневаться в еде ещё до дегустации! А у тебя самого что за бэнто, Аманэ?
Сама виновата, раз наготовила таких подозрительных блюд. Но меню уже не поменяешь, так что пусть отдуваются повариха и её парень. С этой мыслью Аманэ заглянул в свою термосумку и нащупал два контейнера.
— ...А, у меня их два. Тот, что поменьше, — для Махиру. А второй — на всех.
Он вытащил оба: один водрузил в центр, к остальным обедам, а второй, поменьше, протянул Махиру.
— А почему два?
Прежде чем отвечать Читосэ, Аманэ хотел, чтобы Махиру первой увидела содержимое.
— Махиру, открой.
— А? Д-да... С твоего позволения.
Девушка наверняка догадалась, что он приготовил нечто особенное лично для неё, точно так же, как она — для Читосэ. Со смесью смущения и предвкушения Махиру осторожно приподняла крышку и...
— Э-э, серьёзно?
— Аманэ, ты головой ударился?
— С чего вы взяли?! Махиру просто стало интересно, вот я и сделал!
Не успела Махиру отреагировать, как Читосэ с Ицуки хором усомнились в его вменяемости. Аманэ сердито зыркнул на друзей, бросившись в глухую оборону.
— ...Кума-сан.
Как и пробормотала Махиру, в контейнере лежал онигири в форме медвежонка, вылепленный из риса с фаршем. Аманэ уделил максимум внимания и внешнему виду, и вкусу.
Конечно, «максимум» ограничивался лишь его нынешними способностями. Из-за нехватки опыта и сноровки медвежонок вышел слегка неказистым, но Аманэ изо всех сил старался сделать его милым — именно таким, какие нравятся Махиру.
— Мне не хватило навыков, поэтому он выглядит немного криво, но я пытался слепить твою любимую плюшевую игрушку. У нас тут куча другой еды, поэтому порция скромная... Тебе не нравится?
— Что ты! Он очень милый! Я даже не думала, что ты сделаешь для меня нечто подобное... Спасибо большое.
Махиру энергично замотала головой. Судя по сияющему лицу, сюрприз пришёлся ей по душе.
— Ну, раз уж выпал такой случай. ...Но в школу я такое носить не стану. Если кто увидит, со стыда сгорю.
— А при нас, значит, можно?
— А при вас мне всё равно.
— Вау, какой жест абсолютного доверия. Слушай, а медведь и правда милый. Аманэ, а ты неожиданно рукастый.
— Чего это «неожиданно»? По крайней мере, базу я освоил.
Да, Аманэ и сам признавал свою социальную неловкость, да и особой виртуозностью на кухне не блистал. Но он не жаловался на сообразительность и знал: при должной практике вполне сможет добиться приемлемого результата.
— Разговор о том, что эта твоя «база» на весьма высоком уровне. Может, это всё великая сила любви?
— Чья бы корова мычала.
Услышать подобное от куда более умелого Ицуки казалось лестью, но друг говорил искренне, поэтому Аманэ не смог резко огрызнуться.
— А это, значит, на всех. Реально вырос, раз можешь готовить такие аппетитные штуки. Показать бы это тебе прошлогоднему.
Второй контейнер предназначался для всех. Туда Аманэ сложил в основном то, что ребята уже успели растаскать из его школьных обедов и оценить по достоинству. Ну и о питательности не забыл.
— Я бы в жизни не поверил.
— Ещё бы. И как же так вышло?
— Точно сила любви, как Иккун и сказал!
— Я вообще-то приложил немало усилий.
Подтверди он слова о любви или опровергни — они всё равно продолжат подшучивать. Поэтому Аманэ промолчал. Но он имел полное право так говорить, ведь весь этот год упорно работал над собой.
Он не скажет, что менялся исключительно ради Махиру. Скорее, ради себя самого — чтобы стать парнем, достойным стоять с ней рядом. Умение готовить пригодится в будущем, да и не хотелось сваливать весь быт на девушку. Именно благодаря такому рвению он и добился здесь наибольшего прогресса.
— Ого, даже не отрицаешь.
— Глупо отрицать очевидное. Хоть я и старался для себя.
— О-ля-ля.
— О-ля-ля-ля.
— Махиру, может, оставим этих двоих и поедим вдвоём?
«Хватит лыбиться», — Аманэ зыркнул на сияющую парочку, а затем повернулся к Махиру. Та весело рассмеялась и покачала головой.
— Ну-ну. В этом году я хочу провести ханами вместе со всеми.
— Тогда ничего не поделаешь.
— Сказал, словно одолжение сделал.
— На себя бы посмотрела. ...Так, всё, давайте уже есть.
Аманэ ворчал лишь потому, что эта парочка постоянно над ним подшучивала. Могли бы уже и привыкнуть.
Он по горло сыт их насмешками, так что теперь пора бы набить реальный желудок.
— Тарелки, влажные салфетки и палочки здесь. Угощайтесь. Будете чай?
Как и следовало ожидать от Махиру, она продумала всё до мелочей. Девушка ловко извлекла из сумки необходимые принадлежности.
— Спасибо! Я даже не подумал о тарелках, так что ты нас просто спасла.
— Махирун, Махирун, можно я сразу вот это попробую?
— Конечно. Я ведь специально для тебя и готовила, Читосэ-сан.
— Махирун, обожаю тебя... Приятного аппетита!
Схватив тарелку и дождавшись зелёного света от Махиру, Читосэ с горящими глазами подцепила палочками кусочек ядерного лацзыцзи и отправила его в рот.
При всём уважении к кулинарным стараниям девушки, то нескрываемое удовольствие, с которым Читосэ уплетала это смертоносное на вид блюдо, вызывало первобытный ужас.
— Мне кажется, или в воздухе повис запах перца... Махиру, ты тоже угощайся. Я правда старался, чтобы вышло вкусно.
Если отложить ядерную стряпню в сторону, Аманэ искренне хотел, чтобы Махиру не стеснялась и поела.
Конечно, на фоне её шедевров его еда откровенно блекла. Но он тщательно выверял вкус и постарался оформить всё как можно милее.
— Спасибо большое. Но, эм, я бы хотела ещё немного полюбоваться... Надо сделать фото.
— Нашла чем любоваться. Если захочешь, я тебе ещё таких налеплю.
Махиру с разных ракурсов снимала медвежонка на телефон. Зря она так за него цеплялась: стоило лишь попросить, и Аманэ с готовностью потренировался бы, чтобы в следующий раз вышло куда лучше.
Честно говоря, ему было стыдно, что она увековечивает эту первую, корявую попытку, но Махиру оставалась непреклонна. Она с абсолютной серьёзностью выискивала лучший ракурс, чтобы мишка получился идеальным.
— Это твой первый кярабэн [2], Аманэ-кун, и главное — ты сделал его специально для меня. Такое событие нужно запечатлеть на память.
[2]: Кярабэн — это японский стиль оформления бэнто, где еда выглядит как персонажи мультфильмов, животные или растения.
— Вот это любовь.
— Естественно, я ведь тоже её люблю.
— Фью-фью!
Аманэ считал абсолютной нормой искренне стараться ради любимого человека, но Ицуки, видимо, настолько опешил от прямолинейного признания друга, что аж присвистнул.
