«Свадебная ночь»

Неважно, что ей сказали не накручивать себя: Чэн Хуань никак не могла расслабиться. Она ждала возможного сюрприза — одновременно нервно и с предвкушением.

Как оказалось, она слишком много думала. Ничего особенного не произошло вплоть до того момента, как они закончили ужин и покинули ресторан.

Чэн Хуань слегка разочаровалась, а потом ещё больше растерялась. Пристёгивая ремень безопасности, она нахмурилась:

— Так что, вся эта работа — просто ради ужина?

— Да, — Цзян Минъюань погладил её по голове и завёл машину.

Деревья вдоль дороги быстро убегали назад. Чэн Хуань довольно долго смотрела в окно, прежде чем заметила, что они едут не домой. Она повернулась к нему и спросила:

— Мы разве не едем домой?

Цзян Минъюань ответил «нет»:

— У меня есть несколько билетов на концерт. Я подумал, мы можем сходить.

— О, — Чэн Хуань кивнула и посмотрела на свой наряд. — Я могу пойти в таком виде?

Раньше она никогда не была на концертах, но слышала, что нужно одеваться официально.

Цзян Минъюань остановился на светофоре и повернулся к ней. Он кивнул:

— По-моему, выглядит нормально.

***

Концерт проходил в большом театре города С. Внутри было всего несколько разрозненных зрителей. Цзян Минъюань провёл её в центр зала, свет погас, занавес перед ними открылся, зазвучала музыка, а остальные зрители вышли из зала.

Классическая музыка действительно способна расслабить. Даже душа успокаивается под её звуки и обретает покой. Концерт длился два часа, и, когда он закончился, Чэн Хуань почти не хотела уходить.

Выйдя из театра, Чэн Хуань глубоко вздохнула. Она повернулась и улыбнулась Цзян Минъюаню:

— Куда мы идём дальше?

Она уже была уверена, что у него что-то на уме.

Цзян Минъюань, держа на руках спящего Синсина, улыбнулся в ответ:

— Вдоль набережной проходят уличные представления. Хочешь посмотреть?

— Конечно.

Город С был построен вдоль реки, а территория рядом с набережной — известная туристическая зона, довольно популярная в округе.

***

Сначала они устроили Синсина и попросили помощника присмотреть за ним, а затем вдвоём ушли, держась за руки.

Если концерт был наслаждением для слуха, то представления стали настоящим праздником для глаз. Вдоль не слишком длинного участка набережной построили множество сцен, на каждой выступали артисты. Зрители могли гулять между ними.

У представлений не было какой-то определённой темы: слева могло идти уличное танцевальное шоу, справа — танец огненного дракона, а ещё встречались всё более редкие акробатические номера.

Изначально Чэн Хуань думала, что у Цзян Минъюаня есть какой-то другой план, но теперь уже не была так уверена. Здесь было слишком много людей — им было бы трудно поговорить.

Но это было неважно. Цель уже не имела значения. Наблюдая за захватывающими представлениями, Чэн Хуань чувствовала, что всё очень увлекательно — независимо от того, были ли у Цзян Минъюаня какие-то особые планы.

Уличные представления на набережной длились долго — они всё ещё шли в полночь.

Чэн Хуань отошла от сцены, где исполняли традиционный танец, и продолжила прогулку. В руке у неё был шампур с засахаренными боярышниками. Она откусила один — он оказался очень кислым. Глаза и брови непроизвольно сморщились. С трудом проглотив кусочек, она быстро выбросила остальное в урну, а затем спросила Цзян Минъюаня:

— Это всё ты устроил?

Цзян Минъюань кивнул:

— Это проект, над которым мы работаем вместе с правительством. Каждый год будут проходить трёхдневные представления. Мы планируем сделать постоянный туристический фестиваль.

— Ты занимаешься и таким?

Цзян Минъюань постучал пальцем по её голове:

— А почему нет?

— Просто я не могу связать тебя с чем-то подобным.

