Спешл Бук|Драма-CD 3
Прошло около полугода с тех пор, как на Рождество выяснилось, что Аманэ и Махиру общаются.
Ицуки издалека наблюдал за ними. После множества перипетий Аманэ и Махиру начали встречаться, открыто объявили классу о своих отношениях и теперь спокойно общались с одноклассниками. Глядя на них, Ицуки почувствовал, как с плеч наконец-то спал тяжёлый груз.
— Да уж, долго же это тянулось.
И это ещё мягко сказано.
Хотя он наблюдал за ними всего полгода, с такого близкого расстояния казалось, что они вот-вот сойдутся, но они всё никак не делали последний шаг. Ицуки искренне переживал за них, хоть и не без доли раздражения.
Сколько раз он порывался влезть и крикнуть: «Да как ни посмотри, это же взаимно!»
Аманэ вечно прибеднялся и не мог поверить, что его любят, пока не обрёл хоть каплю уверенности в себе. Махиру же ждала, когда его чувства окрепнут, и поэтому, несмотря на активные действия, часто брала паузу.
Из-за этого казалось, что к своему признанию они шли целую вечность. Судя по рассказам Аманэ, они познакомились меньше десяти месяцев назад, так что отношения завязались довольно быстро. Но для Ицуки, который наблюдал за этой драмой из первого ряда, время тянулось мучительно долго.
— И правда, очень долго. Глядя на них, я сама вся извелась.
Читосэ стояла рядом с Ицуки, наблюдала за парочкой и активно кивала, соглашаясь.
— Вот-вот. Мы просто сгорали от нетерпения.
— «Давай! Смелее!» — так я болела за них из тени.
— Да нет, Чи, ты скорее подстрекала их напрямую. Буквально натравливала друг на друга.
Ицуки подозревал, что именно она научила Махиру привлекать внимание и сподвигла на активное наступление. Читосэ ничуть не смутилась и недовольно надула губы:
— Ты так говоришь, будто я делала что-то плохое.
— Спорим, Аманэ думал: «Не вбивай Шиине-сан в голову всякую ерунду».
— Хе-хе.
— Значит, ты это понимаешь.
— Ну, без пинка они оба слишком стеснялись, так что им был жизненно необходим катализатор. То есть я — необходимое зло!
— Ты хотя бы признаёшь, что это было зло.
— Эхе-хе.
Читосэ застенчиво улыбнулась, пытаясь скрыть смущение, и Ицуки посчитал это милым. Но если она перегнёт палку, Аманэ жёстко её осадит. Поэтому тактично сдерживать девушку — прямая обязанность парня.
Читосэ, конечно, не хотела мешать парочке. Если бы они хоть намекнули, что им неприятно, она бы тут же остановилась. Но Аманэ и Махиру слишком уж ей потакали, так что Ицуки надеялся, что они тоже станут осмотрительнее. И всё же Читосэ порой заносило, так что Ицуки приходилось следить за балансом.
— Ну, в общем, эти двое наконец-то сошлись, но...
— Но?..
— ...Что-нибудь изменилось?
Казалось бы, они так долго к этому шли, что теперь должны были с головой нырнуть в романтику. Но Ицуки, который знал всё изнутри, не видел особых перемен.
Точнее, атмосфера между ними стала куда более приторной. Но если спросить, как изменились их отношения после статуса «пары», Ицуки оставалось лишь задумчиво почесать затылок.
— Да нет, ничего. Разве что теперь они открыто общаются вне дома. Но чтобы прямо «изменились, потому что встречаются» — такого нет.
— Такое чувство, будто они вели себя как парочка ещё до того, как начали встречаться.
Сами влюблённые этого не осознавали, но они и раньше постоянно проводили время наедине. Ходили на свидания, держались за руки и порой даже ночевали вместе — в абсолютно невинном смысле этого слова. Ицуки всерьёз беспокоился о мужском здоровье Аманэ.
— Мне постоянно хотелось орать: «Да почему вы до сих пор не вместе?!» Они же флиртовали на автомате!
— И при этом в упор ничего не замечали. Поразительно... Зато сейчас воркуют так естественно, что это по-своему пугает.
Отношения не поменялись, но теперь они буквально излучали ауру близости. Неудивительно, что вокруг то и дело попадались отчаявшиеся парни, которые провожали их взглядами, полными разбитых надежд.
Даже сейчас Махиру не висла на Аманэ в открытую, но держалась совсем рядом. Она то и дело доверчиво заглядывала ему в глаза и нежно улыбалась, нанося одноклассникам критический урон.
— И не говори... Мне кажется, Махирун чисто инстинктивно подаёт всем сигнал: «Это мой парень».
— Не думаю, что найдётся много желающих увести Аманэ. То есть, не пойми неправильно, он не обделён вниманием! Просто если какая-нибудь девушка увидит, как они безумно друг друга любят, да ещё и сравнит себя с идеальной Шииной-сан... Вряд ли кто-то решит, что сможет между ними вклиниться.
— Соперница ей просто не по зубам.
Честно говоря, очарование Аманэ не бросалось в глаза. Оно раскрывалось постепенно, в общении, и незаметно западало в душу. Он был далёк от идеала популярного красавчика, по которому сохнут старшеклассницы. Его плюсы осознавались задним числом — когда смотришь, как он заботится о своей девушке, и думаешь: «Везёт же ей».
С началом отношений эта его черта расцвела пышным цветом. То и дело появлялись девчонки, которые шептались: «А он ничего». Но смогли бы они отбить его у Махиру? Абсолютно исключено.
— Если объективно, Махирун — идеал для любого парня. Причём и в образе «Ангела», и настоящая. А вдобавок она верная и заботливая. Так что у Аманэ просто нет причин смотреть налево.
— К тому же Аманэ терпеть не может неискренность. Он железно откажет любой.
— Его главное достоинство.
Аманэ был непробиваемым тугодумом (так считал Ицуки). Но вместе с тем — рассудительным, искренним и преданным парнем, который видел перед собой только Махиру. Теперь он точно ни на кого не посмотрит. Да он просто на дух не переносил легкомыслие и не подпустил бы к себе никого лишнего.
И, главное, ни одна девушка в мире не любила Аманэ сильнее, не доверяла ему больше и не берегла его так трепетно, как Махиру. Эти двое ни за что не расстанутся.
— Ну, раз уж они так влюблены, то на других точно не посмотрят. За это я спокоен. Меня куда больше волнует, как бы они не довели окружающих до сахарного диабета.
— Это точно.
Опасения сбывались прямо на глазах. Виновники торжества сияли от счастья, поэтому Ицуки оставалось лишь мысленно помолиться за души павших одноклассников.