Ицуки так воодушевился, что ляпнул какую-то чушь в духе «Ай да сердцеед, хорош!», поэтому Аманэ с добродушной улыбкой повернулся к Махиру.
— Дай-ка палочки. Давай, Ицуки, открой ротик.
Он ещё не прикасался к своим палочкам, так что ничего страшного, если ими покормят друга.
— Стой, тормози! Это же порция Чи!
— А я считаю, что пары обязаны разделять увлечения друг друга. Согласна, Читосэ?
— Угу, угу.
— Не предавай меня! И вообще, с какой стати меня должен с ложечки кормить парень?!
— Значит, если не парень, то нормально. Держи, Читосэ, принимай эстафету. Покорми своего любимого.
Аманэ с безмятежной улыбкой всучил палочки Читосэ. Та, поняв его без слов, радостно оскалилась и перехватила инициативу.
— Ой, ну чего ты ломаешься, Иккун. Смотри, какая вкуснятина! Скажи: «А-а»!
— Да я не ломаюсь... Чёрт, Аманэ, не отрезай мне пути к отступлению!
— Я просто заранее лишаю тебя возможности сбежать и оказать сопротивление.
Зная повадки Ицуки, Аманэ намертво вцепился в его запястье, приковав к месту. Издав жалкий писк «Зараза!», друг заметался взглядом между Аманэ и неумолимо приближающимися палочками с куском жгучего ада.
— Иккун, нельзя ругаться за едой! Тот, кто ругается, получает вот это!
— М-м-м!
Загнанный в угол Ицуки, не успев даже морально подготовиться, получил прямо в рот порцию фирменного лацзыцзи и мгновенно скорчился в агонии.
— Какой кошмар...
Ицуки пришёл в себя лишь тогда, когда Аманэ с наслаждением проглотил кусочек яичного рулета от Махиру.
Читосэ уплетала мясо так, словно ничего не произошло, хотя блюдо оказалось поистине острым: несмотря на прохладную весеннюю погоду, Ицуки мгновенно взмок и отчаянно махал на себя руками, пытаясь остыть.
— Если собираешься подшучивать над Аманэ, знай меру. Иначе получишь сдачи. Во всём нужен баланс!
— Эй.
Аманэ смерил её недовольным взглядом: с какой стати она подразумевает, что над ним будут шутить? Однако Читосэ и бровью не повела.
— Рот горит.
— Но было же вкусно!
— Было... Сначала я подумал, что это обычная жареная курочка с перчинкой, но потом меня разом накрыло онемением, жаром и пряностями... Мясо вроде и обжигает, но вкус настолько насыщенный, что пробивается даже сквозь эту остроту... Нет, всё-таки жжётся...
Видимо, мясо и впрямь вышло ядрёным, но Махиру в своём репертуаре виртуозно сбалансировала жар насыщенным вкусом. Как она сама любила повторять: «Если нужна просто острота, пожуйте сырой перец». Рецепт наверняка продумывался до мелочей.
— Я положила поменьше перца, так что если не разжёвывать сами стручки, есть вполне можно. Отлично подходит к рису, правда?
— Вон тот человек спокойно лопает перец.
— Это исключение из правил.
— Я исключение! Мне приготовили по спецзаказу, вкуснятина-а!
Остатки совести не позволили Читосэ скормить Ицуки чистый перец, но сама она закидывала стручки в рот как ни в чём не бывало.
Аманэ всегда казалось, что в подобных блюдах перец служит лишь для аромата, и жевать его не принято. Впрочем, возможно, он чего-то не понимал.
В отличие от невозмутимой подруги, Ицуки на какое-то время выпал из реальности. Осторожно откусив свой онигири, он прочувственно, чуть ли не со слезами на глазах, выдавил:
— Какое счастье, что я сделал обычные рисовые колобки с солью... Божественно.
— Ну скажи же, вкусно?! А теперь попробуй моё!
— Тут кое-кто жаждет добить мой истерзанный перцем рот новой порцией яда. Изверг.
— Я на всякий случай сделала молочное желе. Если станет совсем невмоготу, собьёшь им жжение. Пакет молока таскать с собой неудобно, поэтому я выкрутилась так...
— Ты даже экстренную помощь продумала. ...Давай, Ицуки, ты уже отошёл. Закинь в себя чего-нибудь ещё, чтобы перебить вкус. Вот, возьми салат с уксусом, кислота поможет.
Запивать острую пищу водой — гиблое дело: жгучие вещества лишь сильнее распространятся по нёбу. Куда надёжнее закинуть в желудок казеин, содержащийся в молоке, или погасить пожар кислотой, например, уксусной или лимонной.
Аманэ стало жаль корчащегося друга, поэтому он подсунул ему салат в надежде поскорее вернуть Ицуки способность нормально воспринимать вкусы. Тот уставился на Аманэ влажными глазами — то ли от слёз благодарности, то ли от невыносимого жжения.
— Такое чувство, будто ты то издеваешься надо мной, то заботишься.
— Никакой я не абьюзер.
И почему он вечно ляпает вещи, напрочь отбивающие всякое желание помогать?
— Уж кто-кто, а Аманэ точно не такой!
— Аманэ-кун всегда добр и заботлив.
— Э-э, я что, остался один против всех?
— Пусть язык Ицуки пока отдохнёт, а мы давайте поедим. Махиру, закончила фоткать?
— Да!
— Отлично. Приятного аппетита.
— Эй, вы реально меня игнорите?
Рассудив, что раз Ицуки способен так бодро огрызаться, то жить будет, Аманэ вместе с Махиру приступили к трапезе. Пропустив возмущения друга мимо ушей, он с нежной улыбкой наблюдал, как девушка аккуратно отщипывает палочками кусочки от рисового медвежонка.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Спасибо за угощение.
Пикники на свежем воздухе всегда разжигают аппетит.
Аманэ посмеивался над Читосэ с её девизом «лучше данго, чем цветы», но, подчистую умяв свой обед, осознал, что и сам того же мнения.
— Спасибо за угощение. Ваша еда тоже оказалась очень вкусной.
Аккуратно сложив ладони в благодарственном жесте, Махиру сияла довольным, румяным лицом. До этого она с донельзя виноватым видом отправляла рисового мишку в желудок, но теперь лучилась счастьем.
— Хотя у Чи местами попадалось нечто жуткое...
— Без экспериментов никуда!
— Всему есть предел. ...Но было вкусно. А вышло бы ещё лучше, не закидывай ты это мне прямо в тарелку.
— Так ты же струсил, Аманэ.
— Ещё бы не струсить.
Аманэ не решался даже потянуться к сомнительному вареву. Однако Читосэ, наплевав на его терзания, принялась без разбору раскидывать еду раздаточными палочками.
На деле острота оказалась вполне терпимой, и Аманэ, как невольная жертва этой раздачи, выдохнул с облегчением. Но обилие жгучих блюд в её меню всё равно вызывало вопросы.
— Я рада, что мои рецепты пошли в ход, Читосэ-сан. Как-нибудь на досуге попробуем и другие.
— Ага, жду не дождусь!
Как далеко зайдут эти двое?
