Флоренция — Как создавалась история Фернестины?

События главы происходят во время девятого тома четвёртой части (21 том по сквозной нумерации)

ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Эта глава содержит спойлеры к части ранобэ, переведённой только Последователями Местионоры или рулейтом. Если вы читаете только в переводе novel.tl, вам не следует читать эту главу, вы словите спойлеры и ничего не поймёте.

***

— Нет, я не хочу. Я не женюсь на второй жене. Флоренция, неужели тебе это понравится?

— Это не вопрос симпатии или антипатии. Разве это не необходимо для герцогства? Я первая жена ауба Эренфеста. Будь уверен.

Успокоив мужа, не желающего брать вторую жену, я отправилась изучать, с какими территориями мы вынуждены будем установить связи в будущем.

Я как обычно решила посоветоваться с Эльвирой, но после решения о женитьбе Фердинанда она стала очень эмоциональной, что было довольно необычно для неё. Точно так же себя чувствовали и её близкие подруги, которые тоже были с нами. Они теперь не могут провести чаепитие без платков, сетуют на жестокость королевского приказа, проливают слезы разочарования, оглядываясь на жизнь господина Фердинанда, который только недавно освободился из-под гнёта госпожи Вероники, а теперь вынужден жениться на госпоже Дитлинде, так похожей на свою бабку. Я думаю, что лучше воздержаться от обсуждения этого вопроса с дамами, пока они не успокоятся. 

С господином Фердинандом произошла очень неприятная ситуация.

Он мог бы избежать королевского указа, обсудив его с лордом Сильвестром, однако вместо этого господин Фердинанд заявил, что едет в Аренсбах, чтобы заботиться об интересах Эренфеста. Таким образом, поднимать шум по его поводу теперь не в интересах господина Фердинанда, поскольку это королевский приказ, и решение о его выполнении уже принято.

— ...Розмайн, о чём ты задумалась?

Мне казалось, я дала ей понять, что это выбор господина Фердинанда, и мы обсудили, что можно сделать для всеобщего утешения, но, думаю, Розмайн восприняла всё немного иначе.

— Насильственное подавление возникающих эмоций оставляет нас неудовлетворенными, так почему бы не превратить эти чувства, будь то гнев, горе или печаль, в созидание?

— Прости. Что ты имеешь в виду?

— Как насчет того, чтобы написать историю с господином Фердинандом в качестве главного героя? По крайней мере, в этой истории, его можно будет сделать счастливым.

Эльвира взглянула на Розмайн, озадаченная таким неожиданным предложением.

— Счастливым… Пусть даже только в истории?

— Да. Пожалуйста, мама, направь господина Фердинанда к счастью своими руками. Если тебе удастся обуздать свои чувства таким способом, то ты сможешь проводить его с большим душевным спокойствием.

Черные глаза Эльвиры загорелись, и она оглядела своих подруг. Все они энергично закивали в унисон. 

Так возник «Корпус счастья господина Фердинанда», чего я никак не могла ожидать.

***

Поскольку господин Фердинанд уходил с поста главного священника, Розмайн пришлось взять храм на себя, и без промедления вернуться туда со своей свитой.

Я, как и Розмайн, тоже была занята. Мне нужно было подготовить подарки для господина Фердинанда до его отъезда в Аренсбах, разослать новости гибам и организовать работу внутри замка. В промежутках мне приходилось посещать чаепития и следить за деятельностью «Корпуса счастья господина Фердинанда». 

Я не смогла скрыть вздоха, увидев, как загорелись глаза Эльвиры, когда она спросила: «Интересно, так мы сможем донести наши жалобы на жестокое отношение к господину Фердинанду?». У Эренфеста возникнут проблемы, если мы будем слишком откровенно критиковать королевский указ, но я сомневаюсь, что мои опасения достигнут ушей женщин, чьи эмоции так сильны.

Как я могу сделать так, чтобы люди не поняли, что это история господина Фердинанда?..

После долгих раздумий я обратилась к ним с такими словами:

— Я согласна с созданием истории о трудностях жизни господина Фердинанда, но он потребует прекратить её выпуск, если поймёт, что эта история о нём, Эльвира.

— Да, это так. Мы должны сделать всё, чтобы трагедия, которая остановила продажу картин, не повторилась!

— Да, мы не можем позволить себе испытывать это чувство отчаяния снова и снова. Никто не должен понять, что это история господина Фердинанда.

На концерте фешпиля продавались портреты господина Фердинанда, которые были им обнаружены, и впоследствии запрещены к производству. В то время все очень переживали. Я почувствовала, как сердца «Корпуса счастья господина Фердинанда» слились воедино в желании не допустить повторения той трагедии.

— Что мне следует сделать, чтобы в герое истории не узнали господина Фердинанда?

— Даже если изменить имя главного героя, легко понять, чья это история, когда книгу выпускает Эренфест, а герой — кандидат в аубы, который по королевскому указу женится в крупном герцогстве.

Я вздохнула с облегчением, поняв, что все присутствующие сейчас, сосредоточились на том, чтобы скрыть, что это история господина Фердинанда.

— Редко случается, чтобы кто-то становился женихом по королевскому указу.

Такое гораздо чаще происходит с невестами. Если речь идет о женихе по королевскому указу, то легко выяснить, о ком идёт речь. Что делать с этой проблемой — очень сложный вопрос.