— Ой-ой, только посмотри на эту довольную моську!
— Хотел бы я показать его улыбку Аманэ из прошлого года.
Даже издалека была заметна его мягкая, нежная улыбка. В ней не осталось ни капли былой колкости, она согревала, как залитая солнцем поляна. И солнце это звали Махиру.
В Ицуки боролись два желания: рявкнуть «Прекратите слепить людей на публике!» и гордо похвастаться «Смотрите, какой у меня мягкий и преданный друг!». В итоге он просто сделал шаг назад и продолжил наблюдать.
— Спорим, он бы скривился и выдал: «Это ещё кто такой?» Раньше Аманэ был тем ещё ежом. И почти не улыбался.
— Зато посмотри, каким он стал. Сила любви воистину велика.
Нынешний Аманэ выглядел настолько счастливым, что одного взгляда на него хватало, чтобы заработать передоз сахара.
— ...Чего вы там шепчетесь?
Аманэ заметил пристальные взгляды Ицуки и Читосэ, нахмурился и подозрительно зашагал к ним.
— О, Аманэ-кун, вовсю наслаждающийся весной юности! Уже закончил со своими делами?
— Эй. Решил отшутиться, чтобы скрыть, что болтали про нас всякую чушь?
— Мы ничего такого не говорили!
— Не говорили.
— Я вам сейчас...
Его обострённая интуиция в такие моменты порядком напрягала. Аманэ недоверчиво косился на Ицуки и Читосэ, которые прикидывались невинными овечками. Тут подошла Махиру. Она мягко улыбнулась, пытаясь успокоить парня.
— Ну-ну. Нехорошо лезть в чужие дела.
— Да я на девяносто девять процентов уверен, что они болтали о нас. Вы только посмотрите на эти ухмылки.
— Мы вообще-то не сказали ничего плохого, ясно?
— В этом я ни капли не сомневаюсь, но...
— Ой, внезапный приступ нежности!
— Вот он — настоящий цундэрэ.
— Махиру, может, бросим их тут и пойдём домой?
Ицуки криво усмехнулся. Аманэ наглядно продемонстрировал, что бывает, если переборщить с подколами.
— А-а-а! Это была шутка! Ну, наполовину!
— Наполовину?
— ...Ну, на треть?
— То есть доля правды только выросла?!
— Фу-фу, ну, мне кажется, я понимаю, почему Аманэ-кун этот самый... цундэрэ?
— Э-э? И это при том, что с тобой, Шиина-сан, он сама нежность?
— Эй.
— Просто Аманэ-кун, хоть и кажется резким с Акадзавой-саном, на самом деле очень ему доверяет. Когда мы остаёмся наедине и заходит речь об Акадзаве-сане, у Аманэ-куна становится такое доброе лицо... Он говорит, что считает его лучшим другом.
— Махиру!
Аманэ попытался заткнуть Махиру. В его голосе звучал не столько укор, сколько паника. Девушка лишь с умилением посмотрела на реакцию парня.
Аманэ не стал отнекиваться и кричать: «Всё не так!», что ясно показывало его доверие. Ицуки от этих признаний тоже стало как-то неловко.
— Даже если ты испытываешь ко мне такие чувства, у меня уже есть Чи...
— А у меня есть Махиру! Не извращай мои слова!
— Фу-фу.
— Эй, вы двое, прекращайте пинаться, пытаясь скрыть смущение. Вас же насквозь видно.
Парни так засмущались, что втихаря затеяли потасовку, пытаясь отдавить друг другу ноги. Но проницательная Читосэ тут же заметила их детские разборки, отчего обоим стало стыдно.
Аманэ с виноватым видом отвернулся. Махиру заметила его смущение и незаметно взяла за руку, чтобы успокоить — слова Читосэ ударили точно в цель.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
— Ну что, пойдём домой? Простите, что заставили вас ждать.
— Да пустяки. Зато мы вдоволь насмотрелись на ваше воркование...
— Мы вам не цирковые зверушки.
— Это вы тут ворковали на глазах у всех... Иккун, Иккун, не дуйся, что проиграл. Тренируй ноги!
— Ничего я не дуюсь.
Подпольная битва завершилась жалким поражением Ицуки: Аманэ от души оттоптал ему ногу, и теперь Читосэ не упускала случая над ним подшутить.
— Ну да, как же. Ладно, пошли домой! Хочу жареной курочки, куплю по пути. На нашей дороге ведь всегда стоит фургон с едой?
Читосэ от этой перепалки ничего не потеряла и теперь беспечно смеялась. Глядя на её лучезарную улыбку, Ицуки и сам невольно расслабился.
— Я тоже слегка проголодался, так что, пожалуй, перекушу. Махиру, будешь?
— Разве что совсем чуть-чуть, хорошо?
«Опять ведут себя как муж и жена», — подумал Ицуки. Но скажи он это вслух, битва по оттаптыванию ног вспыхнула бы с новой силой, а Читосэ и Махиру гарантированно одарили бы их снисходительными взглядами. Поэтому он промолчал и просто кивнул, пытаясь скрыть лёгкий румянец смущения.
— ...Иккун так засмущался, да?
— Правда засмущался?
— Ещё как! Тем более об этом сказала ты, Махирун. Он же понял: Аманэ выдаёт свои истинные чувства, только когда полностью расслаблен.
— Фу-фу. Но это правда. Я же вижу, как Аманэ-кун внимателен к Акадзаве-сану и как сильно ему доверяет. Впору даже немного приревновать.
— Если скажешь Аманэ напрямую, он наверняка обрадуется! Хотя... скорее всего, буркнет что-то вроде: «Зачем ревновать к парню...»
— Фу-фу, я подумаю об этом.
— Теперь у вас там девичьи секреты, да?
— Ага, секреты только для девочек. Правда, Читосэ-сан?
— Ага-а!
Прошло несколько недель с тех пор, как они с Махиру начали встречаться.
Жизнь шла своим чередом, без особых перемен.
Честно говоря, хотя признавать это было немного стыдно, они и до начала отношений проводили вместе кучу времени. Так что новый статус стал лишь формальностью, закрепившей их связь. На деле же продолжалась их обычная повседневная жизнь.
Поэтому смена статуса не принесла ничего сверхъестественного.
Махиру по привычке приходила к Аманэ, садилась рядом и отдыхала.
Однако, став её парнем, Аманэ осознал, что постепенно становится всё более жадным.
Сидеть рядом само по себе было счастьем, но в нём просыпалось желание прикоснуться к любимой.
Для подростка тянуться к своей девушке — естественно, однако Аманэ не собирался требовать от Махиру чего-то столь прямолинейного. И всё же скромная, но сильная жажда прикосновений лишь крепла.