Аманэ разрывался между любопытством и желанием остаться в счастливом неведении. Любой вопрос грозил обернуться назначением на должность дегустатора, поэтому он благоразумно промолчал. Ицуки, сболтнув лишнего за обедом, уже обеспечил себе эту участь, а Аманэ ворошить осиное гнездо не хотел.
— Но всё-таки погодка сегодня что надо, так приятно.
То, что ребята вспомнили о сакуре лишь когда смели всё бэнто, выдавало в них истинных сторонников «данго вместо цветов». Впрочем, против аппетита старшеклассников не попрёшь.
— Не жарко и не холодно. Тепло, лёгкий ветерок... Идеальный день для ханами. Желудок тоже приятно набит — идеальный баланс.
— Ты прав. Хорошо, что мы выбрались именно сегодня. ...Скоро ведь сакура начнёт осыпаться.
Пока цветы упрямо держались за ветви, радуя глаз прохожих, но через пару дней деревья опустеют, и пейзаж навеет тоску.
— Даже сейчас лепестки то и дело летят по ветру. Хе-хе, Махирун, а тебе очень идёт сакура.
— Ещё бы, такая хрупкая красавица... Хотя внутри она девушка с характером. А возможно, и та ещё хитрица.
— Хи-хи, девушкам положено быть хитрыми.
Она не стала отпираться и спокойно признала свою хитрость, что уже говорило о многом. Но Ицуки не стал развивать тему и просто устремил взгляд вдаль, на аллею.
— О, кстати, там ведь река? — проводив взглядом кружащиеся лепестки, Читосэ вдруг указала вглубь аллеи.
— Вроде бы. Кажется, вдоль берега тоже растут сакуры.
— Возможно, там уже образовался цветочный плот. Раз уж лепестки так сильно осыпаются.
— Тогда пошли посмотрим, Иккун! Идеальный вид, надо нафоткать!
Видимо, заодно она решила растрясти обед. Читосэ потянула Ицуки за рукав, заставляя подняться. Тот послушно встал, но тут же скорчил кислую мину, вспомнив про вещи.
— А вы что надумали, Аманэ?
— Я пас, посторожу сумки. Таскаться с баулами и фоткать будет неудобно.
На коврике громоздилась термосумка с пустыми контейнерами и пакет с грязной посудой. Бросать добро без присмотра не стоило, иначе вещи могли запросто исчезнуть.
Аманэ вызвался остаться, отпустив друзей к реке. Красивые кадры его мало волновали, куда приятнее было просто расслабиться и полюбоваться сакурой издалека.
То ли из тех же соображений, то ли из заботы об Аманэ, Махиру мягко улыбнулась:
— Я тоже останусь.
— Какая прелесть! А мы заодно купим вкусняшек в комбини!
— Ты же и так кучу всего съела.
— Иккун, помолчи. Пошли-пошли!
— Тогда счастливого пути. Можете не торопиться.
— Ага-а!
— Спасибо, Шиина-сан. Мы мигом.
Из-за неосторожной реплики Ицуки явно рисковал стать спонсором этого похода. Аманэ и Махиру с жалостью посмотрели вслед парню, которого уже утягивали в толпу.
Они остались вдвоём. Делать было особо нечего, оставалось лишь сидеть рядышком, вслушиваться в гул толпы и неспешно ждать друзей.
— Без них сразу стало так тихо.
— Хе-хе, они ведь наши заводилы. Вечно поднимают всем настроение.
— Это да... Уа-а...
То ли внезапная тишина так подействовала, но Аманэ расслабился и громко зевнул.
— Ой, как широко рот открываешь. Аманэ-кун, ты ведь рано встал ради того бэнто?
Аманэ не собирался жаловаться на недосып, но Махиру, видимо, сама догадалась: ради такого сюрприза ему пришлось подняться ещё до восхода солнца.
— Ну, мне хотелось тебя порадовать. Рад, что угодил.
— Я просто в восторге. Было очень мило и вкусно. Но больше всего греет мысль, что ты приготовил это специально для меня.
Это была лишь инициатива Аманэ, но раз Махиру осталась довольна, значит, усилия того стоили.
— Понимаешь, я никогда не смогу в полной мере прочувствовать ту боль, которую ты пережила. И прошлое я изменить не в силах. Но я хотел хоть немного исполнить твои желания... то, о чём ты тогда мечтала. ...Может, это эгоистично с моей стороны.
— Вовсе нет... Я очень рада, я правда почувствовала себя счастливой. Быть твоей девушкой, Аманэ-кун, — моё величайшее счастье.
— Преувеличиваешь.
Аманэ мог дать ей лишь то счастье, на которое был способен.
Действительно ли это предел мечтаний Махиру и по каким критериям она судит — он не знал. И всё же парень хотел изо всех сил стараться, чтобы она улыбалась и чувствовала себя в безопасности.
— Значит ли это, что тебе не нравится быть моим парнем, Аманэ-кун?
— Нет, я искренне счастлив... Я рад, что это именно ты. Рад, что полюбил тебя, а ты полюбила меня.
— Да... Мы оба счастливы.
Сентиментальная атмосфера поглотила их с головой. Осознав, что они сидят, смотрят друг другу в глаза и говорят жутко слащавые вещи, Аманэ вдруг смутился и отвёл взгляд.
— ...Мне стало стыдно, так что не смотри на меня.
— Эй.
— А я отвернусь, чтобы ты на меня не смотрела.
Как хорошо, что Ицуки и Читосэ ушли. При них он бы в жизни такого не ляпнул, а доведись им всё услышать — долгих насмешек и жутко смущающих комментариев было бы не миновать.
Но сейчас здесь только Махиру.
Решив, что если разорвать зрительный контакт, смущение отступит, Аманэ попытался отвернуться. Однако тонкие пальцы Махиру перехватили его руку.
Он рефлекторно оглянулся. Щёки девушки слегка порозовели, но она радостно и мягко улыбалась. Второй рукой она легонько похлопала себя по бёдрам.
— Раз уж ты всё равно хочешь прилечь, ложись сюда... Это же твои любимые коленочки, Аманэ-кун?
— Не говори того, что может вызвать недопонимание. Вдруг те двое услышат. Хоть колени мне и нравятся.
Ему они и правда нравились, и каждый раз, получая разрешение, он наслаждался ими. Но остатки совести не позволяли ему без стеснения радостно кивать на слова «твои любимые».
Впрочем, раз уж предложили, Аманэ без лишних церемоний прилёг, устроив голову на коленях Махиру.
— Говоришь, что стыдно, а сам так послушно ложишься.
— Раз разрешают, почему бы не лечь. Ты же сама, когда остаёшься у меня с ночёвкой, послушно ложишься, стоит мне подставить руку. И потом вовсю жмёшься к моей груди.
— А-а-а! Не говори таких вещей!
— Ты сама начала.
На деле выходки самой Махиру были куда более смущающими и не предназначались для чужих глаз. Но она, похоже, не осознавала этого, пока её не ткнули носом, и теперь панически замахала руками.
В последнее время Махиру освоилась и повадилась над ним подшучивать, так что пара ответных подколок была вполне заслуженной.
— ...Ты совсем перестал стесняться, Аманэ-кун.
— Это же колени моей девушки.