— Почему бы не сделать это приказом ауба, а не короля?

— Госпожа Флоренция, но разве так получится передать всю жестокость королевского указа?

— Я не согласна с идеей сделать это приказом ауба Эренфеста, потому что некоторые люди из-за этого могут ухудшить отношение к нему.

— Вы правы.

Я не знаю, насколько эмоционально люди могут отнестись к творчеству, поэтому отказалась от своего предложения. Я не позволю «Корпусу счастья господина Фердинанда» подобной историей повредить репутации Сильвестра.

— Хотя это может быть не так очевидно, если речь пойдёт о невесте… 

Не знаю, кто это пробормотал, но от этих слов Эльвира подняла голову.

— Вот оно!

— Что такое, госпожа Эльвира?

— Мы должны написать о положении господина Фердинанда, сделав его женщиной. Тогда никто не поймёт, что он главный герой этой истории!

Внезапные слова Эльвиры ошеломили меня. Я не понимала, что она имеет в виду. Это уже больше не история господина Фердинанда, не так ли?

Но, похоже, я была единственной непонимающей. Дамы начали соглашаться с блеском в глазах.

— Какое замечательное предложение! Так даже мы бы ни о чём не догадались, если бы не знали.

— Есть немало девушек, удочерённых незадолго до церемонии крещения и имеющих тяжёлое детство. Я уверена, что многих читателей тронет наша история.

— А счастливый конец даст надежду тем, кто сейчас находится в неблагоприятном положении.

Я чувствовала, что господин Фердинанд, превращённый в женщину, руками Эльвиры и других будет поставлен в более невыгодное положение, но решила сделать вид, что не замечаю этого.

…Самое главное — сделать так, чтобы никто не понял, что это история господина Фердинанда, и чтобы критика королевского приказа была подана как можно мягче. Разве не замечательно, что это будет история другого человека?

— В конце концов, в дворянской академии должна быть любовь! 

— Кстати, разве не ходили слухи о том, что господин Фердинанд в дворянской академии имел роман с принцессой? Как насчет того, чтобы добавить историю любви с принцем?

— Это замечательно! Она так красива, умна и чудесна. Так что было бы неудивительно, если бы принц увлекся ею, но, поскольку она кандидат в аубы без матери, подобные отношения вызывают противодействие со стороны друзей принца.

Тут раздалось бурное ликование, и вопрос о романе между героиней и принцем был решён. Я рада, что всем, кажется, весело, и что теперь никто не поймет, что это история господина Фердинанда, если героиня будет так далека от него.

— И тогда принц попытается убедить короля отменить королевский приказ, призванный, чтобы разлучить их. В конце концов, принц добьется отзыва указа и любви героини.

— О? Где-то я уже слышала эту историю.

— Это история принца Анастасия и госпожи Эглантины. Раз уж мы о ней вспомнили, давайте используем её в качестве эталона. Теперь никто не подумает о господине Фердинанде.

Эльвира и её соратницы были довольны тем, что наконец-то наметили примерный путь к счастью главного героя. Началось обсуждение деталей.

Сначала они начали обсуждать, должен ли Сильвестр стать женщиной или остаться мужчиной, и должна ли свита тоже стать женской.

— А что насчет имени героя? Мне кажется, ничего страшного, если имена будут похожи. Если они будут слишком различаться, я не смогу эмоционально вовлечься, и моё перо не сможет двигаться.

Заявление Эльвиры заставило всех начать ломать голову над тем, как назвать главную героиню. Было предложено несколько вариантов, и в итоге выбор пал на Фернестину. Имя представляло собой смесь имён господина Фердинанда и госпожи Эглантины.

Сильвестр остался прежним. Как сводный брат Фернестины он взял на себя роль её защитника от собственной матери. Такое впечатление, что он играет важную роль для создания настроения Эльвиры в первой половине истории, в которой недостает эмоций.

Это ценное соображение Эльвиры, которая легко может превратить в женщину даже собственного сына, рыцаря сопровождения господина Фердинанда. Стоит быть благодарной ей за это.

— Давайте найдем историю из многочисленных легенд о господине Фердинанде, которая подойдёт для нашего повествования.

Полученные рукописи затем стали печататься в Грешеле через Бертильду, которая готовилась стать последовательницей Эльвиры. Печать в Хальдензеле производится только зимой, а в мастерской Розмайн в храме есть глаза господина Фердинанда.

История получилась настолько длинной, что было решено разделить её на отдельные тома, как книгу по истории Дункельфельгера. В первом томе героиня пройдет церемонию крещения как кандидат в аубы, после чего над ней будет издеваться мачеха и заботиться сводный брат, пока она не попадет в дворянскую академию и не влюбится в принца. Розмайн была ошеломлена, когда перед самым отъездом в дворянскую академию ей показали готовую книгу.

— ...Мама, это история о господине Фердинанде, хоть он и стал в ней женщиной?

И Сильвестр, и Розмайн, похоже, поняли, о ком эта история. Но только те, кто очень близок к господину Фердинанду, узнают его в героине, поэтому это хорошая история, которую могут полностью понять только те, кто хорошо знает господина Фердинанда.

— О, Розмайн. Разве здесь не сказано, что это вымышленная история и что все персонажи и события в ней придуманы? Даже если они кажутся похожими, это другие люди.

...Я надеюсь, что господин Фердинанд будет введён в заблуждение этими словами.