Приглашение (1)
— Благодарю вас за то, что оставались на Фестивале Охоты до самого конца.
Слова Императора, произнесенные с трибуны, вызвали у присутствующих разную реакцию. Кто-то притворялся совершенно безучастным, другие же ловили каждое слово, стараясь запечатлеть в памяти каждый его жест.
Не обращая внимания на эти взгляды, Император медленно продолжал:
— В этот раз подарки для Фестиваля стоило подготовить заранее. Надеюсь, вы все хорошо провели время.
Рядом с Императором возвышались груды поверженных монстров. Таблички указывали как имена охотников, так и имена дам, которым эти трофеи были преподнесены. Он скользнул взглядом по горе добычи.
— На этот раз нам представили особенно редкие экземпляры.
Император произнес это, остановившись перед тремя кучами с именными знаками. Даже он, казалось, был впечатлен, издав восхищенный возглас при виде этих трофеев, которые по размерам значительно превосходили остальные.
Здесь были грифоны, ганеши, белые львы и другие монстры класса «бедствие» — некоторые из них размером с дом. Люди восхищенно перешептывались, глядя на туши, сваленные так высоко, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку.
— Я хотел определить победителя, но эти три кучи просто невозможно ранжировать.
На табличках значились имена: Реве, Лео фон Шпенхайм и Авель фон Харденберг. Особенный шепот в толпе вызывало имя Авель. Это было неудивительно, учитывая, что герцог никогда прежде не демонстрировал свою воинскую доблесть до этого Фестиваля.
— Однако зрелище того, как герцог Харденберг расправляется с монстрами класса «бедствие» ради своей дамы, произвело на меня неизгладимое впечатление.
Он указал на полуразорванную тушу монстра, которую притащили и положили рядом с грудой Авель. Существо, некогда обладавшее мощными рогами и размерами с небольшую крепость, теперь жалко покоилось на земле — от него осталась лишь нижняя часть.
— Это также можно считать подношением для дамы.
Император сделал короткую паузу и продолжил:
— Таким образом, главными героями этого Фестиваля Охоты становятся Авель фон Харденберг и Адель фон Эсте.
Когда он закончил, не последовало ни аплодисментов, ни радостных криков. Пожалуй, это было ожидаемо, учитывая дурную славу, которую оставила после себя Адель до того, как я в нее вселилась.
Хлоп, хлоп, хлоп.
Как раз в тот момент, когда я уже смирилась с тишиной, из толпы донесся звук одиночных хлопков.
Повернув голову, я увидела Эстель — она лучезарно улыбалась и аплодировала. Следуя ее примеру, люди вокруг тоже начали хлопать. То, что началось с робкого звука, вскоре переросло в громкие овации, от которых заложило уши.
В центре этого шума Авель осторожно взял меня за руку и едва заметно улыбнулся.
Успокоив слегка трепещущее сердце, я последовала за ним на платформу. Император подошел к нам со своей характерной дружелюбной улыбкой.
— Вот обещанный дар.
В руках слуги была шкатулка. Я почувствовала исходящую от нее странную ману. Значит, это тот самый артефакт, передающийся в императорской семье из поколения в поколение.
Авель склонил голову и принял коробку. Я также присела в реверансе, следуя его примеру.
— Прекрасная работа. Я был впечатлен вашим выступлением.
— Ваши слова — большая честь для меня.
— Ха-ха-ха! Рад это слышать.
Хотя это была лишь пустая вежливость, Император искренне рассмеялся. Под этот смех мы с Авелем сошли с платформы.
Несмотря на то, что я получила титул «Королевы Фестиваля», это всё еще казалось нереальным. Будто я видела сон.
Я никогда не думала, что подобное случится со мной — с той, кто встречал лишь смерть, как бы сильно я ни старалась ее избежать.
— Я действительно не думала, что так выйдет.
— С этого момента вы будете очень заняты. Титул Королевы — это ключ, который ставит вас в самый центр светского общества.
Королева Фестиваля Охоты.
Авель говорил, что одного этого титула достаточно, чтобы перекрыть мою дурную репутацию, но мне верилось с трудом. После всех мучений, через которые я прошла, пытаясь избежать позора, стать центром общества благодаря лишь одному титулу казалось чем-то призрачным.
Но вскоре возник вопрос.
Почему Авель вообще участвовал в Фестивале?
Насколько я знала, он ни разу не делал этого раньше. Эту деталь я узнала из случайного упоминания Эстель. Так почему же он решил выступить в этот раз?