Лениво перебрасываясь шутками, Аманэ наслаждался мягкими и приятно пахнущими коленями Махиру. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь комфорту.
— Я совершенно не против. ...Но что ты будешь делать, когда те двое вернутся?
— Быстро вскочу.
— Получится ли? Ну-ну, Аманэ-кун, хороший мальчик. Тепло, ветерок дует, так хорошо, правда?
— Ты же пытаешься меня усыпить...
— Ты же сам ко мне ластишься, Аманэ-кун.
— Ну, это да... уа-а...
Промелькнула мысль, что она убаюкивает его, словно ребёнка. Но когда тебя гладят по волосам, нежно шепчут на ухо и легонько похлопывают в такт сердцебиению, сонливость усиливается стократно, а сознание меркнет в мгновение ока.
Запах Махиру, её тепло, её ласковый голос — всё это лишало последних сил сопротивляться.
— Они собирались зайти в комбини, так что у тебя есть немного времени.
Аманэ уже с трудом соображал, но понимал: нежно шепча эти слова, Махиру явно затягивает его в сон. Желания бороться не осталось.
— ...Разбуди меня, как только увидишь их.
— Предоставь это мне... Спокойной ночи, Аманэ-кун.
На секунду Аманэ засомневался, стоит ли ей доверять, но накатившее чувство блаженства оказалось непреодолимым. Он нырнул в приятную дремоту и отключился.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Ого-о~.
— Хе-хе, как же он любит ластиться к тебе, Махирун.
— Мило, правда? Он с самого утра старался, так что мне совсем не хочется его будить.
— Дрыхнет без задних ног, даже не подозревая, что мы любуемся его спящей мордашкой.
— Ну, он заслужил, пусть поспит. Но перед этим — фотки, фотки!
— Если узнает — влетит.
— Я скину Махирун и сразу удалю. Не дело хранить фото чужого спящего парня.
— Хе-хе, спасибо... Можешь отдохнуть ещё немного, Аманэ-кун.
— М-м...
— Аманэ-кун, если я займу первое место на экзаменах, я хочу, чтобы ты выполнил мою просьбу.
За несколько дней до итоговых экзаменов Махиру вдруг выдала нечто подобное.
Нельзя сказать, что первые места давались ей легко, но Махиру заранее изучила программу старшей школы и имела подавляющее преимущество. К тому же она относилась к учёбе настолько серьёзно, что считала нерешённую задачу настоящей трагедией. И всё же эта внезапная просьба застала Аманэ врасплох.
— Я и без первого места её выполню.
— Нет, условия обязательны. Всё-таки... ну...
— Тебе сложно об этом просить?
— ...Именно.
Махиру — девушка настолько скромная и сдержанная, что редко озвучивала свои желания, даже когда Аманэ сам умолял её побыть эгоисткой, — вдруг потребовала награду.
Иными словами, она жаждала чего-то такого, о чём в обычной ситуации попросить не решалась.
Сам же Аманэ согласился бы на большинство её просьб не раздумывая и без всяких поводов.
— Раз ты так сильно этого хочешь...
— Нет, не балуй меня! Так не пойдёт, Аманэ-кун, ты всегда ко мне слишком добр.
— А по-моему, ты слишком строга к себе. Разве плохо хотеть баловать свою девушку?
— Не плохо, но нельзя!
Похоже, она ни за что бы не уступила и твёрдо намеревалась заслужить «награду». Рассудив: «Ну, раз Махиру настаивает...», Аманэ без колебаний согласился.
— Ладно. Раз так, пусть это добавит тебе мотивации.
— Пусть будет так.
— Кстати, а о чём попросишь?
— Скажу, когда займу первое место.
Похоже, раскрывать карты она пока не собиралась.
Неужели желание настолько грандиозное? Или это как-то повлияет на его собственные оценки?
— Понял, понял. Старайся. Я тоже выложусь на полную.
— Будет нечестно, если только ты выслушаешь меня. Я тоже выполню твою просьбу, хорошо?
— Тем более есть повод поднажать.
Заразившись энтузиазмом Махиру, Аманэ тоже преисполнился решимости и опустил взгляд в конспекты.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Вот так! Я честно заняла первое место.
Махиру с широкой улыбкой и редким для неё торжествующим видом протянула табель. Аманэ искренне её похвалил. Да и как тут не похвалить идеальные результаты по всем предметам без единой ошибки?
Он не знал, что именно ею двигало, но она явно выложилась на сто процентов.
— Ага, видел. Поздравляю. Ты отлично потрудилась.
— Большое спасибо. И тебя с четвёртым местом, Аманэ-кун.
— Спасибо, старания окупились.
Воодушевившись настроем Махиру, Аманэ пожертвовал отдыхом и непривычно много зубрил. Видимо, не зря: он набрал отличные баллы по всем предметам и взлетел в рейтинге.
Он и раньше ответственно подходил к учёбе, ежедневно повторял пройденное и забегал вперёд, но теперь ясно осознал: сильная мотивация напрямую влияет на память.
— ...Ну так что, расскажешь о своей просьбе?
Так или иначе, Махиру сдержала слово, с гордостью вырвала первое место и заслужила награду.
— ...Можно?
— Конечно, мы же договорились. Хотя я выслушал бы тебя и так.
Честно говоря, Аманэ ни на секунду не сомневался в её победе, но исполнил бы желание в любом случае. Впрочем, зная Махиру, она бы точно отказалась, поэтому он упомянул об этом лишь вскользь.
Как и ожидалось, бросив упрёк: «Ты слишком ко мне добр, Аманэ-кун», Махиру вдруг замялась.
— Ну, понимаешь...
— Ага.
Махиру слегка обескуражило то, с каким нетерпением Аманэ ждал её слов. Затем она словно решилась и уверенно посмотрела ему в глаза.
— ...Аманэ-кун, ты ведь подрабатываешь. Возвращаешься поздно, наверняка устаёшь.
— Ага. Прости, заставил тебя скучать. В выходные постараюсь подольше побыть с тобой.
— Н-нет, я вовсе не упрекаю! Просто... когда ты на смене, я сижу в комнате одна, верно?
— Если ждёшь у меня, то да.
Аманэ прекрасно понимал: пока он работает, Махиру одиноко. Он чувствовал за это вину и старался посвящать ей всё свободное время. Но Махиру, похоже, вовсе не собиралась его отчитывать.
— Тишина мне нравится, но иногда хочется услышать твой голос, Аманэ-кун. Поэтому... ну...
— Значит, вошла во вкус после того случая с Ицуки?
— ...Звучит немного странно, но да.
Поняв, к чему она клонит, Аманэ бессильно выдохнул.
В этом году Махиру раздала валентинки всем хорошим друзьям независимо от пола, поэтому и ответных подарков получила немало. Среди них затесался и презент от Ицуки — аудиозапись с голосом Аманэ, сделанная исподтишка. И Махиру она очень понравилась.
Желание слушать голос своего парня казалось Аманэ милым и трогательным. Проблема крылась не в самом факте записи, а в её содержании.
— Я не против, записывай. Но что именно ты хочешь услышать?
— Что-нибудь обычное. Мне просто важно слышать твой голос, Аманэ-кун.
— Легко сказать «обычное». Без конкретных пожеланий мне трудно что-то придумать.
