Люди дома Эбнер (Часть 1)

Церемония посвящения в рыцари. 

Это был ритуал, о котором мечтал каждый молодой рыцарь-ученик. 

На самом деле, внешне особой разницы между наёмником на коне с оружием, называющим себя рыцарем, и тем, кто с детства проходил подготовку и прошёл посвящение в рыцари, не было. 

Но за этим скрывалась колоссальная разница. 

Первый, кроме себя самого, был одинок, а второй обретал связи с дворянином, совершившим посвящение, с рыцарями, прошедшими с ним подготовку под началом этого дворянина, и с другими дворянами, связанными с ним. 

Это было своего рода социальным таинством и важным обычаем. 

Обычай обретения почётного статуса, который нельзя было легко купить за золото или сталь!

Соответственно, церемонию посвящения в рыцари проводили не для кого попало. 

Ведь на дворянина, проводящего её, налагался ряд обычных обязательств. 

В основном, нужно было снабдить рыцаря различным дорогим снаряжением: мечом, щитом, доспехами, боевым конём и так далее, выбрать удачный день и устроить пышный праздник, подобающий церемонии посвящения. 

Но и это было не всё. 

Посвящённый молодой рыцарь несколько лет странствовал по свету, участвовал в рыцарских турнирах и охотился на монстров, чтобы приумножить свою славу, и в этом процессе дворянин обычно поддерживал его, покрывая расходы. 

Иными словами... 

Церемония посвящения в рыцари была не просто подарком молодому и доблестному рыцарю, но и для дворянина — серьёзной, обдуманной инвестицией. 

Таким даром дворянин обретал молодого рыцаря, который будет ему служить. 

«Не слишком ли щедро?» 

Йохан растерялся. Он понимал, что заслужил награду, но посвящение в рыцари казалось ему чрезмерным. Обычно обычаем было годами тренироваться в качестве рыцаря под началом дворянина и совершать подвиги в качестве его оруженосца. Или же совершить невероятный подвиг на поле боя в критический момент. 

— Вы говорите о посвящении? Мне это кажется чрезмерной честью.

— Что может быть чрезмерным для молодого рыцаря, прорвавшегося сквозь вражеский стан и захватившего с собой вражеского командира? Ничего.

«В принципе, принять — не помешает».

С точки зрения Йохана, это была безусловная выгода. Конечно, он окажется в долгу перед графом Зарфеном, но разве в мире бывает что-то даром? К тому же, он уже и так в определённой степени оказался в его долгу. 

— Граф. Если вы не объясните как следует, рыцарь Йохан может неправильно понять.

— Ах. Верно. Посвящение в рыцари проведу не я.

Услышав слова рыцаря позади, граф произнёс это так, словно только что вспомнил. 

Иногда для посвящения приглашали и известного епископа, но в этот раз, похоже, речь шла не об этом. 

— Кто же?

— Я мог бы и сам провести его, но есть личность и получше.

— ...?

— Хм. Я ещё не получил окончательного ответа, так что, кажется, поторопился, прошу прощения. В любом случае, вы бы согласились?

— Если дворянин столь же почтенен, как вы, граф, как я могу отказаться?

Граф Зарфен скривил своё суровое лицо в ухмылке. 

— Это я могу гарантировать. Вообще-то, говорить о том, чего ещё не случилось, не в моём характере, но в этом деле нужно узнать ваше мнение, поэтому я спросил первым. Извините, что внёс сумятицу. Я дам вам ответ как можно скорее.

— Ничего. В такой ситуации разве это так важно?

— Что вы имеете в виду — «в такой ситуации»?

— Замок же в осаде.

— Благодаря вам скоро это изменится.

Граф сказал это с уверенностью. С таким видом, словно армия снаружи уже развалилась. Йохан удивился. Конечно, он захватил командира, но чтобы они сразу исчезли... У них же тоже есть своя гордость.

Но граф оказался прав. 

На следующее утро, как только взошло солнце, солдаты, занимавшие деревни вокруг замка, исчезли без следа. 

*** 

— Можно задать один вопрос?

— Да! Вы можете спрашивать что угодно.

Писец, работавший в замке, услышав имя Йохана, был крайне почтителен. Он проверил учётные книги, затем достал ларь, полный смеси золотых и серебряных монет, и протянул его Йохану. От его тяжести Йохана пронзила дрожь. 

«Когда я был в своём феоде, я думал, что мне никогда не доведется подержать такие деньги...» 

Чтобы заполучить в руки большие деньги, в конце концов нужно было подняться наверх. Если мыкаться внизу странствующим торговцем или наёмником, в руках оказывалось бы всего несколько жалких медяков или серебряных. 

