Лабиринт Аксары (9)

— Тот, кто способен вытащить тебя из вязкой трясины ментальных атак, несомненно, должен быть готов поставить на кон свою жизнь ради тебя. Это должен быть кто-то, кто любит Нокса фон Рейнхафера. 

Ру произнес это предельно спокойным, ровным голосом. Но я не мог осознать смысл его слов — меня накрыла волна полного оцепенения. 

Кто-то, кто любит меня? 

Придавленный непосильным грузом грядущей смерти, я никогда не позволял себе даже мимолетных мыслей о романтике в этом мире. Выживание. Разве для человека может существовать иная мотивация, кроме этой? Нет, абсолютно исключено. Я был в этом уверен. 

Более того, была еще одна, куда более важная деталь. 

«Даже если бы мне кто-то понравился... я тот, кто может сдохнуть в любую секунду. Даже если бы мы открылись друг другу и подтвердили свои чувства, в итоге я бы только причинил им боль». 

Я и сейчас продолжаю об этом думать. Смогу ли я вообще выжить в этой игре, больше похожей на затяжную трагедию? Честно говоря, шансы мизерны. Впереди еще слишком много вершин, которые нужно покорить. В тенях затаились враги, которые даже не появлялись в сюжете Inner Lunatic. Демоны, с которыми я еще не сталкивался, уже выжидают свой час. Неужели я действительно смогу уцелеть и достичь того будущего, которого желаю? 

Тео твердил о том, чтобы разрушить проклятие и продолжить род. Есть ли у меня хоть один призрачный шанс? Простите, но я сам в себя не верю. 

«Я умру».

Рано или поздно. 

Если уж на то пошло, я — тот человек, который доверяет себе меньше всего на свете. В такой ситуации я просто не способен вообразить хоть сколько-нибудь позитивный финал. 

— Это кажется невыполнимым. Я не знаю, найдется ли кто-то, готовый пожертвовать собой ради меня... но даже если и так, я бы не хотел тащить их в место, где они могут погибнуть. 

Я сказал это Ру, но он остался непоколебим.

— В таком случае тебе не пробиться сквозь лабиринт. И как Рыцарь-Капитан, я не позволю тебе войти в Аксару. 

— Да как же так..! 

Вот она — неучтенная переменная. Неудивительно, что тот редчайший Белый Ящер гнил там без дела. Впрочем, фундаментальная проблема никуда не делась. 

Похоже, от покорения лабиринта Аксары придется отказаться. 

Если бы я рассуждал как игрок, сидящий перед монитором, мой вывод мог быть иным. Но не сейчас. Мне больше не нужен кто-то, кто готов поставить жизнь на кон ради Нокса фон Рейнхафера. Это решение окончательное. 

«Я стал достаточно силен. Одного Черного Меча, что оставил мне Тео, уже достаточно. Я могу выстоять даже против большинства Великих Герцогов». 

Нет никаких причин заставлять себя штурмовать это подземелье. Приняв решение отступить, я твердо сказал Ру: 

— Я отказываюсь от входа в лабиринт.

— Мудрое решение. У меня тоже нет желания отправлять того, кто разделяет со мной путь меча, в место, откуда нельзя вернуть даже трупы. 

Однако в этот миг один вопрос не давал мне покоя. Прежде чем я успел себя остановить, он сорвался с моих губ: 

— Могу я спросить кое о чем? 

На секунду мне показалось, что зря я это затеял. То ли потому, что лицо Ру омрачилось глубокой скорбью, то ли из-за того необъяснимого чувства понимания, которое промелькнуло между нами без слов. 

— Ру, вы... Как вы сами покорили лабиринт Аксары?

— Я вошел туда с тем, кто был мне дорог. 

Я продолжил расспросы. Возможно, это было бестактно, но его ответ прозвучал пугающе обыденно. 

— Мне любопытно, что стало с этим человеком...

— Да. Они погибли. Исключительно из-за моего эгоизма.

— ...Простите.

— Не нужно извиняться. Это их не вернет. 

Ру помедлил, словно борясь с собой, прежде чем продолжить:

— В прошлом я был бродягой, не способным даже на тень эмоций. Когда вражеские рыцари вторглись в мою деревню, разрушили мой дом и убили родителей, я не проронил ни слезинки. Даже когда клинок приставили к моему горлу. 