Если ей нужен был простой разговор, она могла бы включить диктофон без всяких предисловий. Но раз это преподносится как «награда», Аманэ считал своим долгом выложиться по полной. Вряд ли Махиру заставит его говорить странные вещи, а если запись принесёт ей радость — ему не жалко.
— Т-тогда... можно я попрошу о многом?
— Смотри голос мне не сорви.
— Я-я не буду просить так много... Сейчас, я приготовлюсь.
Смущённо потупив взгляд, Махиру достала из сумки ноутбук, микрофон и прочую технику, которую Аманэ раньше у неё не видел.
Он думал, она обойдётся приложением на телефоне. Столь серьёзный подход превзошёл все ожидания, и Аманэ подозрительно покосился на девушку.
— Зачем тебе ноутбук с микрофоном? Где ты вообще это взяла?
— Раз уж выпала такая возможность…
— Ты слишком основательно подготовилась. Видимо, ни секунды не сомневалась в первом месте. ...Ну, раз на меня возлагают такие надежды, придётся их оправдать. Хотя мне и неловко.
Махиру бросила вызов с твёрдым намерением занять первое место, блестяще применила знания и победила. Аманэ восхищался её рвением и, несмотря на лёгкое недоумение, отказывать не собирался.
«Заказывай любые реплики», — всем своим видом показал Аманэ, отдавая инициативу девушке.
Та робко заговорила:
— Т-тогда... начнём с утреннего приветствия...
— Тебе правда этого хватит?
— Это только начало.
— А, понял.
Похоже, пока шла только разминка.
— Прошу.
Махиру пододвинулась, освобождая место. Аманэ смущённо кашлянул и медленно заговорил в микрофон:
— Доброе утро, Махиру. Давай сегодня тоже постараемся. ...Так пойдёт?
— Да, большое спасибо.
В этой реплике не было ни капли оригинальности — дежурное приветствие. Аманэ сомневался, что подобное её удовлетворит, но опасения оказались напрасными.
— Я не против говорить такое, но... тебе правда нужны эти записи?
— Твой голос повышает мою продуктивность на целых двадцать процентов!
— Вот как.
Аманэ окончательно убедился: у Махиру развился фетиш на его голос. Однако вслух ничего не сказал — она ведь всё равно ни за что не признается.
— Дальше... ну, похвали меня как следует.
— Просто похвалить? Я редко это делаю?
— Вовсе нет! Ты постоянно обо мне заботишься и благодаришь! Просто... если ты меня подбодришь под запись, я смогу стараться ещё усерднее...
— Ясно.
Аманэ всегда старался озвучивать свои чувства и доносить их до Махиру. Дело не в том, что его слова не достигали цели — просто ей требовался портативный источник энергии, который можно включать в трудные минуты.
— ...Махиру, ты всегда так стараешься. Ты большая молодец. Я уважаю твою самоотдачу и целеустремлённость. Только не перенапрягайся, я болею за тебя. Я всегда буду рядом, чтобы ты могла собой гордиться.
— Я буду стараться!
— Тебе не обязательно стараться прямо сейчас.
Раз уж сегодня они праздновали её триумф, рваться в бой было ни к чему. Впрочем, Аманэ не стал гасить её энтузиазм и лишь мягко осадил девушку.
— Я полна энергии!
— Ну, раз так, то ладно... Как и обещала, ты сегодня просто лучишься мотивацией.
— Конечно, ведь я так много работала ради права записать твой голос, Аманэ-кун!
Лицо радостной Махиру сияло от предвкушения и восторга. Она излучала такое безграничное доверие и любовь к Аманэ, что это бросилось бы в глаза любому.
— Меня любят...
— Естественно. Я ведь люблю тебя.
— ...Знаю.
Аманэ прекрасно это понимал, но когда чувства обрушивают так открыто, смущение берёт верх.
— Хи-хи.
— Не смейся.
— А я буду.
В такие моменты Махиру обожала его дразнить, но делала это с такой нежностью, что злиться не получалось. Да и сам Аманэ частенько поступал точно так же, так что они квиты.
— Дальше, дай-ка подумать... Запиши что-нибудь с подработки...
— ...Разве ты не можешь просто зайти в кафе?
Запрет на посещение давно снят. При желании Махиру могла бы заглянуть как клиентка, а Аманэ обслужил бы её по всем правилам. Однако Махиру медленно покачала головой.
— Ходить туда каждый день неловко, да и по деньгам накладно.
— Ты собираешься слушать это каждый день?
— А разве нет?
— Когда ты так уверенно киваешь, я начинаю сомневаться в собственной нормальности.
— Не переживай, с нами обоими всё в порядке!
— Вот как...
— А ещё запиши, как ты меня хорошенько балуешь...
— Я и так тебя балую, стоит лишь попросить... Тебе правда хватит только голоса?
Ради неё Аманэ был готов на всё. Он хотел одаривать её вниманием не только на словах, отдавая ей душу и тело, однако Махиру почему-то ограничилась микрофоном.
— ...Я хочу, чтобы ты ласкал меня, но одно другому не мешает. Я хочу забрать всё, до чего смогу дотянуться.
— Рад, что сегодня ты научилась эгоизму, но чувства у меня смешанные.
— ...Мне нельзя быть эгоисткой?
— Можно. Ну что за ребёнок, ничего с тобой не поделаешь.
Махиру отложила ласки на потом и выжимала максимум из своей награды. Аманэ принимал эту волну обожания. Осознание того, как сильно она его любит, смущало, но делало невероятно счастливым.
Согретый теплом этой глубокой, всепоглощающей привязанности, Аманэ с улыбкой погладил Махиру по голове. Девушка мелко задрожала, словно телефон в беззвучном режиме.
— У-у-у... Надо было и это записать.
— ...Мне становится немного страшно.
— Чего?
— Да нет, ничего.
Аманэ понимал: её поведение продиктовано любовью. Но все же не мог отделаться от мысли, что влияние Аяки оказалось куда сильнее, чем он предполагал.
Он радовался, что у Махиру появилась новая подруга и ей весело, но всерьёз опасался, что советы Аяки станут для неё сладким ядом.
Впрочем, портить Махиру настроение было бы бестактно. Сегодня он позволит ей делать всё что угодно: надиктует нужные слова и сохранит её счастье в виде аудиофайлов. И всё же...
— Слушай, Махиру, а ты случайно не входишь во вкус?
— Вовсе нет.
Она заказывала реплики для самых разных ситуаций, но постепенно её требования скатились к шуточкам в духе Ицуки или Читосэ.
— Да ты явно втянулась.
— Ну ещё бы! Разве странно радоваться такому шансу?
— Ну... да... Наверное?
С этой точки зрения она, пожалуй, права.
— Ты бы ведь тоже обрадовался, получив право заставить меня шептать тебе всё, что захочешь?
— Обрадовался бы, конечно. ...Твои фетиши растут в геометрической прогрессии...
— Это не фетиши... Наверное.
— Звучит как-то неуверенно...
То ли сказалось влияние Аяки, то ли проснулась её истинная натура, но Махиру, похоже, начала смутно догадываться о своих новых склонностях и слегка отвела взгляд.
— Это работает только с тобой, Аманэ-кун.