Тем не менее, это были лишь его эгоистичные желания. Аманэ не мог их навязать: он не хотел ни смущать, ни расстраивать Махиру.
Однако желание разрасталось, сдерживать его становилось всё труднее. Разум подсказывал: пустишь на самотёк — и оно вырвется наружу в самый неподходящий момент. Куда логичнее выпустить пар заранее.
— Махиру... — робко окликнул он сидевшую рядом любимую.
— Да? Что-то случилось? — Махиру удивлённо обернулась. В её ласковом взгляде читались безграничная любовь и доверие.
— А-а, ну... в общем, у меня к тебе просьба.
— Просьба? Проси о чём угодно.
Аманэ был благодарен за эту слепую преданность, но в то же время надеялся, что Махиру не станет соглашаться на всё подряд. В конце концов, как её парень, он поневоле переживал: а что, если он попросит о чём-то странном? Как она тогда поступит?
— Н-нет, ты вовсе не обязана соглашаться! Это просто моя личная просьба... вернее, желание. Разумеется, ты вправе отказаться, и если тебе неприятно, так и скажи...
— Боже, я же не могу ответить, пока не выслушаю тебя. А раз ты так заговорил, значит, просьба меня смутит?
— ...Возможно, и смутит.
Зная характер Махиру и питая собственные оптимистичные надежды, Аманэ не думал, что она откажет наотрез, но смутиться вполне могла. Странно не растеряться, когда тебе внезапно заявляют о желании прикоснуться.
— Ой, как необычно. Так чего же ты хочешь?
— А-а, пожалуй...
— Раз уж начал, договаривай до конца.
Махиру сразу поняла: за заминкой кроется стеснение. Немного поколебавшись, Аманэ сглотнул и робко выдавил:
— Н-ну, в общем... М-можно тебя обнять?
— ...А?
Такого она явно не ожидала. Часто заморгав, Махиру пристально уставилась на парня.
— Е-если не хочешь...
— А, нет, дело не в том, что я не хочу! Просто... растерялась. Почему ты так нерешительно об этом просишь? И с чего Аманэ-кун вообще взял, что мне будет неприятно?
— Н-ну, не то чтобы неприятно, просто... внезапно распускать руки неправильно. Пусть мы и в-встречаемся, это не значит, что я могу вот так сгребать тебя в охапку лишь потому, что мне так захотелось. Ты же можешь испугаться или разозлиться. Это ведь моё желание, а не твоё.
Аманэ вовсе не хотел, чтобы Махиру молча терпела его прихоти.
Конечно, он был бы рад согласию, но не ценой её собственных чувств.
Даже став парой, они не обязаны потакать друг другу через силу.
В конце концов, Аманэ и Махиру были на равных — две личности, уважающие друг друга. Откажи она, Аманэ не стал бы настаивать. Он хотел касаться её лишь по обоюдному согласию.
Поэтому он тут же пошёл на попятную, показывая, что не давит. Махиру же, на редкость искренне недоумевая, смерила его взглядом и глубоко вздохнула:
— Порой твоя забота заводит тебя совсем не туда, Аманэ-кун.
— Угх...
— Во-первых, я обожаю, когда Аманэ-кун ко мне прикасается. И даже хочу, чтобы ты делал это почаще и посмелее.
От такого удара исподтишка Аманэ поперхнулся.
— П-прекрати говорить так двусмысленно!
— Никакой двусмысленности, одна лишь правда. С чего мне противиться прикосновениям любимого человека?
— Н-ну, даже так…
Смотря как слушать, или, вернее, как воспринимать, но эти слова звучали до крайности непристойно. Однако Махиру, видимо, и в голову не приходило, что Аманэ способен так распускать руки, поэтому она продолжила всё так же недоуменно:
— Начнём с того, что я ни на секунду не поверю, будто Аманэ-кун прикоснётся ко мне как-то грубо или в неподходящий момент. Ты ведь бережёшь меня, правда?
— Разумеется, я не стану распускать руки.
— Вот видишь?
Она посмотрела на него с торжеством: «Я так и знала!». Но отсутствие грубости не означало, что нежные прикосновения не заставят её смутиться. Аманэ совсем не хотелось, чтобы она доверяла ему так слепо.
— Поэтому твои прикосновения мне только в радость. Раз это Аманэ-кун, я не против. И ещё... то, что ты так вежливо просишь разрешения, — это мило, но иногда... хотелось бы, чтобы ты обнимал меня чуть решительнее...
— Э-э?
— Я очень ценю, что ты уважаешь меня и спрашиваешь разрешения, но... к-как бы это сказать... моему девичьему сердцу порой хочется, чтобы Аманэ-кун просто поддался порыву и... Ой, да пойми ты уже!
«Не заставляй меня говорить это вслух!» — кричали её пылающие щёки и влажные, слегка прищуренные глаза. Аманэ понял: после такого удара сдерживаться почти невозможно. Но, не желая предавать её доверие, он кивнул и сдавленно произнёс:
— П-понял.
— Точно?
— Я собираюсь тебя обнять.
— ...По-моему, ты опять за своё.
— Я не предлагаю, а ставлю перед фактом.
— ...Засчитано.
— Спасибо.
— Ф-фу-фу... ну и странные же мы.
— З-замолчи...
Со стороны эта предельно серьёзная просьба обнять выглядела до нелепого окольной, и Аманэ прекрасно это понимал. Махиру, видимо, почувствовав то же самое, весело рассмеялась.
Она смеялась так искренне, что Аманэ стало неловко за свою нерешительность. Пытаясь скрыть смущение, он обхватил её хрупкую фигурку.
Смех тут же стих, а руки наполнились мягкостью и теплом.
Не то чтобы он никогда её не обнимал, но вот так, открыто и с полного согласия, как пара — впервые. И впервые он мог спокойно насладиться её податливостью, сладковатым ароматом и приятным теплом.
Тепло тела и душевный покой переполняли Аманэ до краёв.
Махиру полностью доверилась ему, безропотно прильнув к груди и растворившись в его объятиях.
— ...Так что случилось? Почему вдруг захотел обняться? — уютно устроившись в кольце его рук и позволяя делать с собой всё что угодно, тихо и ласково спросила Махиру.
— А разве я не могу обнять тебя просто так?
— Конечно, можешь. Мне очень приятно, просто... от Аманэ-куна такое слышать в новинку.
— ...Раз уж мы встречаемся, я решил проверить: позволишь ли ты то, в чём я до сих пор себе отказывал. Прости.
Ему хотелось её тепла, но в то же время это была своеобразная проверка.