— Почему? Когда это станет известно, появятся туристы. Развитие туризма пойдёт на пользу всем магазинам в этом районе.

— Это правда. Пока есть люди, есть и деньги, — Чэн Хуань огляделась и потёрла подбородок. — Может, мне тоже открыть здесь точку? Похоже, тут можно неплохо заработать.

Цзян Минъюань: «… Я привёл тебя сюда, чтобы повеселиться».

Чэн Хуань рассмеялась:

— Я просто шучу.

Возможно, она так и сказала, но на самом деле уже обдумывала возможность открыть здесь второй магазин.

***

Чэн Хуань подолгу задерживалась перед каждой сценой, и в руке у неё всегда было какое-нибудь лакомство.

Прежде чем они это осознали, было уже почти полночь.

Словно по команде, ровно в полночь все сцены прекратили выступления. Место проведения затихло, а туристы растерялись, не понимая, что происходит.

Чэн Хуань откусила кусочек каштанового пирога и посмотрела на Цзян Минъюаня. Мужчина выглядел очень спокойным — очевидно, его это совсем не удивило.

— Что ты задумал?

— Пойдём, — Цзян Минъюань не ответил на вопрос. Он просто пошёл вперёд, держа её за руку.

Набережная не была полностью ровной: там был участок, который возвышался над остальными. Там никого не было, а вид открывался великолепный.

Слушая звук воды, ударяющейся о набережную, Чэн Хуань огляделась, но ничего не увидела:

— Что такого особенного в этом месте?

— Подожди.

Чэн Хуань догадалась и замолчала, плотно сжав губы. Время, казалось, замедлилось. Наконец наступила полночь.

Издалека раздался звон колокольной башни, и, словно по сигналу, тёмные здания на другом берегу реки вспыхнули разноцветными огнями. Зазвучала музыка, и цветные огни заискрились и затанцевали в такт.

Загорелся огромный светодиодный экран. На нём не появилось ни чьего-либо лица, ни рекламы — только блюдо за блюдом с восхитительной едой. Показывать такие картинки посреди ночи — настоящая пытка. Оставшиеся туристы пускали слюни, глядя на экран, и искали ближайший киоск, попутно набивая рот закусками.

Никто не знал, почему на экране показывают эти картинки, кроме Чэн Хуань. Она не знала, что и думать, но чувствовала одновременно и тронутость, и лёгкое смущение. Потянув Цзян Минъюаня за край рубашки, она спросила:

— Зачем ты это сделал?

— Я не подумал, что будет уместно показывать наши фотографии, поэтому выбрал это, — он немного волновался. — Тебе не нравится?

— Нравится, — она чувствовала лёгкое смущение, но, по правде говоря, была очень тронута. Опершись на ограждение и глядя через реку, она сказала так тихо, будто её голос мог развеяться на ветру: — Спасибо за подарок на день рождения.

— Если тебе нравится… — мужчина позади неё подошёл ближе. Он обнял её за талию и протянул шкатулку с парчовой отделкой. — Как насчёт того, чтобы выйти за меня замуж?

Не было никаких аплодисментов толпы, как в драме. Были только они вдвоём, свидетелями которым служили огни на другом берегу реки.

Чэн Хуань могла придумать множество причин, почему сейчас неподходящее время: они не так давно знакомы; между ними много моментов, которые нужно уладить; между ними большая разница; его мать всё ещё против их отношений и т.д.

Но никто не может всё время оставаться рациональным. В этот самый момент все эти опасения отошли на второй план, и ей почти не терпелось сказать «да».

***

Время, казалось, пролетело между предложением и свадьбой. Цзян Минъюань и Чэн Хуань сыграли свадьбу осенью, когда Синсин пошёл в детский сад.

Они забронировали весь отель для своей свадьбы, и многие видные семьи присутствовали на ней, но ни один репортёр не смог получить внутренних фотографий.

Как невесте, Чэн Хуань пришлось начать готовиться за несколько дней до свадьбы. Ей нужно было использовать всевозможные уходовые средства, чтобы в день свадьбы выглядеть безупречно с головы до ног.