— Знаю. Если бы ты собирала голоса других парней, я бы ревновал.
— ...Говорят, голос ревнующего парня сейчас тоже в моде.
— И откуда же наша юная леди черпает подобную информацию?
— Читосэ-сан просветила.
— Я так и думал. Выбирал между Читосэ и Кидо.
Учитывая круг общения Махиру, под подозрение попадали только эти двое.
Ицуки прекрасно понимал: ляпни он лишнего — и Аманэ отомстит физически. Юта о таком даже не задумывался. Шихоко и Шууто разбирались в трендах, но вряд ли стали бы просвещать Махиру.
Оставались лишь Читосэ и Аяка. И на этот раз воду мутила Читосэ. Логично: Аяка скорее посоветовала бы ласковые слова и похвалу — то, с чего Махиру и начала, — избегая негативного контекста. Зато Читосэ вечно искала веселья, пока это не приносит вреда.
— Кем ты их вообще считаешь, Аманэ-кун?..
— Одна — любительница розыгрышей, другая даёт советы из лучших побуждений...
— ...Они обе стараются ради моего блага.
— Ты отвела взгляд. Значит, сама всё понимаешь.
— Вовсе нет...
Махиру прекрасно знала об их странностях, но всё равно слушала советы. А значит, стала соучастницей.
Пока они просто веселились, Аманэ не возражал, но втайне надеялся, что девочки не станут делиться с Махиру слишком провокационными идеями.
— Ну дела. ...Постарайся не забивать голову глупостями. А не то...
— А не то что?
— ...Я нашепчу тебе на ушко столько нежностей, что в голове не останется места ни для чего другого.
— Хья-я...
Аманэ заговорил не в микрофон. Он наклонился к самому уху Махиру, обдал её горячим дыханием и сладко понизил голос.
Этот тон разительно отличался от того, что он записывал минуту назад. Видимо, Махиру ещё не до конца осознавала, как сильно интонация меняет силу удара.
Главное — ударить словами любви в самый подходящий момент.
— Я ведь знаю, какие у тебя чувствительные ушки. Буду хвалить и баловать тебя, пока ты не выдержишь и не растаешь.
Рядом с ним Махиру была абсолютно беззащитна. Её броня не просто равнялась нулю — уходила в минус. Но главным слабым местом оставались уши. Раз уж проявился фетиш на голос, значит, слух у неё крайне восприимчивый. Самая настоящая ахиллесова пята.
И результат удара по этой уязвимости не заставил себя ждать: совершенно обессилевшая Махиру тяжело навалилась на Аманэ.
— У-у-у... Ты пытаешься лишить меня сил уже сейчас?
— Это только начало.
Аманэ не считал свой голос особенным, но знал, что для Махиру он лучший на свете. И без зазрения совести пользовался этим оружием.
Раз Махиру просит, он избалует её до такой степени, что она растает и перестанет держаться на ногах.
— ...Если хочешь шептать, делай это в микрофон...
— Обойдёшься. Я же потом со стыда сгорю.
Её одержимость звукозаписью перешла все границы.
Он ни за что не позволит задокументировать свои ласки. Аманэ прекрасно понимал: услышав это со стороны, он просто провалится сквозь землю.
— Ну во-о-от...
— Чего ты так расстроилась?
— Ну, мне приятно, когда от твоих слов тают мои тело и душа... Ведь это значит, что ты уделяешь мне много внимания.
— ...Ты даже не понимаешь, что говоришь, и от этого только хуже.
— А?
— Ничего.
В итоге Аманэ оказался точно так же перед ней беззащитен.
Возможно, Махиру не до конца понимала смысл своих слов. А если и понимала, то слишком уж доверяла его благоразумию.
Она должна была на собственной шкуре усвоить, что значит фраза «тают душа и тело», ещё в ночь школьного фестиваля.
«Нет, так не пойдёт».
Воспоминания заставили его занервничать. Прогнав из головы образы обнажённой кожи, Аманэ глубоко вздохнул и опустил взгляд на лежащую в его объятиях Махиру.
Он с силой прикусил щеку изнутри, мысленно повторяя мантру «разум, разум», и заглянул в глаза робко улыбающейся девушке. В них слабо мерцала радость.
— ...Ну что, довольна?
— Хотелось бы ещё, но тебе тяжело, так что давай закругляться. Ах да, можно напоследок ещё кое-что?
— Что именно?
Он приготовился выполнить любую просьбу, лишь бы она не испытывала его терпение. Махиру смущённо и немного виновато отвела взгляд, а затем, словно набравшись смелости, посмотрела ему прямо в глаза.
— ...Я хочу услышать, что мы и дальше будем вместе.
От столь трогательной просьбы Аманэ невольно улыбнулся.
— Я бы и сам это сказал без всяких микрофонов. ...Спасибо, что ты рядом. Я хочу, чтобы ты оставалась со мной. Всегда.
Это была не дежурная реплика, а искренние слова. Истинные чувства, решимость, клятва и сокровенное желание.
Пока Махиру сама не захочет уйти, он её не отпустит. И никогда не даст повода отвернуться от себя. Он будет становиться лучше с каждым днём, чтобы она смотрела только на него, и костьми ляжет, чтобы они никогда не расстались.
— ...Да. У-у-у.
— Что случилось?
— М-мне не по себе... Словно я выдавила из тебя эти слова.
— С чего бы? Я рядом с тобой по собственной воле. Потому что сам этого хочу. ...Разве не естественно желать, чтобы ты всегда была рядом и улыбалась?
— ...Да.
Никто не тянул его за язык. Это было его собственное, добровольное решение. Махиру не о чем тревожиться. Скорее уж ей стоило бы испугаться того, насколько глубока его любовь и как сильно он вцепился в неё мёртвой хваткой. Впрочем, возможно, именно этого она и добивалась.
— Вот и отлично. Давай сворачивать технику.
— Хорошо.
Абсолютно счастливая Махиру послушно взялась за провода.
Судя по сияющему лицу, улов превзошёл все её ожидания. Быстро убрав микрофон, она с любовью посмотрела на аудиофайл, аккуратно его сохранила и выключила ноутбук.
— ...Всё, убрала?
Аманэ дождался, пока устройство окончательно погаснет и отправится в чехол, и лишь тогда задал вопрос.
Махиру с лёгким недоумением кивнула: «Да».
Бросив: «Ну и славно», Аманэ протянул руки к девушке, ловко подхватил её под спину и колени и усадил к себе на бёдра.
Махиру шокированно заморгала, пытаясь осознать столь внезапное перемещение. Аманэ улыбнулся ещё шире, чем обычно.
— Запись выключена. Теперь баловать тебя буду я.
— А?
— До этого ты получала награду по своей просьбе за первое место. Но от себя я тебе ещё ничего не подарил. И я тоже хочу тебя отблагодарить.
— Э-э-э?
С этого момента она только и выдавала растерянные звуки, но Аманэ уже всё решил.
Запись голоса — это лишь исполнение её желаний.
Но у него имелись свои способы её побаловать.
— Чем займёмся? Если хочешь, зацелую тебя до беспамятства. Буду баловать, пока не растаешь душой и телом, как сама заказывала.