Он любил Махиру до безумия, и как ни скрывал, жаждал обладать ею целиком — и душой, и телом. Без всяких недопониманий: что касается «тела», его желания не выходили за рамки фантазий обычного старшеклассника. Он хотел именно её, потому что любил, а не просто жаждал кого попало.
Именно потому, что это была Махиру, он порой мечтал сделать её своей без остатка.
— Тебе так сильно хотелось меня обнять?
— Очень хотелось.
Озвучить истинные мысли он, конечно, не мог. Облекая их в приличную, подходящую для ушей Махиру форму, Аманэ просто кивнул. Девушка довольно улыбнулась, словно всё поняла.
— Фу-фу... Мне тоже хотелось обнять тебя, и чтобы ты меня обнял. Кстати, чего ещё тебе хочется? Раз уж на то пошло, давай выясним прямо сейчас.
Чего ещё ему хочется?
«...Разве я могу сказать такое вслух?»
Подсознательно он жаждал куда более тесного физического контакта, как и подобает влюблённым. Но озвучь он это — наивная Махиру сгорит со стыда, а сам Аманэ измучается угрызениями совести за собственную испорченность и тоже умрёт на месте от неловкости.
— ...Не скажу.
— Э?
— Не могу сказать.
— А? Э?
— Забудь.
Даже в статусе пары о таком в лоб не просят. К тому же, Аманэ хотел развивать их отношения шаг за шагом, поэтому не решался озвучивать столь откровенные желания.
— Да почему ты вдруг заговорил так официально?!
— Я же говорю, забудь.
— Да ну тебя!
— Всё в порядке! В любом случае, сейчас мне достаточно и этого.
Махиру так и не поняла, чего именно он хотел, и принялась легонько барабанить кулачками по его бёдрам, требуя объяснений. Скажи он всё прямо — оба сгорели бы со стыда.
Пока что ему с головой хватало и простых объятий.
— Ну, раз тебе этого достаточно, то ладно... Но когда-нибудь ты обязательно всё расскажешь, хорошо?
— ...Я подумаю.
— Аманэ-кун...
«И зачем скрывать?» — в брошенном на него взгляде читались укор и лёгкая обида. Но Аманэ совершенно не собирался откровенничать и лишь отвёл глаза.
Махиру снова позвала его по имени и легонько хлопнула по спине, торопя с ответом.
Аманэ упрямо сжал губы, не желая выдавать себя. Махиру надулась ещё сильнее и, придвинувшись вплотную, заглянула ему в лицо.
Увидев так близко мягкий блеск её пухлых губ и вдохнув исходящий от неё свежий, сладковатый аромат, Аманэ почувствовал, как мысли поплыли, словно от сильного удара по голове.
— Разве я могу признаться, что хочу тебя поцеловать?!
— Э... в-вот как?
Аманэ понял, что проговорился, лишь когда Махиру пискнула и вздрогнула от неожиданности.
Он не собирался ничего говорить, но одно из потаённых желаний всё же вырвалось наружу. Махиру перестала допытываться и изумлённо уставилась на него, словно проверяя, не ослышалась ли.
И оттого, что в её глазах не было ни капли отвращения, Аманэ стало невыносимо стыдно.
— Т-ты... хочешь этого?
— ...Как-нибудь потом.
— ...Так ты не поцелуешь меня?
— Сейчас не могу! Я же со стыда умру!
Тайные мысли вырвались на свободу, и Аманэ просто сгорал от стыда и паники. К тому же и разум, и инстинкты трубили в один голос: позволь она это сейчас — и он уже не остановится.
— В-вот как...
— Забудь, что я сказал.
— Н-нет уж. ...Не хочу ни забывать, ни оставаться без поцелуя.
— Махиру...
Махиру ничуть не рассердилась. Наоборот, она посмотрела на Аманэ с лёгкой грустью, но и с огромной надеждой. Это, конечно, радовало, но и загоняло в ещё больший тупик.
— Я могу на это надеяться?
— ...Угу.
— Хорошо. Буду с нетерпением ждать.
Махиру всегда нравились прикосновения Аманэ, и, возможно, её слегка задевало отсутствие у него всякой инициативы.
По крайней мере, перспектива поцелуя её явно устраивала. Получив обещание, она удовлетворённо прищурилась и хитро, по-кошачьи улыбнулась.
— ...А ты, Махиру, довольно-таки...
— Довольно?
— Да нет, ничего, забудь.
«Довольно сильно жаждешь парочкиных нежностей, да?» Озвучь он это — и Махиру густо покраснеет и вырвется из объятий. Чтобы удержать её при себе, Аманэ решил промолчать.
Молчание — золото. Эту истину он только что усвоил на собственном горьком опыте.
— Ну почему ты опять всё скрываешь?!
— В этот раз действительно ничего особенного!
— Да ну тебя!
«Уж об этом я точно не проболтаюсь», — решил Аманэ, плотно сжав губы. Махиру метнула в него недовольный взгляд, явно требуя продолжения, но Аманэ возвёл непробиваемую мысленную стену и продолжил наслаждаться теплом её тела.
— Махирун ведь почти никогда не злится, да?
— С чего вдруг?
Читосэ, ураганом ворвавшаяся в квартиру Аманэ после уроков, выпалила это совершенно внезапно.
— Да просто подумалось. Мы тут с Иккуном поругались. Не то чтобы я вспыльчивая, но будь я такой же спокойной, как Махирун, может, и не злилась бы?
— Я даже не знаю, из-за чего вы поругались, — вздохнул Аманэ. — Ты просто ввалилась ко мне без предупреждения.
Хотелось, конечно, попросить её не заявляться без спросу, но Читосэ выглядела такой взвинченной — то ли надулась, то ли разозлилась, натянув фальшивую бодрую улыбку, — что Аманэ решил: дело дрянь, и пустил её внутрь.
Обычно жизнерадостная Читосэ явно не справлялась с эмоциями. На расспросы она ответила коротко: они с Ицуки поссорились.
— Хочешь послушать? Если коротко: мы договорились погулять, а Иккуну в этот день поставили смену в кафе.
— Сам виноват, раз график не проверил.
Если планы пересеклись и он просто забил на их уговор, вина Ицуки неоспорима. Но тогда Читосэ злилась бы куда сильнее.
— Да он не специально! Так вышло из-за начальства. Он честно предупреждал, что в этот день не выйдет. Иккун ни при чём, но на душе-то всё равно паршиво!
Значит, виновато руководство, хотя и у них наверняка нашлись свои причины. Окончательное решение выйти на смену оставалось за Ицуки, но он явно не забыл об их планах и не собирался пренебрегать Читосэ. Поэтому она и не могла открыто его обвинить.
— Ну, раз его очень просили и он согласился — ничего не попишешь. Но тому, с кем договорились изначально, смириться с этим непросто. Особенно когда Ицуки не виноват.