По традиции в день свадьбы они должны были находиться порознь. Синсина отдали Цзян Минъюаню, а Чэн Хуань пришлось встать до рассвета, чтобы заняться причёской, макияжем и нарядом, а затем ждать прибытия Цзян Минъюаня.

У неё было не так много родственников и друзей, поэтому со стороны невесты присутствовали в основном женщины, с которыми она недавно познакомилась. Единственным исключением была Сюй Ли. У Сюй Ли и её мужа уже было несколько торговых точек, они всё ещё занимались барбекю-заведениями. Они взяли несколько выходных, чтобы помочь Чэн Хуань, и при каждом удобном случае говорили, что это хорошая карма.

***

Было восемь утра, и снаружи становилось оживлённо. Чэн Хуань сидела в комнате одна и крепко держала букет. Она немного нервничала, в горле пересохло, но пить воду не хотелось. Шум длился недолго — дверь комнаты открылась. Там стоял Цзян Минъюань в наряде жениха.

Его костюм был сшит на заказ. Он был приглушённо-красного цвета. Вышивка с драконьим узором выглядела настолько живой, будто могла ожить в любую минуту. Крупные красные цветы спереди выглядели немного нелепо, но не портили его общей привлекательности.

Последующие события были довольно стандартными, но, возможно, из-за того, что это была её собственная свадьба, Чэн Хуань находила всё очень трогательным.

Поскольку Цзян Минъюань всегда был авторитетной фигурой, никто не осмелился слишком уж его задерживать. Ему лишь слегка преградили путь — скорее для соблюдения формальности, чем всерьёз.

У Чэн Хуань не было братьев или родственников, поэтому именно Цзян Минъюань вынес её на руках. Чэн Хуань лежала у него на спине, а украшение на её голове покачивалось взад-вперёд. Щёки порозовели от отражения красного свадебного платья. Держась за подол своего наряда, она спросила:

— Я тяжёлая?

— Нет, в самый раз.

Дверцу машины открыли, и её неловко усадили на заднее сиденье. Синсин, который был мальчиком с цветами, обернулся. Он так широко улыбался, что глаза превратились в щёлочки. Дыша ртом, он произнёс:

— Ты сегодня такая красивая, мама.

Дверца машины с другой стороны открылась, и внутрь сел Цзян Минъюань. Он согласился с Синсином:

— Да, я тоже так думаю.

***

У Чэн Хуань не было родителей с её стороны, да и Цзян Минъюань не планировал приглашать на свадьбу Гу Минли. Поэтому церемонию чаепития пропустили.

Пропустить чаепитие они могли, но не остальное. К тому времени, как все гости разошлись, Чэн Хуань рухнула на кровать, даже не успев переодеться.

Цзян Минъюань закрыл дверь и поднялся наверх, в спальню, после того как проводил последнего гостя.

Старый дом отремонтировали, и вторую спальню превратили в хозяйскую. Чэн Хуань лежала на кровати, и её ярко-красное свадебное платье сливалось с простынями.

Цзян Минъюань снял красные цветы с груди и тихо подошёл к ней. Чэн Хуань, лежавшая на боку, уже закрыла глаза.

Он наклонился к ней, снял украшение с её волос и сказал:

— Почему бы тебе не снять это перед сном?

— Ммм, — издала звук Чэн Хуань, но не пошевелилась. Она перевернулась на живот, и её намерение было ясно.

Цзян Минъюань вздохнул и, наконец, снял украшения с её волос — как она и хотела. Затем, немного изучив их, распустил ей причёску. Он собрал прядь её волос и позволил им соскользнуть с ладони. Наклонившись к её уху, он прошептал:

— Вставай, иди умойся.

Глаза Чэн Хуань оставались закрытыми:

— Не хочу вставать.

— Это наша свадебная ночь. Нельзя лениться, — взгляд Цзян Минъюаня был нежным. Он поднял её на руки, и на полпути к ванной её красное платье упало на пол.

Это была их свадебная ночь.

Конец