Аманэ никогда не принуждал её к неприятным вещам. Но он не обещал, что не заставит её сгорать от стыда и удовольствия.
Он давно перерос того робкого юношу из начала отношений, который краснел от одного объятия и неловко мял руки. Аманэ не был мастером любовных утех, но прекрасно знал, как доставить ей радость.
Медленно, нежно и бережно он будет ласкать свою любимую Махиру, пока она окончательно не растворится в его объятиях.
— Э-э, у-у-у... П-пожалуйста, будь понежнее...
Она никогда не говорила «нет». И Аманэ знал: дело вовсе не в покорности. Ей просто до безумия нравилось всё, что он с ней делает.
Махиру избегала его взгляда, но не отстранялась. Она закрыла глаза и, залившись густым румянцем, подставила щёку под его пальцы.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Ого, Аманэ! А наедине ты, оказывается, такой страстный.
Несколько дней спустя Читосэ хитро ухмыльнулась и бросила эту фразу. Аманэ инстинктивно перевёл взгляд на Махиру.
— Махиру?
— Всё не так! Я сидела в наушниках, а Читосэ-сан спросила: «Чего это ты так лыбишься?» — и вытащила один наушник!..
— Махиру, не слушай это в людных местах. Поняла?
— Д-да...
Аманэ отчитал её: слушать подобные записи на людях опасно. Кто угодно мог заметить её расплывшееся от счастья лицо — и Читосэ тому пример. А затем он мысленно приготовился вытрясти из Читосэ всё, что та успела услышать.
— А, Аманэ-кун, я тебя не пущу.
В тот день у Аманэ выпал выходной на подработке, и они с Махиру договорились куда-нибудь сходить. Но стоило им собраться, как девушка преградила ему путь.
Идти на свидание, выходя из одной квартиры, было непривычно. Однако принарядившаяся Махиру почему-то остановила его: раскинула руки и впилась в него пронзительным взглядом.
Она наверняка понимала — если не выйти сейчас, в кафе, где они собирались пообедать, будет не протолкнуться. И всё же она не только выдержала растерянный взгляд Аманэ, но и посмотрела на него ещё строже.
— Ладно, но что случилось?
— Меня поражает, как легко ты сдался...
— Ну, раз ты загородила дорогу и встала в позу угрожающего муравьеда, значит, точно что-то стряслось.
— К-кто тут муравьед?!
Она явно не шутила, но так забавно напоминала вставшего на дыбы зверька, что Аманэ едва не рассмеялся.
— Я тут ни при чём. На улицу я тебя не выпущу.
— Махиру, у тебя проснулись странные наклонности?
— Аманэ-кун.
— Да.
Стоило ему отшутиться, как лицо Махиру окаменело. Поняв, что запахло жареным, Аманэ вытянулся по струнке. А девушка неестественно улыбнулась.
— Аманэ-кун, подойди-ка сюда. Хочу, чтобы ты кое-чем воспользовался.
Она указала на тумбочку под телевизором — там лежала их аптечка. Аманэ сразу понял, к чему всё идёт, и нервно дёрнул щекой. Его так легко раскусили.
— …Нет, спасибо, я в порядке, — попытался он отговориться.
— Не в порядке, раз я так говорю. Давай, послушно измерь температуру.
— У меня правда нет жара, ну, по крайней мере, его.
Он уже проверил перед её приходом — градусник ничего не показал.
— Говоришь так, будто недавно мерил и знаешь наверняка. Аманэ-кун, ты разве из тех, кто следит за температурой каждый день?
— Вообще-то, да.
— Что-то я не припомню за тобой такого, когда оставалась на ночь.
— Это потому, что я был слишком занят любованием тобой, Махиру.
Он понимал, что прижат к стенке, но инстинктивно продолжал выкручиваться. Аманэ отвёл взгляд и слабо попытался оправдаться, а Махиру демонстративно вздохнула.
— Ладно, Аманэ-кун, можешь не мерить, но сиди смирно. И нечего рваться за покупками только потому, что у нас выходной. Свидание тоже откладывается.
— Но это как-то...
— Думаешь, я потащу больного парня гулять насильно?
— Против такого не попрёшь... Но как ты догадалась?
С самого утра Аманэ действительно нездоровилось, но он изо всех сил старался не подавать виду. Голова просто раскалывалась. Парень надеялся, что обезболивающее решит проблему, и он спокойно проведёт день.
Аманэ свято в это верил и собирался выйти из дома, проглотив таблетку. Но его раскусили так легко, что захотелось схватиться за голову — и уже отнюдь не из-за боли.
— Я же постоянно за тобой наблюдаю, как тут не заметить? Ты стоишь не так уверенно, как обычно. Выглядишь вялым. Дышишь чаще, да ещё и глаза прячешь, чтобы я ничего не поняла.
— Столько всего заметить... Это точно любовь.
— Да, любовь.
Её решительный тон заставил его невольно смутиться.
— Хватит смущаться. Ты же сам начал шутить.
— Прости... Но правда, мне не настолько плохо! Я вполне могу гулять, мне же не нужно лежать пластом.
— Аманэ-кун.
— Да, прости, сдаюсь.
— Вот и славно.
Улыбка Махиру пугала до чёртиков, так что Аманэ послушно перестал сопротивляться. Девушка удовлетворённо кивнула, но не сводила с него глаз, словно сканировала его самочувствие. Особых причин для паники не было: стань совсем худо — сам бы лёг отдыхать. Болезнь не пугала, но Махиру, очевидно, извелась от беспокойства.
— Боже мой... Зная тебя, Аманэ-кун, ты наверняка рассуждал так: «Наконец-то выходной, у нас свидание, Махиру так его ждала. Не хочу её расстраивать и всё отменять. Мне не настолько плохо, выдержу. Главное, чтобы она не узнала». И поэтому ты попёрся бы на улицу вопреки всему, да?
— Как ты и это поняла?..
Она прочитала его мысли слово в слово. Аманэ даже стало жутко от такой точности, но безмолвное «Я же тебя насквозь вижу» на её лице не оставило выбора — пришлось кивнуть.
— Понял-понял, буду спокойно сидеть дома.
— Вот и хорошо. Давай сегодня весь день отдыхать.
Скорее всего, Махиру ждала этой прогулки больше его самого, но не подала виду, лишь заботливо улыбнулась. От этого Аманэ стало вдвойне стыдно за то, что недоглядел за здоровьем.
Заметив, как он скривился, Махиру вновь угадала его мысли и тепло произнесла:
— Не вини себя, ладно? Я и правда ждала нашего свидания, но совсем не хочу, чтобы ты надрывался. Дома тоже найдётся куча интересных дел. Сегодня расслабимся, чтобы набраться сил на завтра. Договорились?
— …Угу.
— К тому же, дома можно обниматься сколько душе угодно.
Прогулка сорвалась, но Махиру, кажется, обрадовалась возможности устроить домашнее свидание при полном параде. Она взяла Аманэ за руку, потянула к дивану и с улыбкой устроилась рядом.
— На улице-то мы особо не обнимаемся.
— Ну, это как-то неловко... Да и не люблю я привлекать внимание.
— Я тоже не хочу, чтобы другие видели, как ты млеешь. Так что меня всё устраивает.
— Я… я не млею!
— Не млеешь?