Жизнь рыцаря была типичной жизнью с высоким риском и высокой прибылью. Если захватить противника и получить выкуп, приходили огромные деньги, но если не захватить, деньги утекали в мгновение ока. А если попасть в плен самому, то уходило в несколько раз больше. 

— Проверьте, пожалуйста. Мы обменяли имущество того типа.

Конечно, Йохан не стал проверять всё поштучно. Такие вещи нужно делать тайком, вернувшись, а не на виду у всех. 

— Если у вас было столько денег, разве нельзя было нанять больше наёмников и сражаться?

— Графиня Эбнер сама поступила неразумно. Противников оказалось больше, чем ожидалось, и его светлость предпочёл отсиживаться в замке, а не бросаться на них сломя голову.

Когда противник безрассудно нанимает наёмников, лучше выждать время, чем нанимать своих. Это была хорошая стратегия, и она сработала. Более того, благодаря Йохану у них появился неожиданный заложник.

Благодаря этому в графстве Зарфен царили радостные разговоры. Обсуждали, как получить выкуп от графини Эбнер и заключить перемирие. Насколько в графстве Зарфен было радостно, настолько же, должно быть, в графстве Эбнер сейчас царила гнетущая, мрачная атмосфера.

— Как вам подаренные щит и меч?

— Хороши. И конь оказался хорошо выезженным.

— Я так и думал, что вы останетесь довольны. Донум — самый умный и чистокровный конь из тех, что у нас есть. Конюх даже говорил, что, кажется, в его предках течёт кровь монстра.

Получить обменённое имущество торговца было приятно, но и другие подарки оказались не менее ценными.

Подаренный графом Донум с первого взгляда оказался умным конём. Он угадывал желания хозяина и ловко двигался. Качество, которого не было у Ферна.

Более того, граф подарил не только меч и щит, но и кольчугу. Кольчуга, сделанная в графстве, была куда толще и тяжелее той, что носил Йохан. Дварфские кузнецы сделали её, сдвоив кольца. Пусть она и тяжелее, но защищала наверняка.

Получив такую награду, Йохан очень обрадовался и захотел сразу же её опробовать, но... 

Неожиданно негде было это сделать. 

Рыцари замка, словно получив приказ от графа, опасавшегося трений, даже не предлагали Йохану спарринга, а сам Йохан, будучи гостем, не решался просить первым.

Когда он был с Суэтльгом, они хотя бы играли в го, но теперь, когда его одного принимали как почётного гостя, оставались только тренировки и верховая езда.

Заскучавший Йохан позвал к себе Гойдена и наёмников. Горан и Кан, получившие от Йохана щедрую награду после входа в замок, вышли, надеясь получить ещё что-нибудь, и попали под град ударов.

— Ох... кх... тьфу...

— Эй. Вставайте уже.

— Дайте... дайте мне минутку отдохнуть, рыцарь.

— Р-рыцарь... В моём-то возрасте такое...

Наёмники, конечно, тоже тренировались, но их методы и методы Йохана были несравнимы. Систематичный и настойчивый подход Йохана к тренировке различных частей тела изнурял наёмников. 

Они, конечно, обрадовались и загорелись, когда рыцарь лично предложил их обучить, но они не на это рассчитывали.

— Р-рыцарь Йохан. Если вам скучно, почему бы вам не сказать мне?

Писец, увидев, что Йохан «играет» с наёмниками, в панике прибежал. В его глазах это выглядело как протест.

— А что такого? 

— Рыцарь Йохан. Я познакомлю вас с достойным противником.

— О? С кем же?

Услышав слова писца, Йохан оживился. Как раз заскучал. Он всего лишь несколько дней отдохнул после непрерывной, полной событий дороги. 

Если это кто-то, с кем можно завязать полезные связи, то почему бы и нет. 

—... 

—...Ты серьёзно думаешь, что он мне подходит?

И тем, с кем познакомил писец, оказался взятый в заложники Стефан. 

***

— Рыцарь Стефан — рыцарь, и рыцарь Йохан — рыцарь, разве не хорошо вам будет пообщаться?

Слова писца не были ошибочны. Будь Стефан тем самым рыцарем, признающим своё поражение и уважающим победителя, так бы и было.

Но Стефан был далёк от такого рыцаря. 

— В ту же секунду, как я вернусь в свои земли, я вызову тебя на дуэль.

— А почему не сейчас? А. Понятно. Ты же в плену, ничего не поделаешь? Хотя, будь ты на свободе, было бы то же самое.

От насмешки Йохана лицо Стефана покраснело. 

— Следи за языком! Во мне течет кровь дома Эбнеров! Наша семья священна, не то что такие, как ты!

— Но ведь ты не унаследовал титул?! И должен был бы заслужить воинские заслуги как рыцарь... Ох. После того, как ты облажался в этот раз, вряд ли тебе что-то доверят в будущем.

Изначально у Стефана не было шансов выиграть словесную перепалку у Йохана. И положение у него было такое, и воспитание у них было разное.

— Т-тогда я откланяюсь.

Поняв свою ошибку, писец стремительно ретировался. Йохан, глядя на Стефана, спросил. Неплохо бы и развлечься, и добыть информацию о доме графини Эбнер. 

— Итак, как думаешь, сколько твоя семья заплатит за тебя?

— ... 

— Не собираешься отвечать?

С этими словами Йохан вытащил из камина одну из кочерг. Раскалённая докрасна кочерга издавала угрожающее шипение. Увидев это, Стефан вытаращил глаза.

— Чт... что ты собираешься делать?

— Разве не в моей власти, как хозяина, решать, как поступить с заложником?

— Б-береги честь! Разве ты не собираешься получать выкуп?

— Небольшие раны не помешают получить выкуп. Ну? Будешь отвечать или промолчишь?

От действий Йохана Стефан пришёл в ужас. Если противник, захватив заложника, не думает о выкупе и ведёт себя так нагло, ничего не поделаешь. 

— Семья привезёт как минимум сотню... нет, двести имперских золотых!

— О-о. Это правда? — спросил Йохан, постукивая кочергой возле Стефана.

— Я стою такой суммы!

Сто-двести имперских золотых — это колоссальная сумма, равная годовому доходу известного рыцаря. Для низших дворян без земель такая сумма была труднодостижимым доходом. 

Йохан был доволен. 

«Хорошо, что я захватил этого типа!»

— Вот так отвечать — как же удобно для нас обоих! Ну. Тогда расскажи-ка о графине Эбнер.

— О чём... о чём? 

— О чём угодно. Что? Нужно приблизиться, чтобы захотелось говорить?

Когда Йохан поднёс кочергу близко к лицу, Стефан содрогнулся. 

Он слышал, что это почётный рыцарь, но поступки его были подлы не меньше, чем у наёмника. 

*** 

Мать Стефана, графиня Эбнер, была дворянкой, любившей золото и серебро не меньше, чем торговец.

Для неё серебряная жила, обнаруженная на границе двух владений, была лакомым куском.

Но, к несчастью, сколько ни рылись в документах, серебряная жила находилась на землях графа Зарфена...

И графиня Эбнер хитро потребовала эту землю с серебряной жилой в качестве приданого. 

— Какого приданого?

— Пр... приданого для брака.

— ...Между тобой и дочерью графа Зарфена? Не слишком ли это наглое требование?

— Что ты несёшь?! Речь идёт о госпоже Ульрике.

«Госпожа» — обращение к наследникам высшего дворянства или самим высшим дворянам. Госпожа Ульрика была старшей сестрой рыцаря Стефана и первенцем графини Эбнер, наследницей графского титула. 

— А. Она ещё не замужем? Тогда это вероятно.

Но сколько ни была она наследницей, требовать серебряную жилу в качестве приданого было чрезмерно, и граф Зарфен, естественно, отказал. 

Графиня Эбнер использовала это как предлог, чтобы поднять войска... 

Оказалось, что два дома были ближе, чем думали. Вернее, изначально дворянские дома все были переплетены друг с другом. 

— Графиня Эбнер тоже не намерена была срывать свадьбу, так что скоро будет заключён мир! Тогда, конечно, придёт выкуп, так что убери эту кочергу от меня!

— Ах. Извини. Задумался и вот... 

— Я принёс вина.

Пока они препирались, вошёл слуга. Увидев вино на серебряном подносе, Стефан сглотнул слюну.

«Разве это не то вино, что было у того типа Дориса?» 

Вестимо, всё течёт и изменяется, но чтобы настолько... 

Прим.перев.: 

«Вестимо» — устаревшее/поэтичное слово, означающее «конечно», «разумеется», «как известно».

«Всё течёт и изменяется» — прямая отсылка к знаменитому изречению древнегреческого философа Гераклита («Всё течёт, всё меняется» / «Panta rhei»). На русский это часто переводят как «Всё течёт, всё изменяется».

Размышляя о таких пустяках, Йохан взглянул на приближающегося слугу. Слуга почтительно склонил голову, поставил два бокала и отступил. 

— Погоди.

Йохан остановил слугу. Не по какой-то конкретной причине, а из какого-то инстинктивного чувства. Причину он осознал позже. 

— Почему ты принёс бокалы, не перевернув их вверх дном?

—...Пр-простите.