Сокровище (8)

Мари пришла за мной сквозь пылающее пламя. Она, должно быть, боялась Лайнуса, но всё равно защитила меня, прикрыв своим маленьким телом. И из-за меня она потеряла всю левую руку.

«Как я могу оплатить ей за это? Возможно ли это вообще?»

Меня терзала вина, и всё же я была бесконечно благодарна — настолько, что посвятить ей всю жизнь уже не казалось потерей.

Но в то же время именно я принесла несчастья Мари.

Если бы не я, она бы и дальше заботилась о детях, что следовали за ней, и жила бы в мире, где её никто не преследует. Её жизнь была бы куда комфортнее, чем сейчас.

— Из-за меня… те, кто был тебе дорог... все...

Я не мог заставить себя сказать, что они, скорее всего, мертвы. Это была страшная потеря, и виновата в ней я. Мари легко похлопала меня по спине. Я не имела права на утешение.

— Уличные дети шустрые, знаете ли. Если они что-то украдут, им надо быстро делать ноги, иначе их забьют до смерти. Не скажу, что выжили все, но большинство — наверняка, — спокойно ответила Мари.

 Однако было очевидно, что это ложь. Увидев недоверие в моих глазах, Мари продолжила:

— А когда я вообще говорила, что эти дети мне дороги?

— Эм...

Не в силах вымолвить ни слова, я просто моргала.

— Просто вместе у нас было больше шансов выжить, чем поодиночке. Мы не были особо близки, — холодно сказала Мари.

— Но они следовали за тобой, и ты заботилась о них. Тебе не нужно врать, чтобы меня утешить.

Она звала их по именам, кормила, заботилась о них. Не может быть, чтобы они ничего для неё не значили.

— Верно.

Мари смотрела на меня, как на ребёнка. Хотя она была намного младше меня, взгляд у неё был как у взрослого, который не хочет рассказывать ребёнку, насколько жесток на самом деле мир.

— Госпожа Флоренс, помните? Я как-то говорила, что умереть с голоду страшнее, чем быть избитым до смерти.

— …Помню.

— Голод страшен в любое время года, но зима — самая суровая пора. Часто дети не доживали до рассвета... а выжившие смотрели на мертвые тела и задавались вопросом: человек перед ними ещё или уже просто кусок мяса.

— …

— Прежде всего, нам нужно было выжить.

Циничное выражение её лица было мне незнакомо, но она и не думала его прятать. Она показала себя настоящую.

— Причина, по которой дети следовали за мной, была в том, что я принимала решения, которые они не могли принять сами. Мы не были в хороших отношениях, но пока за них решала я, они могли говорить себе: «У меня не было выбора» и считать себя людьми.

— …

— Бабушка говорила, что люди должны жить под солнцем. Я тоже хотела жить под солнцем... но под ним выжить невозможно.

Я подняла глаза. Мари, которая до этого смотрела на меня, теперь пристально смотрела на тыльную сторону моей ладони. Я посмотрела на её щёку.

— Честно говоря, это так забавно. Кто-то вроде вас, кто никогда не голодал, выглядит самым несчастным человеком на свете. Вы даже не представляете, что это такое — каждую ночь гадать, кто завтра не проснется.

— …

— Ребёнок, которого ты звала по имени и гладила по щеке, на утро мог стать холодным трупом. Пройдя через такое несколько раз, уже не получается проявлять нежность к каждому, с кем живёшь. Мы все через это прошли.

— …

— Но даже так... несмотря на мои слова о том, что я здесь только ради денег, вы были искренне благодарны за любую мелочь — даже за помощь со стиркой или переодеванием. Вы не знали, как отблагодарить меня в ответ. Вы никогда не говорили об этом, но стоило мне сказать, что я хочу остаться, как вы крепко сжали мою руку и не отпускали. Вы такая наивная... вы совсем не умеете скрывать свои чувства.

Язык словно прилип к нёбу.

— Хотя на самом деле вы во мне не нуждаетесь, вы ведёте себя так, будто не можете жить без меня. Как я могла не полюбить вас?

— Я-я... тогда...

— Я подумала… раз мне всё равно суждено умереть жалкой смертью на улице, то лучше я проживу остаток дней ради того, кто так сильно меня любит

— …

— Не вините себя. Я сделала это не ради вашей благодарности. Это был мой выбор...

Мари была взрослой. Она была ребенком, в котором не осталось ничего детского.

— Наверное... Я думала, что если умру такой смертью, то, может быть, мне хоть немного простят мои грехи.

— Кто простит?

— …Бог?

— В этом мире нет Бога, — твёрдо сказала я.

Мари удивлённо посмотрела на меня. Впервые наши взгляды встретились.

— По крайней мере, нет Бога, который слышал бы наши голоса. А потому, Мари... если тебе суждено отправиться в ад, я пойду туда вместо тебя.

Я просто хотела как-то отплатить ей. Пожалуйста, позволь мне это сделать.

— Я никогда не задумывалась о том, чем хочу заниматься. Единственное, о чём я думала — как убежать от того, что меня преследует. Я полагала, что готова на всё ради выживания, но когда выжила… поняла, что у меня нет собственной жизни. До этого момента я действительно не знала, чем хочу заниматься и что для меня по-настоящему важно…

Ведь осознавать, что у тебя ничего не осталось — по-настоящему страшно.

— Но теперь есть кое-что, что я хочу сделать.

— Ч-что же это?..

— Мари, я хочу дать тебе хорошую жизнь.

— Что?

— Я одену тебя в красивую одежду, накормлю вкусной едой и позволю учиться всему, чему захочешь. Я сделаю так, чтобы всю оставшуюся жизнь ты занималась только тем, что тебе нравится.

У Мари отвисла челюсть.

— Потому что ты первый человек, которого я когда-либо любила.

— Эм?

— Ты единственная, кто не почувствовал отвращения, когда я сказала, что люблю. Поэтому ты первая.

Хотя мои слова прозвучали красиво, ими всё и закончилось. Мы придали поступкам друг друга так много значения лишь потому, что у нас больше никого не было. Только я у Мари и Мари у меня. Мы слишком дорожили друг другом, чтобы о чем-то просить. Наша любовь была маленькой и незначительной, и всё же она стоила того, чтобы поставить на кон всё.

— Не волнуйся. На самом деле, я довольно многообещающая, знаешь ли. Кит сказал, что я обязательно поправлюсь и когда-нибудь стану полезна. Мне просто нужно избавиться от всего, что любила та женщина. Тогда я смогу зарабатывать деньги...

Но прежде всего мне нужно было что-то сделать с Лайнусом.

— И больше никто не сможет отнять у меня это тело. Сейчас...

«Та женщина действительно мертва?»

Вопрос Кита эхом отозвался в моей голове. Я зажмурилась, прогоняя вспышку тревоги, и глубоко вздохнула, прежде чем снова открыть глаза.

— Постепенно я должна отплатить и Киту тоже…

Кит сказал, что это только начало. Что, только избавившись от Лайнуса, я смогу быть по-настоящему свободна. Но, честно говоря, пока я могу от него бежать, мне всё равно на то, что я теряю. Будь то семья или что-то еще.

Всё это никогда не принадлежало мне по-настоящему. Это была моя жизнь, но в ней ничего не предназначалось для меня.

Всё, кроме меня самой... с самого начала принадлежало Чан Хён Джи

— Л-любовь или как там её… давайте отложим это на потом.

— Ты такая холодная, Мари. Это жестоко.

— В общем! Насчет сэра Кита, госпожа Флоренс.

Мари понизила голос, будто опасаясь лишних ушей, хотя в комнате были только мы одни.

— Насчёт сэра Кита…

Её губы несколько раз беззвучно шевельнулись, прежде чем сомкнуться. После долгого колебания Мари, наконец, произнесла:

— Вы... доверяете ему?