— …Может, совсем чуть-чуть. Но я точно не стану выставлять себя на посмешище на публике!
Аманэ так и подмывало поддразнить её: «Да неужели?», но Махиру всё равно бы ни в чём не призналась. Её смущение вряд ли можно было назвать «посмешищем», но Аманэ знал точно: покажи она такое личико другим, особенно парням, возникнут недоразумения. Впрочем, кто её знает.
— Поэтому я решил: позволю тебе расслабиться дома и млеть в своё удовольствие.
— Аманэ-кун, разве млеть должен не ты? Тебе же нехорошо.
— Я выпил таблетку. Скоро подействует, и буду как огурчик.
Удастся ли ему оправдать её ожидания? Болезнь не валила с ног, а предусмотрительно принятое обезболивающее вот-вот должно было подействовать. Как только таблетка сработает, всё будет хорошо. Если не на сто процентов, то на уверенные восемьдесят-девяносто он точно придёт в норму.
— …Ты у меня всё равно помлеешь.
— Если сможешь — милости прошу.
— …Тогда я почищу тебе уши. Давай, ложись ко мне на колени. О да, я тебя так расслаблю, что ты вообще ни на что не будешь годен.
В этом вся Махиру — заводится с пол-оборота.
Она явно задалась целью во что бы то ни стало заставить его растаять. Достав из футляра на столике палочку с пуховкой, девушка похлопала себя по бёдрам, приглашая лечь. Аманэ и не думал сопротивляться. Раз уж у них выходной, грех не воспользоваться недомоганием и не насладиться коленями Махиру вдоволь.
«А я ведь и правда расслабился», — подумал он, опуская голову на её мягкие бёдра. Махиру же смотрела на него с искренним, горящим энтузиазмом.
— Значит, я смогу насладиться живым АСМР в твоём исполнении?
— …Хочешь, чтобы я сделала что-то подобное?
— Да нет. Вроде сейчас это модно, но я не особо в теме.
Он ляпнул это просто так. На самом деле такие вещи его мало интересовали. Аманэ лишь краем уха слышал от Ицуки, что такой жанр существует и рвёт тренды на видеохостингах, но в чём его прелесть, так и не понял.
— …К тому же, у тебя тёплые и мягкие колени. И от них так приятно пахнет. Разве этого мало для полного счастья?
— Тогда я удвою ставки!
— И с чего вдруг такой азарт?
Иногда Махиру включала режим энтузиазма в самый неожиданный момент. Даже будучи её парнем, Аманэ не всегда улавливал, что именно служило спусковым крючком. Пора было признать: он лишь тешил себя иллюзиями, думая, будто видит Махиру насквозь.
Он бросил на неё предостерегающий взгляд — не делай того, к чему не привыкла. Но смотревшая на него сверху вниз Махиру умудрялась сочетать несочетаемое: излучала материнскую нежность и при этом соблазнительно улыбалась.
— Я решила, что было бы неплохо поскорее усыпить Аманэ-куна, раз он хорохорится из последних сил.
— Тогда я бы просто ушёл в кровать. Тем более, у меня есть такая чудесная дакимакура.
— …Вот как.
— Только не говори, что эта идея не показалась тебе заманчивой. Признавайся.
— Я подумала, что мы займёмся этим сразу после того, как я почищу тебе уши.
— Какая жадная.
— Да, жадная. Я же твоя девушка.
Теперь в её улыбке плясали озорные искорки. Махиру нежно пощекотала Аманэ по щеке, и он лишь слабо усмехнулся в ответ.
— Твоя жадность меня только радует, так что всё в порядке... Но АСМР мне правда не нужен, ясно?
— Я сейчас погуглю, как это делается, так что подожди минутку.
— Эй. Если у тебя проснулся фетиш на голоса, это не значит, что он есть и у меня.
— Ничего у меня не проснулось!
— И это говоришь ты? Человек, который недавно заставил меня наговорить целую кучу фраз на диктофон...
Аманэ ещё не забыл тот неловкий случай, когда в качестве награды за экзамены пришлось произносить на диктофон фразочки, чтобы порадовать Махиру. Он прекрасно чувствовал её любовь, но тогда одержимость явно вышла за рамки невинного «я люблю Аманэ и его голос».
— …Это совсем другое. Сам виноват, что у тебя такой приятный голос.
— Чего?..
Аманэ свой голос приятным отнюдь не считал. Он подозревал, что Махиру просто смотрит на него через розовые очки, но раз ей нравится — решил не спорить и просто смирился.
— Короче говоря... Я доставлю тебе море удовольствия, Аманэ-кун, так что готовься.
— Твои слова звучат как-то двусмысленно... Поосторожнее с этим, ладно?
— С чем?
— Раз не понимаешь, то и забудь.
Ему оставалось лишь намекать. Скажи он прямо — и пришлось бы признаться в собственных пошлых мыслях. Однако порой Махиру подбирала слова слишком уж рискованно.
Из-за своей невинности она вкладывала в них исключительно словарный смысл и совершенно не замечала подвоха. А вот Аманэ от возможных интерпретаций бросало в жар. Хорошо, что он понимал её правильно, но ляпни она такое при ком-то другом — пиши пропало. Впрочем, она ни за что не стала бы говорить подобное посторонним.
— …Аманэ-кун, давай, повернись. Вот так.
Махиру явно не заметила его душевных метаний. Она ласково улыбнулась и мягко пощекотала его щёку подушечками пальцев, прося повернуться.
Наверное, если он послушается, она и правда доставит ему то самое обещанное удовольствие.
«Ну, почему бы и нет», — рассудил Аманэ и послушно повернул голову. Махиру просияла и полным энтузиазма, но до мурашек томным голосом прошептала: «Я буду нежной». Аманэ стало слегка не по себе, но он всё же полностью доверился её рукам.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Это очень плохо.
Вот и всё, что он сумел выдавить из себя спустя час, проведённый в полной власти Махиру.
— Тебе не понравилось?!
— Это губительно для рассудка и выдержки. Меня аж в дрожь бросало. Кажется, я понял, каково было тебе.
Махиру действовала наугад, но даже от её неуверенного шёпота вдоль позвоночника носились электрические разряды. Аманэ так и не понял, как можно маниакально подсесть на подобное, но признал — в этом определённо что-то есть. Точнее, он боялся, что если втянется, то попросту лишится самообладания. Так что лучше было даже не начинать.
— …Значит, всё-таки понравилось?
— Я же говорю — это слишком опасно.
Аманэ чувствовал: если делать так слишком часто, он окончательно размякнет и превратится в жалкое зрелище. Поэтому ради остатков гордости и мужской выдержки он не желал превращать это в рутину.
— Значит, больше так делать не будем.
— …Ну, иногда-то можно.
— Да что с тобой такое! Определись уже!
«Наверное, иногда позволять ей такие вольности — не так уж плохо. Даже будоражит», — размышлял он. Но стоило Махиру набраться опыта, и эти ощущения стали бы просто невыносимыми.
Окончательно решив, что такие сеансы нужно строго дозировать, Аманэ мысленно кивнул самому себе. А Махиру недовольно надулась и принялась тыкать пальцем ему в щёку.
Поддержать переводчика:
• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam
В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN