Люди дома Эбнер (Часть 3)

— Я отказываюсь.

Поскольку предложение изначально было бесчестным, он даже не стал обращаться на «вы». Ульрика, похоже, ожидала этого, и сразу же выдвинула следующее предложение. 

— А если в два раза больше?

— Всё равно откажусь.

— В четыре раза. И это не нравится? Тогда как насчёт десятикратной суммы?

—...

Йохан удивился. Честно говоря, он не ожидал, что она поднимет ставку так высоко. Десятикратная сумма — это была цена, за которую можно было предать несколько раз и ещё остаться в плюсе. Честно говоря, сама мысль о том, чтобы предложить десятикратную сумму за такого, как Стефан, была ему непонятна.

«Значит, она изначально рассчитывала на такой торг». 

Ульрика, похоже, уловила ход мыслей Йохана и спокойно уставилась на него. Лицо её было красивым, но эта красота напоминала ядовитую змею. Йохан от неприятного ощущения сжимал и разжимал кулаки. 

— Что же осталось? Ах, да. Самостоятельно убить его ты, наверное, не сможешь. Всё-таки ты рыцарь. Я и не ожидаю такого. Просто закрой глаза. Если ты уберёшь этого раздражающего волка, мои люди сделают всё сами.

Её самоуверенность странным образом действовала Йохану на нервы. Такое поведение, словно она была уверена: «Конечно, ты примешь такое предложение». 

Честно говоря, похоже, любой другой рыцарь принял бы это предложение. 

Рыцарь в конце концов тоже человек. 

Подобно тому, как набожный верующий может жаждать золота и лгать, рыцарь тоже может быть откровенен со своими желаниями. 

Честь была доспехами рыцаря, но в месте, где никто не видит, эти доспехи можно было и снять. 

Зная это, Ульрика, должно быть, и устроила эту частную встречу. 

— Это владения моего дома. Если он умрёт здесь, бесчестье падёт на мой дом, а не на твой. Ну? На этом, кажется, всё? Что ещё мне нужно для тебя сделать? Пригласить на охоту? Тебе нужен предлог, чтобы уйти?

— Разве это не слишком дорогая цена за убийство брата, не имеющего прав наследования?

— Так может говорить только глупый рыцарь, ничего не понимающий.

Ульрика усмехнулась. 

— Знаешь ли ты, сколько денег уже растратил этот мой глупый сгусток плоти? А сколько он растратит в будущем? Графиня Эбнер тратит деньги на него, потому что он член нашего дома, но я думаю иначе. Для дома важен первый ребёнок. Наследник дома. Деньги, которые он сейчас растрачивает, — это деньги дома, но и мои деньги тоже. Лучше разобраться с ним поскорее, пока не утекло ещё больше.

— Вы удивительно откровенны, это немного смущает.

— Ты же бродячий рыцарь. Даже если разболтаешь это снаружи, кто тебе поверит?

— Если вы такая могущественная, почему бы не отправить его обратно и не разобраться с ним сами?

— Ты притворяешься дураком или действительно дурак? Если он попадёт в руки графини, я уже не смогу убить его, как сейчас. Она снова его выкупит и вернёт.

Ульрика, похоже, устала от разговора, и вынула документ. Это была расписка с печатью торговой палаты. Вексель, по которому можно было сразу получить обещанную сумму.

*Тук!*

Ульрика бросила расписку перед ним. 

«Неужели она совсем не думает, что я могу взять деньги и сбежать?» 

Она явно не только не беспокоилась об этом, но и была уверена, что разберётся, даже если он сбежит. Тот, кто может потратить тысячу золотых монет на убийство брата, сможет потратить и больше. 

— Ну? Хватит болтать, принимай решение. Что ты будешь делать?

На лице Ульрики было выражение полной уверенности, что Йохан согласится. Йохан невозмутимо ответил: 

— Я отказываюсь.

— ...Ты серьёзно? 

— Серьёзно. Вы долго говорили, так что из вежливости я тоже скажу подробно. Во-первых, если графиня так любит этого ребёнка, то даже если это будет не моя вина, её ненависть может обрушиться на меня. Сердца людей устроены не так просто.

— ...