— Вот именно! Поэтому я и дуюсь. И тут я подумала: а Махирун бы просто сказала «ничего не поделаешь» и пропустила всё мимо ушей?
— Вряд ли я стала бы злиться, но приятного в этом мало. Просто смирилась бы.
Махиру с мягкой улыбкой поставила перед Читосэ дымящуюся чашку: она заварила сладкий королевский чай с молоком, чтобы успокоить гостью.
В отличие от Читосэ, Махиру редко давала волю эмоциям. Аманэ же предпочёл бы, чтобы она не забывала о себе.
Окажись Аманэ на месте Ицуки, она наверняка с улыбкой ответила бы: «Ничего не поделаешь». А ему потом стало бы невыносимо стыдно, что вынудил её так поступить.
— Какая же ты рассудительная. Махирун и впрямь никогда не злится.
— Скорее, я просто не сталкиваюсь с тем, что способно меня разозлить.
— Всё держится исключительно на твоей терпимости, Махиру, — возразил Аманэ. — Обычный человек на твоём месте давно бы вышел из себя.
Махиру всегда улыбалась и сохраняла невозмутимость. Но если она подавляла эмоции намеренно, Аманэ это совершенно не радовало. Значит, она всё чувствует, просто терпит.
— Разве такое бывало? — удивилась она.
— Хм, дай подумать... Например, на кулинарной практике.
— Тогда Аманэ-кун меня защитил. Конечно, попади кипяток на меня, было бы неприятно.
— Но ты ведь не разозлилась.
— А стоило бы. Ты могла получить серьёзный ожог.
— В итоге же всё обошлось. Хотя, наверное, стоило разозлиться из-за переведённых продуктов.
— Ты не о том переживаешь...
Из-за дурачеств одноклассников у неё мог остаться шрам на всю жизнь. Злиться следовало на саму эту опасную ситуацию, но раз уж Махиру всё нипочём, злиться на идиотов приходилось Аманэ.
— Что ещё могло тебя разозлить... А, например, когда мы с Кадоваки помогали перед спортивным фестивалем.
Тогда они случайно услышали, как девчонки из параллели сплетничали у неё за спиной, но Махиру и бровью не повела. Будто её это вообще не касалось.
— Я не обращаю на такое внимания. Я не злюсь, потому что ожидала чего-то подобного. Прямого вреда мне не причинили, а эти люди мне не настолько интересны, чтобы выходить из себя из-за мелочей. Тратить время и энергию на злость бессмысленно.
— Сурово...
К безразличным ей людям Махиру относилась безжалостно. Она чётко проводила границу между собой и остальными. Более того, Махиру гордилась тем, что её таланты — результат тяжёлого труда, поэтому её уверенность в себе было не пошатнуть. Она искренне считала зависть к своей внешности естественной. Эта категоричность порой даже пугала Аманэ.
— А? Что-что? Что там случилось? — оживилась Читосэ.
— Дела давно минувших дней, забудь.
— Э-э, секретничаете?
— Скорее... Читосэ-сан, тебе будет неприятно это услышать.
— М-м...
Оба прекрасно понимали: узнай Читосэ правду, взбесится не на шутку. В прошлый раз, случайно услышав гадости в адрес подруги, она с милой улыбкой так поливала обидчиков ядом, что лучше было промолчать.
— В общем, забудь. Да и Махиру вряд ли приятно об этом вспоминать.
— Для меня это обычное дело, я привыкла.
— И всё равно незачем лишний раз выслушивать гадости. Хотя виноват тут я, сам же напомнил.
— Говорю же, меня это совершенно не волнует.
Беззаботная Махиру действительно не придавала этому значения, но Аманэ было тошно слушать, как о его девушке говорят гадости. Он твёрдо решил, что впредь будет ограждать её от подобных слухов изо всех сил.
— ...Ты и впрямь не злишься, Махиру.
— Хм... Дело не в том, что я не злюсь. Просто злиться — слишком утомительно. Гнев отнимает куда больше сил, чем другие эмоции, затуманивает разум и мешает здраво мыслить. Так что, если есть возможность избежать таких ситуаций, я её использую.
— Здорово, что ты умеешь так чётко себя контролировать.
— Дело не в контроле... Я просто хочу избежать тяжёлых переживаний. Выплёскивать недовольство, наверное, важно, но для меня сама злость становится источником стресса.
— А-а, Махирун наверняка расстроится, если выйдет из себя.
Читосэ кивнула и отпила из чашки. Аманэ был полностью с ней согласен.
Махиру испытывала стресс не от выплеска эмоций, а от последующих сожалений и эмоциональных качелей. Она была полной противоположностью Читосэ, которая предпочитала сразу выпустить пар и успокоиться. Махиру держала всё в себе.
— Вот-вот. Отдаваться гневу душой и телом для меня огромный стресс. Я стараюсь избегать негатива всеми силами. Иначе потом начинаю ненавидеть саму себя.
— Обнажать негативные эмоции вообще не в твоём стиле, Махиру.
— Поэтому я научилась пропускать всё мимо ушей и отсекать лишнее до того, как почувствую злость. Дело не в терпимости, я просто блокирую ненужное.
— Выходит, на спортивном фестивале, когда те парни говорили гадости об Аманэ, твой метод дал сбой, раз ты так взбесилась?
— Угх... Ну, это... Просто люди, которые толком не знают ни Аманэ-куна, ни меня, взялись нас оценивать и делать выводы. Я никак не могла с этим смириться.
— Да пусть болтают что хотят, мне-то какая разница.
Аманэ по характеру походил на Махиру, но в плане «отсечения лишнего» зашёл ещё дальше. Ему было абсолютно плевать, что думают окружающие. Рядом с Махиру находился он, и пусть завистники судят как угодно. От их грязи репутация Аманэ не упала бы, а вот их собственная — вполне. Аманэ относился к этому спокойно, но Махиру принимала слова посторонних близко к сердцу, особенно если это касалось его. Она слегка нахмурилась.
— Но ведь Аманэ-кун из-за этого...
— Да плевать мне на их оценки. От их болтовни я не изменюсь, верно? Главное — стать лучше ради тебя, Махиру, этого мне вполне достаточно.
— ...Да. Аманэ-кун, ты замечательный.
— Раз ты так говоришь, значит, я старался не зря. Ради твоего душевного спокойствия, Махиру, я и дальше буду работать над собой, чтобы никто не смел смотреть на меня свысока.
Ему было плевать на поверхностные оценки незнакомцев, но он не мог допустить, чтобы из-за него презирали Махиру. Достичь её уровня в одночасье невозможно, да и таланта ему не хватало. Но Аманэ твёрдо решил самосовершенствоваться, чтобы стоять рядом с ней с высоко поднятой головой и гордиться самим собой.
— Я... я вовсе не хочу, чтобы ты перетруждался.
— Да не переживай. Я делаю это исключительно по собственному желанию. Лучше воспринимай это в позитивном ключе: твой парень просто стал ещё круче, идёт? Нам обоим будет проще, если мы сможем гордиться друг другом. Я не надорвусь.
— ...Ну тебя.
Аманэ прекрасно понимал: её недовольный тон скрывал скорее смиренную радость. Он вздохнул с облегчением, поняв, что Махиру приняла его слова.
— Идите воркуйте в другое место!
Читосэ, всё это время молча наблюдавшая за ними, не удержалась от подколки. Аманэ с невозмутимым видом отпил кофе, который приготовила Махиру.
— Вообще-то, это моя квартира.
— Ой, так это я здесь незваная гостья?
— Тебя никто не звал, но раз уж пустили — расслабься.
— Аха-ха, какой снисходительный. Ладно, я поняла: Махирун злится, только когда кто-то наезжает на Аманэ. В остальном она спокойна как удав. Даже представить не могу, что ещё способно вывести её из себя.
— ...Например, поступки, грубо нарушающие мораль или здравый смысл?
— Да на такое кто угодно разозлится.
Это уже не личный триггер Махиру — подобное взбесило бы любого нормального человека. Найти того, кто останется равнодушным, было бы куда сложнее.
— Хм... Из-за чего я злюсь... Может, из-за крупной лжи? То, что разрушает доверие, отвратительно, и это точно вывело бы меня из себя.
— Значит, можешь не переживать, что я тебя разозлю.
Уж не врождённое ли это качество, но Аманэ органически не переваривал ложь и обман, способные ранить. Он никогда не терпел в своём окружении тех, кто легко шёл на подлость, и старался незаметно отдалиться от таких людей.
Конечно, он не был настолько прямолинейным, чтобы считать любую ложь абсолютным злом: иногда он мог соврать во благо. Но это случалось крайне редко. Лгать, разрушая чужие чувства и доверие, он не собирался. «Будь честен» — так учили его родители, и это правило навсегда въелось в память.
— Я ни на секунду не сомневаюсь, что ты не станешь ранить других ложью. Хотя... один момент всё-таки есть.
— А?
Аманэ совершенно не помнил, чтобы врал Махиру. Неужели солгал неосознанно? Он побледнел, перебирая в памяти свои поступки, но Махиру лишь криво усмехнулась: «Я не о том».
— Аманэ-кун, ты постоянно пренебрегаешь собой... Я очень благодарна тебе за заботу, но мне совершенно не хочется, чтобы ты сдерживался ради меня. Полагайся на меня чаще. Я хочу, чтобы ты берёг себя.
— Д-да не то чтобы я так уж пренебрегал собой. И не то чтобы ставил тебя на первое место... Просто: счастлива ты — счастлив и я.
— Вот об этом я и говорю.
— Вот об этом она и говорит.
— И ты туда же, Читосэ...
Одно дело слышать такое от Махиру, но почему поддакивает Читосэ, Аманэ не понял.
— Да потому что, если ты забьёшь на себя и будешь думать только о Махирун, ей же станет грустно! Махирун не хочет, чтобы любимый человек жертвовал собой ради неё!
— Хи-хи, Читосэ-сан понимает меня лучше тебя.
— Хе-хе, как-никак я лучшая подруга Махирун! Учись, господин Парень!
— Угх... Постараюсь не быть таким самонадеянным.
Аманэ никогда не считал свои поступки жертвой, но, оправдываясь благом Махиру, неосознанно задвигал свои интересы на задний план. Видимо, об этом они и твердили.
Ему следовало помнить: всё, что он делает для Махиру — исключительно его личное желание, а не её просьба.
— Да. А я прослежу, чтобы не взваливать всю тяжесть только на тебя.
— Ага-ага, совет да любовь!
— А не пора ли Читосэ помириться со своим парнем?
Увидев, как мигнул экран смартфона, Аманэ потянулся к нему и, прочитав новое сообщение, аккуратно подколол Читосэ.
— М-м-м, решил ударить по больному? Я вообще-то потому и держусь подальше, чтобы не сорваться на Иккуна!
Читосэ виновато опустила взгляд. От первоначального гнева не осталось и следа — так, жалкие отголоски. За время разговора она заметно успокоилась, поэтому подколка Аманэ её не задела.
— Ты всё ещё злишься?
— ...Скорее чувствую бессильную ярость: Иккун не виноват, и выплеснуть её не на кого. На самого Иккуна я не злюсь, просто вся эта ситуация жутко бесит.
Читосэ тоже понимала, что Ицуки ни при чём, поэтому и пришла искать отдушину. Разум взял верх над эмоциями.
«А в таких вещах она рассудительна», — с восхищением подумал Аманэ, поглядывая на неё и листая сообщения на экране смартфона.
— Выходит, встреться вы прямо сейчас, ссоры бы не было?
— Пик недовольства уже прошёл, да и Иккун не виноват, так что вряд ли мы бы поругались.
— Вот и отлично.
Раз ссоры не предвидится, всё в порядке.
— Отлично?
Читосэ подозрительно прищурилась, а Аманэ, усмехнувшись, помахал перед ней смартфоном.
— В общем, Ицуки сейчас стоит внизу у входа.
— Чего?
— Да так, видимо, случайно мимо проходил.
Как раз только что Ицуки прислал ему сообщение: «Она уже успокоилась?».
— «Случайно», ну-ну...
Она всё ещё щурилась, но на лице не осталось и тени недовольства. Читосэ явно раскусила замысел парня.
— Абсолютная случайность. Давай, время позднее, пусть парень проводит тебя до дома, пока не стемнело.
— ...Я заставила его волноваться?
— Раз так думаешь, иди к нему скорее. Он там места себе не находит.
— Хи-хи, нужно поскорее взглянуть на его лицо.
Читосэ с улыбкой поднялась на ноги. Аманэ окончательно убедился, что поводов для беспокойства нет, и пошёл провожать её до двери.
Махиру с облегчением выдохнула и тоже встала, мягко пожурив подругу: «Слишком сильно его не мучай».
— Всё нормально, я же понимаю, что он не виноват... Простите, что вломилась к вам сегодня! В следующий раз, прежде чем завалиться в ваше любовное гнёздышко, обязательно предупрежу!
— В следующий раз, пожалуй, вообще тебя не пущу...
Обуваясь в прихожей, Читосэ отпускала такие двусмысленные шуточки, что Аманэ всерьёз задумался: а не запретить ли ей вход навсегда?
