Сокровище (7)

Кит снова без предупреждения ушёл, оставив меня и Мари.

— Это улица Толле, — сказала Мари, открывая окно и выглядывая наружу.

Для меня все улицы выглядели одинаково, но Мари без труда их различала. Я знала, что она умная, но чем больше наблюдала за ней, тем больше ею восхищалась. Мне захотелось похлопать ей, но я не стала этого делать, подумав, что это может её смутить.

Возможно, её застенчивое личико тоже выглядело бы мило, но… Мари нравилась мне любой.

— Вы собирались снова меня похвалить, да?

— Ты тоже всегда меня хвалишь.

— Я искренне.

— Моя похвала тоже искренна. Мари, ты умная.

Мари нахмурилась, словно съела лимон. Она всегда делала такое выражение лица, когда хотела меня отругать.

— Вы слишком щедры на комплименты.

— И это говорит та, кто хвалит меня даже за то, что я дышу, — сказала я и, улыбнувшись, продолжила: — Мне не свойственно хвалить людей и говорить им приятные вещи, чтобы поднять им настроение.

Если бы у меня был такой навык, возможно… Я покачала головой, пытаясь избавиться от мысли, которая естественным образом появилась у меня в голове. Очевидно, что, если бы стала говорить комплименты, Блейк и Грейс сказали бы мне перестать притворяться.

Что касается моего отца — он бы даже не дал мне заговорить. Каждый раз, когда он видел меня живой, на его лице появлялось отвращение.

В конце концов, они не обращали внимания ни на что, что я говорила.

Оглядываясь назад, я понимаю, что была довольно упряма, продолжая общаться с людьми, которые считали меня отвратительной. По сути, я ставила на первое место собственное желание быть любимой, не считаясь с их чувствами. Мы были похожи в том, что не слушали других. Впервые я нашла нечто общее между собой и своей семьёй.

Я не слушала их, когда они отталкивали меня и говорили, что ненавидят, а они не слушали меня, когда я бегала за ними и говорила, что люблю их.

Мы до ужаса похожи. До ужаса.

«Что мне теперь делать?»

Кит спросил меня, чем я хочу заниматься. У меня не было ответа на этот вопрос, потому что его никто мне раньше не задавал, и я чувствовала себя растерянной. 

Я поклялась, что, как только верну себе тело, буду жить своей жизнью.

Я верила, что все мои проблемы исчезнут, когда я вернусь в своё тело. Всё, что у меня было, предназначалось ей, поэтому я сказала себе, что отброшу всё, включая имя и статус, и начну всё заново в новом месте.

Однако оказалось, что я не могу всё оставить, когда захочу.

«Какая у меня жизнь?»

Если я отброшу от себя ту, которую умоляла о любви свою холодную семью, ту, которая цеплялась за жениха, которому было всё равно на неё, и ту, которая винила судьбу за то, что она ничего ей не дала... что от меня останется?

Что у меня было изначально? Чем я хотела заниматься?

У меня не было ответа. Я чувствовала себя такой жалкой и несчастной, не в силах ничего сказать, кроме того, что хочу жить.

Когда я был заперта в теле Чан Хён Джи или пыталась сбежать от Лайнуса, я не колебалась. Это был вопрос выживания. В первую очередь, я должна была вырваться из его хватки, чтобы вновь не потерять то, что я с таким трудом вернула. Это был мой главный приоритет.

Но теперь, когда я сбежала и у меня появился выбор, ничего не приходило в голову.

«Моя жизнь была совершенно бессмысленной».

Это было забавно. Я хотела быть счастливой... но понятия не имела, как это сделать.

Я повернула голову и посмотрела на Мари. Даже когда делать было нечего, Мари бегала, как белка в колесе. В этой небольшой комнате гостиницы не было ни одного уголка, которого бы не коснулась её рука.

Суетившаяся Мари, заметив мой взгляд, обернулась.

Лёгкий румянец окрасил её щеки, которые за последние несколько дней стали немного полнее. Она выглядела так мило, что мне стало стыдно за то, что при нашей первой встрече я посчитала её некрасивой.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Мари, ты не чувствуешь себя обиженной?

— А? На что?

Её широко раскрытые глаза были полны замешательства. Она искренне не понимала, что я имею в виду.

— Ты могла оказаться на моём месте.

— А, вы снова об этом.

— Я спрашивала тебя об этом всего два раза! Пожалуйста, не делай вид, будто это тебе уже надоело. Ты ранишь мои чувства.

Мари пожала плечами и рассмеялась.

Однажды я сказала Киту, что лучше было бы использовать магию на Мари, чтобы изменить её внешность и сделать из неё госпожу. Так ее протез будет легче скрыть, ведь она молода и не будет много двигаться, а я… хоть и хожу плохо, но как-нибудь справлюсь с ролью горничной.

— Вы ведь не сдадитесь, не так ли?

— Просто не могу понять.

— Даже если вы будете стараться изо всех сил притворяться, настоящая вы никуда не денется. Сэр Кит как-то сказал, что, если слишком много лгать, люди это заметят. Тоже самое можно сказать и про меня. Даже на глазах у других, я бы не удержалась, чтобы не помочь вам, если бы вы выглядели так, будто вот-вот упадёте. Если вы рядом, я не могу не помочь вам.

— Можно же попрактиковаться.

— Нельзя обмануть окружающих тем, что нужно репетировать.

Мари объяснила мне, почему ни она, ни Кит не уступили, когда я попросила поменяться ролями. Хотя я знала, что они правы, я не могла с этим смириться.

Я подперла подбородок рукой и надула губы.

— Я не хочу заставлять тебя работать.

— Не нужно просить…

Взгляд Мари устремился вниз. Она держала мою одежду.

— Не делай этого! Я сама разберусь!

— Да-да. Полагаю, так и есть.

Мари улыбнулась, будто не верила мне, но не стала спорить.

— Положи одежду. Я сама с ней разберусь.

— Да-да. Я поняла.

— Я серьёзно! Ты первый... первый человек, которым я…

…первый человек, которым я так дорожу.

Я запнулась, не в силах сказать это вслух. Что бы я не чувствовала, сейчас я ничего не могла дать Мари, поэтому не стала договаривать и опустила голову.

Мари подошла и осторожно положила руку мне на тыльную сторону ладони.

Её пальцы были тонкими, как сухие веточки, и шершавыми. Моя же ладонь, напротив, была мягкой, без единой мозоли. Это заставило меня почувствовать стыд.

Кит сказал, что Мари может помочь в любом деле. Глядя на неё, мне следовало признать — я до сих пор почти ничего не умею.

— Мари... Почему ты так добра ко мне? — спросила я, так и не решившись сказать то, что хотела.

Мари пристально смотрела на меня своими ясными, зелёно-карими глазами. Мне было любопытно, что она чувствует, но я не решилась посмотреть на неё в ответ и опустила глаза.

Я спросила, хотя в глубине души до смерти боялась услышать ответ. Какая ирония.

Никто никогда не отвечал мне взаимностью, когда я говорила, что они мне нравятся. Всё, что я получала взамен — это критику, оставшуюся со мной на всю жизнь.

Мари и Кит были для меня совершенно новыми людьми.

Они не презирали меня, были добры ко мне и спасли меня, не ожидая ничего взамен. Они не бросили меня.

Но из них двоих… Мари была особенной.