Когда Йохан затронул аспект, о котором она сама не подумала, выражение лица Ульрики слегка исказилось. Это была абсолютно верная мысль. Люди иногда могли вымещать злость на тех, кто вообще ни при чём. Тем более, если он уже неприятен. 

— И во-вторых, даже если вы мне доверяете, мне трудно доверять вам. У меня нет способа отомстить.

— Если так рассуждать, то вообще никаких сделок в мире заключать нельзя.

— Поэтому, заключая сделку с тем, кто сильнее меня, я предпочитаю иметь дело с кем-то, кому можно относительно доверять.

На слова Йохана Ульрика уставилась на него. Но Йохан проигнорировал это. 

— Итак, ты закончил?

— Нет. Есть ещё одна, самая главная причина.

— ?

— Моя честь...

— Ах, заткнись. Я же сказала, никто не видит и не слышит.

— Нужно дослушать до конца. Помимо моей чести, у меня со Стефаном есть договорённость, и нарушить её первым как-то нехорошо. Стефан, конечно, противный тип, но он ещё не совершил ничего такого, чтобы нарушать обещание и убивать его.

Закончив говорить, Йохан поднялся с места. Дальнейший разговор будет вреден для обоих. 

— Тогда я пойду.

На лице Ульрики появилось выражение, будто она увидела редкого монстра.

Если то, что он только что сказал, не было честью, то что тогда ею являлось? 

***

— Хм. Госпожа Ульрика действительно хотела тебя убить. Я, честно говоря, сомневался.

— ...Как ты это выяснил?

— Она пришла ко мне и предложила в несколько раз больше золота, чтобы я уступил и позволил убить тебя.

— ...

Стефан схватился за голову и уткнулся лицом в одеяло. Неужели она могла так нагло предлагать такое?

— Не... не волнуйся. Как только я встречусь с графиней, она точно не посмеет выкинуть какую-нибудь глупость.

— По-моему, она не из тех, кто легко сдаётся.

— Погоди... Ты же не поддался на подкуп, да? А как же обещание? Что с обещанием?!

— Она действительно хорошо умеет обращаться с людьми. У неё есть дар убеждать, от которого даже неподкупленному захочется поддаться. Не волнуйся. Я не заключил с ней сделку.

— П-правда?

Стефан с подозрительным взглядом посмотрел на Йохана. 

О том, как Ульрика умеет обращаться с людьми, он знал не понаслышке, испытав это на себе несколько раз. Разве она не вертела людьми в замке как хотела?

— Я не заключаю сомнительных контрактов с теми, кем не могу управлять. В госпоже Ульрике есть что-то... дьявольское.

— ...Ха-ха-ха!

Стефан, дрожавший от страха, вдруг рассмеялся. Он впервые слышал, чтобы кто-то так говорил об Ульрике. 

— В-верно! В ней есть что-то дьявольское!

«Он что, не понял, что я намекнул, что им легко управлять?» 

Стефан, наконец перестав смеяться, произнёс: 

— Да. Ты правильно подумал. Лучше не заключать таких сомнительных сделок. Если я вернусь невредимым, я тоже смогу заплатить тебе немного золота, помимо выкупа. Обещаю.

— Ты то? — Йохан спросил с видом полного недоверия. 

От такой откровенной насмешки Стефан разозлился. 

— Ты думаешь, у такого рыцаря, как ты, денег больше, чем у меня?!

Пусть его презирали за слабость, но за деньги — никогда. Особенно какой-то рыцарь. 

— Ах, не пойми превратно. Но ты же не первый наследник, и состояния тебе не получить, откуда у тебя возьмётся золото?

Сила дворянина исходила от его владений. Даже тот бедный дом Эйц мог позволить себе дорогое снаряжение и вооружённых слуг. 

То, что Ульрика могла так разбрасываться золотом, было потому, что у неё уже были унаследованные земли. Повзрослевший наследник дома получал несколько владений заранее.

Но что насчет Стефана? 

—... — Стефан, тронутый за больное место, замолчал. 

Он немного подумал и открыл рот. 

— Есть способ.

— Надеюсь, ты не думаешь вытянуть это из графини?!

— Что за бред?! 

— В любом случае, раз ты так говоришь, я немного подожду.

Йохан не очень верил, что Стефан сможет достать столько золота.

***

Йохан и рыцари вошли в замок, не снимая доспехов. Это была привилегия, которую они получили благодаря победе.