— ...Только не говорите мне, что причина, по которой вы участвовали в Фестивале, тоже...
— Разумеется, ради контракта.
— ...Понятно.
Авель фон Харденберг становится женихом Адель фон Эсте сроком на один год и оказывает ей максимально возможную поддержку.
Вспомнив об этом, я почувствовала, как настроение немного упало. Это было сложное, едва уловимое чувство — что-то вроде разочарования или обиды.
Я запуталась в этих внезапных эмоциях. Чего именно я ожидала от этих отношений, которые были не более чем фиктивным браком, чтобы чувствовать себя разочарованной?
Неужели я хотела, чтобы он сделал это исключительно ради меня?
Этого не могло быть — я никогда не испытывала к нему трепета. Он был для меня словно красивая кукла. Так откуда же это странное чувство?
Возможно, прочитав эти эмоции на моем лице, Авель слегка улыбнулся и спросил:
— Что такое? Вы разочарованы?
— Что? С чего бы мне расстраиваться?
Разочарование.
Причин для него изначально не было. Наоборот, я должна быть ему благодарна.
Когда я тут же начала отрицать его предположение, Авель многозначительно улыбнулся.
— Хм... если вы так говорите, значит, так оно и есть.
После этих слов по дороге обратно в герцогство мы больше не разговаривали. Хотя непривычное молчание спустя столько времени было немного неловким, я не подала виду. В конце концов, он отлично справился с ролью жениха.
Как и предсказывал Авель, следующие несколько дней я была по уши в делах.
Бесконечный поток приглашений нужно было разобрать: решить, какие отклонить, а какие принять. Это звучало просто, но за каждым письмом стояли сложные интересы семей, и я не могла позволить себе неосторожность.
Если бы не советы Алана, я бы наломала дров, сама того не ведая. Опыт дворецкого помог даже мне, человеку далекому от политики, разобраться в хитросплетениях связей между аристократическими домами.
Я достала и развернула очередное письмо. Прежде чем я успела восхититься изысканным дизайном и качеством бумаги, мне в глаза бросилось имя отправителя.
— ...Эстель?
Кстати, она ведь упоминала, что пришлет приглашение. Должно быть, это оно. Я внимательно вчиталась в текст.
«Моей дорогой Адель,Как твои дела? Поздравляю с завоеванием титула Королевы на Фестивале Охоты. Пишу, чтобы отправить приглашение, которое ты ранее согласилась принять.Прошу прощения — я была очень занята, поэтому приглашаю тебя так поздно.Пожалуйста, посети моё чаепитие и укрась этот вечер своим присутствием.Так как это всего лишь чаепитие, не чувствуй себя обязанной и приходи в чем тебе удобно.— Твоя подруга, Эстель фон Льюис».
Письмо, в котором просто излагалась суть и цель приглашения. Оно разительно отличалось от других, полных цветистых фраз и ослепительных слов. Каковы были намерения Эстель на самом деле?
— ...Я всё еще не понимаю.
Несмотря на подозрения, у меня не было ни причин, ни оправданий для отказа. Неосторожный отказ человеку с самыми широкими связями в обществе мог привести к непредсказуемым последствиям. К тому же, находясь рядом с Эстель, я могла бы раздобыть полезную информацию.
С ее помощью я могла бы узнать, что люди на самом деле думают об Авеле. Какое у него прошлое и что он за человек. А также о детях, которых он приютил, о чем упоминал Эван.
— Алан? Будет ли уместно принять это приглашение?
— Леди Адель.
По низкому, наставительному тону Алана я сразу поняла свою ошибку.
— Это хорошо, что вы прислушиваетесь к моим советам, но решения, которые касаются вас, вы должны принимать самостоятельно.
— ...Я понимаю.
Он указывал мне на это уже в сотый раз. И хотя я знала это, привычку было не так-то просто исправить. Сколько страданий и смертей я перенесла из-за своей репутации злодейки? Воспоминания, глубоко въевшиеся в память, всё еще мешали мне принимать решения свободно.
— Кстати, принцесса Ария тоже прислала приглашение.
Словно в подтверждение того, что слова Алана не были пустой формальностью, на столе лежало приглашение с четким оттиском императорской печати. Золотой герб Империи подтверждал подлинность письма.
Ария фон Шпенхайм.
Единственная принцесса Империи и единственный член королевской семьи, отказавшийся от права на престол. Знаменитая тем, что ни с кем не заговаривала даже на светских раутах, в народе она была известна как «Неразрушимый Цветок».
— ...Зачем такой особе приглашать меня?