— Как жестоко! Я всё Иккуну расскажу!
— Да-да, Ицуки тебе не поможет. Давай, топай отсюда.
«Может, и Ицуки сюда не пускать, пусть побудут вдвоём», — подумал Аманэ. Он с улыбкой проводил Читосэ, которая, вернув себе хорошее настроение, уже ворчала на другую тему. Когда дверь за ней закрылась, парень облегчённо выдохнул.
Махиру, видимо, тоже поняла, что ссоры не предвидится: она с расслабленной улыбкой смотрела на дверь.
— Слава богу, она успокоилась.
Переглянувшись, они вернулись в гостиную. Аманэ тихо усмехнулся, представив, как Читосэ прямо сейчас бросается Ицуки на шею.
— Читосэ довольно рассудительна, просто ей некуда было выплеснуть эмоции, вот она и прибежала сюда. Надеюсь, по пути домой они помирятся.
— Думаю, у них всё будет хорошо. Они оба всё прекрасно понимают.
— Это точно.
Обычно они много дурачились и частенько бурно ругались, выплёскивая эмоции, но в глубине души оба заботились друг о друге. Они настолько хорошо понимали друг друга, что могли разойтись, чтобы остыть, точно зная, сколько времени понадобится, чтобы прийти в себя.
Можно назвать это привычкой из-за частых ссор, но в то же время это было проявлением доверия.
— Кстати, когда ты успел связаться с Акадзавой-саном? Я не видела, чтобы ты смотрел в телефон.
С момента прихода Читосэ Аманэ коснулся смартфона лишь однажды — когда спрашивал, злится ли она. Неудивительно, что Махиру озадачилась.
— А, ты об этом. Ицуки написал мне ещё до её прихода. Предупредил, что Читосэ наверняка заявится ко мне. Был уверен на сто процентов.
Всё просто: Аманэ получил от Ицуки не столько просьбу, сколько предупреждение. А уж время, когда Читосэ закончит изливать душу, Ицуки рассчитал сам. Оставалось лишь похлопать его проницательности.
— Хи-хи, я рада, что Акадзава-сан и Читосэ-сан так нам доверяют.
— Трудно отрицать, что мы стали для них убежищем на случай неприятностей.
— Как говорится, рука руку моет.
— Это-то понятно. Но всё равно хотелось бы, чтобы она не вваливалась так внезапно. Я же реально пугаюсь.
— По этой логике сегодняшний визит можно считать запланированным, разве нет?
— М-м... Ну да, конечно...
Раз Ицуки предупредил, значит, визит запланированный. Он просто поставил друга перед фактом, не спрашивая разрешения, так что это балансировало на грани. Но Аманэ не стал придираться к таким мелочам.
— Какой ты неискренний.
— Отстань.
— Хи-хи.
Аманэ смутился под её умилённым взглядом и, скрывая неловкость, уселся на диван и отпил остывший кофе.
Махиру села рядом, мягко прижалась к его плечу и прикрыла глаза.
— ...В этот раз у них была не столько ссора, сколько нелепое недопонимание. Но они действительно понимают друг друга именно потому, что не боятся сталкиваться лбами.
— Верно. Очень в их стиле.
— А мы вот почти не ругаемся. Точнее, вообще не ссоримся. Смотрю на них и невольно задумываюсь: может, с нами что-то не так?
Странно было это признавать, но и Аманэ, и Махиру были куда спокойнее сверстников. Точнее, они руководствовались разумом, а не эмоциями.
Встречались они недолго, но знали друг друга уже приличное время. И ни разу по-настоящему не поссорились. Они не конфликтовали, а просто находили компромиссы.
Скажи им кто со стороны, что это странно — они бы не стали отрицать. Но для них двоих это было нормой.
— Дело не в том, что с нами что-то не так... Просто в силу характеров мы не умеем выплёскивать друг на друга эмоции. Кто-то сразу уступит. Не то чтобы у нас не было своего мнения, просто мы мгновенно ставим желания другого на первое место. Я это прекрасно осознаю.
— Тебя это не напрягает?
— То же самое могу спросить и у тебя.
— Ничуть.
— Тогда и меня тоже.
— ...Ясно.
Аманэ с облегчением выдохнул: у Махиру не было никаких претензий. Она же, виновато опустив брови, тихо рассмеялась.
— Если честно, мы оба какие-то подозрительно умудрённые жизнью. Умеем мгновенно отделять эмоции от разума... Объективно говоря, мы слишком хорошо понимаем друг друга.
— Угх... Ну да, есть такое. Я и сам понимаю, что мы из тех людей, кто умеет раскладывать всё по полочкам: мухи отдельно, котлеты отдельно.
— Поэтому, если нас что-то не устраивает, нас раздражает конкретная деталь, а не сам человек. Мы сразу пытаемся исправить то, что не нравится, поэтому до ссор и не доходит. И, конечно, нельзя отрицать, что в этом кроется некая сдержанность... вернее, забота.
— Согласен.
К худу или к добру, но Аманэ и Махиру умели отделять эмоции от фактов, поэтому никогда не конфликтовали. Можно назвать это излишней сдержанностью, а можно — заботой.
— Мы ведь специально фильтруем эмоции, чтобы лишний раз не сталкиваться лбами.
— Читосэ-сан с Ицуки-саном прекрасно это понимают, но при этом не боятся конфликтов, чтобы лучше узнать друг друга. На таких открытых людей больно смотреть от их яркости. Думаю, это замечательно — вот так естественно, без лишней скромности сближаться. У нас с тобой совершенно другой тип отношений.
В такие моменты Аманэ завидовал Читосэ и Ицуки: их характерам, их отношениям, в которых можно выплёскивать эмоции, зная меру. Аманэ нравился он нынешний, его полностью устраивала Махиру, но то, чего у них не было, казалось ему ослепительно ярким — видимо, трава у соседей и впрямь всегда зеленее.
— Эти двое регулярно ругаются, но после каждой ссоры становятся только ближе. Они не любят скандалить, но и не избегают конфликтов.
— Я даже немного завидую. Этому сильному проявлению чувств.
— Это что же, тебе мало просто чистой любви?
Он-то считал, что щедро одаривает её любовью и открыто это демонстрирует, но Махиру, похоже, этого было мало.
— Я-я не это имела в виду! ...Ты говоришь, что я не злюсь, но ведь и сам почти никогда не выходишь из себя!
— Да вокруг просто не происходит ничего такого, из-за чего стоило бы злиться.
Обычно люди злятся по двум причинам: когда их ожидания не оправдываются, или когда наносят ущерб их чести, телу или близким. Бывает ещё стресс и влияние среды, но в повседневной жизни всё сводится к этим двум факторам.