В тот же миг со всех сторон полетели недовольные взгляды. Не было ни одного вассала дома, кто не пострадал бы от поражения в этой войне. Естественно, взгляды были недобрыми. 

— И надо было принимать этот чёртов мир? 

— А что? Разве вы не знаете, сколько мы должны этим оркским ростовщикам? 

— К тому же скоро зима. Наёмники и так уже дезертируют, а зимой они разве стали бы сидеть сложа руки?

Войну готовили зимой, чтобы начать весной, а не наоборот. Снабжение и так хромало, а сражаться зимой было самоубийством.

Более того, раз уж командир попал в плен, у рыцарей и командиров наёмников появился хороший предлог. 

Было естественно отступить на следующий день.

— Больше нельзя доверять войска рыцарю Стефану. Её светлость, кажется, хотела дать ему возможность отличиться, но его следовало отправить в монастырь. 

— Верно говорите.

Лицо Стефана покраснело. Он не мог не слышать эти оскорбления. 

— Её светлость входит!

Вошедший слуга прокричал это, и только после того, как присутствующие отдали честь, в зал вошла графиня. Закутанная в дорогой шёлк, графиня производила впечатление старой рыси. От её крупной фигуры исходила мощь, присущая только титулованному дворянству. 

— Почему вы в доспехах в моём замке?

— Простите? Разве ваша светлость не разрешила?

— Я не давала такого разрешения. Снимите доспехи.

Графиня подняла руку. Тут же тяжеловооружённые солдаты по бокам сделали шаг вперёд, словно оказывая давление.

Их было больше и вооружены они были лучше, чем обычно, явно намеренно. 

— Попались.

Посол графа Зарфена цокнул языком. Графиня согласилась так легко, и вот для чего. 

Это был простой способ восстановить лицо и авторитет перед своими вассалами.

Рыцари здесь не могли сорвать переговоры из-за такого. Графиня играла на самой грани, не нарушая договорённостей.

Рыцари, похоже, понимали это и с кислыми лицами готовились по одному сложить оружие.

Но Йохан был другим. В отличие от рыцарей дома Зарфен, ему не нужно было беспокоиться о таком.

— Если вы хотите забрать моё оружие...

— ...? 

— ...вам придётся забрать его с моего трупа. Уберите руку.

Подошедший тяжеловооружённый солдат с растерянным видом посмотрел на графиню. Он не ожидал такой реакции. 

— Вы — «Убийца Троллей» из Марселя?

— Да, ваша светлость. 

— Я слышала, вы странствующий рыцарь. Вы что, из дома Зарфен?

— Я был приглашён, но я не из дома Зарфен.

— Тогда почему вы вмешались в конфликт?

— Чтобы защитить свою честь, у меня не было выбора.

— Могу я понять это так, что у вас нет особой вражды с домом Эбнер?

— Конечно, ваша светлость.

— Тогда я, уважая эту честь, разрешу вам эту привилегию.

Когда графиня так легко отступила, Йохан, наоборот, удивился. Судя по рассказам, она казалась гораздо более эмоциональной, но её поведение было холодным, как сталь. 

Только что состоявшийся диалог был равносилен предложению примирения. 

«У меня нет вражды, так что и у тебя её не будет!» 

Конечно, это был разумный подход. Но разве люди по природе своей не склонны быть неразумными? Тем более, чем выше статус.

Йохан вновь почувствовал, насколько холоднокровными могут быть дворяне, обученные как правители. По сравнению с ними Йохан и рыцари были просто горячими головами.

— Графиня! Даже если ваша светлость разрешила, я чувствую, что моя честь осквернена. Дайте моему сыну возможность сразиться с «Убийцей Троллей» и восстановить честь!

Да, вот именно так. 

Увидев внезапно выступившего вперёд старого рыцаря, Йохан ощутил, насколько распространилась его слава. Само желание победить Йохана один на один означало, что он достоин того, чтобы с ним сражались. Иначе они бы даже не выступили. 

Никто не восхваляет того, кто в одиночку побеждает какого-нибудь жалкого разбойника. Теперь Йохан достиг уровня, на котором рыцари, жаждущие славы, могли бы на него охотиться.

— Ни в коем случае не делай этого! — сзади отчаянно прошептал Стефан.