«Я знал, что Ру в игре был стоиком, но впервые слышу, что он был настолько бесчувственным. Что же могло произойти?» 

Как я и предполагал, Ру сам дал ответ. 

— Но в тот момент меня кто-то спас. Он сказал, что у него когда-то был сын, похожий на меня. Но тот ребенок погиб. 

— Вы говорите о сэре Глинте? 

— Да. Он взял меня в слуги и обучил мечу. Он говорил: «Если сам ничего не чувствуешь, попробуй заставить чувствовать других вместо тебя. Возможно, тогда что-то изменится». 

Ру произнес это с легким нажимом, выделяя каждое слово: 

— «Я найду ответ». Это были последние слова моего мастера. Он надеялся, пусть и робко, что я обрету причину жить… Хотя не знаю, хотел ли я этого на самом деле. Я просто повиновался, как делал всегда. 

Я знал, что Ру и Глинта связывали особые узы, но эта предыстория была мне неизвестна, поэтому я слушал молча. 

— Исполняя его волю, во время странствий я встретил человека. Компаньона, который вошел со мной в лабиринт Аксары… Нет, моего единственного друга. Я стал сильнее, потеряв его. 

— ...Понимаю. 

— Многие рыцари твердят, что стали сильнее, чтобы защитить своего господина, но я с этим не согласен. Чаще всего люди растут через утрату. К сожалению, тех, кто способен двигаться вперед лишь на решимости защищать, — единицы, и их судьба определена заранее. 

— Вы говорите мне стать сильнее. 

— Ты станешь настолько могущественным, насколько сам того пожелаешь. Сильнее меня. Нет, даже сильнее Тео фон Рейнхафера, твоего отца. Талант, которым ты обладаешь, превосходит всё, что я видел. Возможно, ты достигнешь высот, которых еще никто не созерцал. 

— Вот как? 

— Да. Я желаю тебе удачи. Надеюсь, когда мы в следующий раз скрестим клинки, победителем выйдешь ты. 

Я тихо усмехнулся на эти слова Ру. 

— Разумеется. 

*** 

Западные земли. Территории, куда больше не достигала длинная рука Империи Аркхайм. 

Там, в самом сердце Пандемониума, собрались Амдусиас и семьдесят два столпа демонического мира. Это сборище превзошло все первоначальные масштабы. Без особых усилий они раздавили несколько малых государств и теперь удерживали реальную власть над всем Западом. Более того, эксплуатируя ослабленного Эстебана, демоны частично нащупали способ адаптироваться к силе света. 

Белое Пламя семьи Стиллинер, Гром Императрицы, святая атрибутика Ехидны — всё это было их изначальной уязвимостью. И теперь подготовка к войне шла полным ходом. Планы продвигались гладко. Они были уверены в своей победе в грядущем противостоянии между миром демонов и миром смертных, которое должно было начаться с воскрешением Баала. 

Однако существовали переменные, которые даже владыки бездны не могли просто проигнорировать. 

Четыре Мудреца? Три Императора Меча? О них в хрониках демонов были подробные записи. С ними уже сражались в прошлом, и против каждого имелись определенные контрмеры. 

Но двое людей стояли особняком. 

Первый — Ру. Абсурдный монстр меча, Снежный Демон Севера. Ни один демон, столкнувшийся с ним лицом к лицу, не выжил, чтобы принести хоть крупицу информации. 

Второй — Нокс фон Рейнхафер. Одаренный уникальным талантом своей семьи и пугающей магией, он стал настоящей занозой в их теле. К тому же, питая лютую ненависть к демонам после смерти матери, перетянуть его на свою сторону или развратить было практически невозможно. 

Ру — человек, не знающий эмоций. Нокс — человек, запечатавший их ради выживания. Два самых хлопотных врага на всем континенте. 

[Мы должны испытать их.] 

Голос Амдусиаса прозвучал подобно скрежету ржавого железа о могильную плиту. В тронном зале Пандемониума повисла тяжелая, удушливая тишина. 

[Да? Господин Амдусиас? Что вы имеете в виду…] 

[Отправьте карательный отряд. Если их можно стереть с лица земли сейчас — сделайте это. Если нет — отсеките им конечности и доставьте сюда живыми. Они, без сомнения, станут костью в горле наших великих планов.] 

Решение было принято. Для Амдусиаса жизни его подчиненных не значили ничего. Ради воскрешения Баала он готов был бросить в топку войны любые силы. Потеря нескольких десятков высших демонов — ничтожная цена за устранение двух непредсказуемых переменных, которые могли обрушить всю их многовековую стратегию. 

*** 

Любовь. Что это вообще за эмоция такая — «любовь»? 

Разумеется, я не слепой. Я вижу, что есть люди, проявляющие ко мне интерес. Наверное. Но человеческое сердце — это не программный код, его нельзя взломать и прочитать до последней строчки. Откуда мне знать, кто на самом деле меня любит, а кто — ненавидит? 

Для такого социально неадаптированного типа, как я, это самая сложная задача в мире. У меня никогда не было таланта понимать людей — только инстинкты выживания. Мне проще тысячу раз взмахнуть мечом, чем пытаться разобраться в хитросплетениях романтики. 

Поэтому я принял решение. 

— Я отказываюсь от лабиринта. 

Я произнес это, сидя за столом рядом с Элеонорой и Джитри, которые до этого оживленно о чем-то болтали. Элеонора удивленно захлопала глазами. 

— Разве лабиринт Аксары не был тем самым местом, которое ты во что бы то ни стало хотел покорить? Откуда такая резкая перемена?

— Вот именно, .ysq господин, — подхватила Джитри. — Разве вы не говорили, что заберете оттуда всё, что сможете? Вы выглядели таким уверенным в успехе... это слишком внезапно.

— Ну... нет какой-то особой причины. Я просто не потяну.

— Не потянешь? Бред какой-то. Если не ты, то на всем континенте не найдется и десяти человек, способных пройти этот лабиринт.

— Довольно. Никаких вопросов. Просто завтра возвращаемся. 

Элеонора вздохнула, поглаживая Элли:

— Ну... мы ведь приехали сюда в основном за кормом для Элли, так что ранний отъезд — не проблема. На самом деле, ранний отдых поможет нам не отстать от учебной программы академии.

— Если юный господин сможет отдохнуть, я сделаю всё, что угодно, — добавила Джитри. — Только, пожалуйста, постарайтесь больше не влипать в неприятности, и я буду вам искренне благодарна.

— Джитри... ну брось, я не так уж часто творю дичь.

— Серьезно? — это уже хором ответила Элеонора. 

Элли, которая до этого уютно устроилась на руках у Элеоноры, внезапно прыгнула ко мне. Усмехнувшись, я велел им собирать вещи. Но стоило мне потянуться к своим пожиткам, как я нахмурился. 

Леденящая, чужеродная энергия уколола мои чувства. 

Двое моих спутниц тоже это почувствовали. Элеонора, будучи магом, заметно вздрогнула и обхватила себя руками, словно ребенок на морозе. 

— Приближается какая-то неведомая мана… Она становится всё сильнее…

— Я тоже это чувствую. Юный господин, что, во имя всего святого, происходит?.. 

БАБАХ! 

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник Ру, а за его спиной — Дель. Лицо капитана было холодным как лед. 

— Нокс фон Рейнхафер. Нам чертовски не повезло со временем.

— Что?

— Враги. Демоны… Как минимум трое уровня Великих Герцогов.

— …! 

Я судорожно вздохнул, концентрируясь на удушающем приливном вале маны, который становился всё плотнее. 

«…Он прав. Минимум три Великих Герцога!» 

На мгновение я поразился способности Ру определять уровень угрозы лишь по эманациям, но сейчас было не до восхищений. Их целью, без сомнения, была эта деревня, и они нанесли удар именно тогда, когда я находился здесь. Опасно. Мои инстинкты вопили об угрозе. 

Небо окончательно почернело, закручиваясь зловещими воронками облаков. Из этой бездны развернулись три пары крыльев, принадлежащих высшим демонам, а следом за ними посыпались орды низших тварей. 

— Пожалуй… в одиночку с этим будет трудно совладать, — пробормотал Ру, а затем спросил: — Нокс фон Рейнхафер. Ты сможешь эвакуировать своих спутниц? 

Я крепко сжал кулаки.

— …Невозможно. 

Взгляд мой был прикован к небу.

— Потому что они, без всяких сомнений, пришли за мной. 

Я был уверен: эта битва легкой не будет.