И ни того, ни другого в окружении Аманэ не наблюдалось. Строя отношения, он неосознанно избегал проблемных людей, да и друзья с девушкой у него были замечательными.
— Случись что с тобой, я бы рассвирепел так, что мало не показалось бы.
— Если честно, я это предвидела, поэтому веду себя очень осторожно. ...Значит, я могу верить, что меня любят?
— Конечно. Исключительно потому, что я люблю тебя.
Аманэ обнажил бы эмоции и бросился в бой только в одном случае: если бы пострадал по-настоящему дорогой ему человек.
Если бы кто-то навредил самому важному существу в его жизни, Аманэ без колебаний стёр бы обидчика в порошок. И плевать, если это сочтут эгоизмом — в таких вещах он не пошёл бы на уступки.
«К чему спрашивать очевидное?» — Аманэ посмотрел на Махиру. Она, смутившись собственных слов, легонько боднула его в плечо.
— И вот потому, что ты так спокойно заявляешь подобные вещи прямо в лицо, Читосэ-сан и говорит: «Ну что за Аманэ-кун».
— Тебе неприятно?
— ...Ты ведь знаешь, что мне приятно, и всё равно спрашиваешь.
— Естественно.
Он задал этот вопрос, точно зная, что Махиру не злится. Но, заставив её произнести это вслух, Аманэ вогнал её в ещё большую краску. Лёгкие бодания перешли в полноценные тычки плечом.
— Я же говорю! Ну что за Аманэ-кун!
— Можешь похвалить меня за хитрость.
— ...Ты стал хитрее... и намного сильнее. Это правда.
— И всё благодаря тебе, знаешь?
— ...Ну тебя.
Благодаря Махиру у Аманэ появился повод поверить в себя. Он приложил усилия, обрёл уверенность и теперь мог вести себя с ней естественно и непринуждённо. Он научился вслух выражать огромную любовь, переполнявшую его сердце.
— Поэтому я считаю: тебе, Махиру, не помешает стать немного наглее. Можешь быть на сто процентов уверенной, что тебя любят. Полагайся на меня, капризничай, а если что-то случится — злись. Не сдерживайся. У меня хватит сил всё это принять.
Аманэ стал сильнее. Почувствовав любовь Махиру, он научился принимать её и опираться на неё, не теряя головы от гордости.
И Махиру могла точно так же опереться на любовь Аманэ. Он хотел, чтобы она не терпела, а честно говорила то, что на душе, озвучивала свои желания. Чтобы просила то, чего хочет, без стеснения.
— Я ведь... не сдерживаюсь...
— Да неужели?
Уловив во взгляде Аманэ немое «Да кого ты обманываешь?», Махиру отвела глаза, а затем робко посмотрела на него.
В её взгляде читался вопрос: «Правда можно сказать?». Аманэ постарался улыбнуться мягко и ободряюще. Махиру на мгновение затаила дыхание и медленно разомкнула губы.
— Н-ну... Я всё понимаю, но... пожалуйста, не заглядывайся на других девушек. И-иначе я разозлюсь.
И это всё, чего она хотела? Её просьба прозвучала настолько мило, что Аманэ расплылся в улыбке. Едва сдерживая умиление, он нежно сжал её руку.
— Всё в порядке, я не дам тебе повода для беспокойства. Что-нибудь ещё?
— ...Пожалуйста, не оставляй меня одну слишком часто. А, нет, я не пытаюсь тебя контролировать! Я вовсе не это имела в виду!
— В этом вся ты, Махиру. Чуть что — сразу на попятную.
Просить не уходить и не смотреть на других — она стеснялась даже такого милого проявления собственничества. Какая же скромная.
Это даже капризом не назовёшь. Аманэ и сам хотел провести рядом с Махиру всю жизнь, пока её чувства не угаснут. Он прекрасно осознавал свою одержимость и хотел, чтобы Махиру привязалась к нему так же сильно.
— Не смейся надо мной.
— Прости-прости, разозлил?
— ...Разозлил.
— Угу.
— И раз уж я злюсь, сегодня я тебя никуда не отпущу.
— Угу.
— Я очень-очень злая.
— Угу.
Разве мог хоть кто-то устоять перед такой милотой и не улыбнуться?
Она была такой очаровательной, что Аманэ просто сиял — до такой степени, что Махиру надулась и спросила: «Чего ты смеёшься?». Он и сам понимал, что мимические мышцы давно вышли из-под контроля.
— Да так, просто подумал: до чего же мило злится моя девушка.
— Я же просила не смеяться.
Надувшаяся Махиру, вцепившаяся в его руку, выглядела скорее обиженной, чем злой, и это было невероятно мило.
— Прости. ...Клянусь, я никогда не сделаю того, что может тебя разозлить. Не оставлю тебя одну и не посмотрю на других. Буду смотреть только на тебя и никогда не отпущу. Ты навсегда останешься в моём плену, согласна?
Наверное, такие обещания не стоит давать в старшей школе, но, оглядываясь на свою жизнь, Аманэ был уверен — его чувства не изменятся.
Вероятно, он просто не смог бы испытывать ни к кому другому таких тяжёлых, обжигающих и вязких чувств, напоминающих болото из кипящей лавы. Эти эмоции принадлежали только Махиру, и больше никому.
Требовать обещания провести всю жизнь в его объятиях — каким же невероятным эгоистом он стал. Аманэ и сам это понимал. Но Махиру не возражала. Она счастливо просияла и ответила: «Да». Так что, возможно, в этом болоте увяз как раз он.
— Ага, клянусь на мизинчиках.
— А если нарушишь клятву?
— Тогда меня прибьют мама с друзьями.
Нарушь он обещание, так бы оно и вышло.
Аманэ считал, что это будет вполне заслуженно, и не собирался жаловаться.
— Хи-хи, Аманэ-кун, ты так хорошо шутишь.
— Да это не шутка... Впрочем, такого будущего всё равно не будет, так что можешь не волноваться.
Аманэ обладал сильной волей, чтобы доводить начатое до конца, а его любовь была безгранично глубокой. Приняв решение, он шёл к цели напролом, не оглядываясь по сторонам, и никогда не сдавался. Поистине упрямый человек.
Отец когда-то говорил ему, что все мужчины в семье Фудзимия такие. Похоже, Аманэ не стал исключением.
— Да, я верю тебе.
— Верь. Я буду беречь тебя больше всего на свете.
— ...Да.
Сплетённые пальцы Махиру крепко сжали его ладонь. Аманэ улыбнулся и мысленно поклялся, что окружит её такой любовью и заботой, что она никогда не пожалеет о своём выборе. А затем нежно обнял не только её руку, но и её саму.
Поддержать переводчика:
• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam
В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN