Глава 1.0
В ту ночь, когда я в очередной раз открыла уведомление о поступлении в Корейский университет – один из самых престижных не только в стране, но и во всём мире…
Тогда всё было как-то странно.
«Где я?..»
Это место совершенно не походило на больничную палату, в которой я провела всю жизнь. Перед глазами висела золотая люстра, а стены были отделаны мрамором цвета слоновой кости. Даже тонкий аромат цветов в воздухе был далёк от привычного запаха больницы.
«А где врачи?.. И медсёстры?..»
Эй?..
Я попыталась заговорить, но…
— А-а-а-а-а!
Из меня вырвался плач.
«Ч-что?.. Это розыгрыш?..»
Я несколько раз моргнула. Тело совсем не слушалось.
Ух… Эх…
С огромным усилием я попыталась поднять руку. Она оказалась невероятно короткой.
— А-а-а-а-а!
Моё горло, вопреки моей воле, продолжало изо всех сил надрываться плачем, и, едва повернув голову в сторону, я уставилась на свою крошечную, до смешного короткую руку. Она была похожа на пухлую сосиску.
Послышался голос:
— Д- девочка!
Я слегка опешила. Этот язык точно не корейский, и всё же, стоило мне его услышать – я сразу всё поняла. Будто это был мой родной язык.
— Р- родилась принцесса!
Вау… Похоже, я переродилась.
«Или… Может, вселилась в чьё-то тело?»
Я внимательно прислушалась к словам повитухи, когда внезапно раздался всхлипывающий звук.
— Девочка… В императорской семье Вилотиан…
Я не была уверена, но, похоже, моя мать плакала. Видимо, рождение ребёнка вовсе не принесло ей радости. А вот я была вполне довольна.
«О! Вилотиан! Это мне знакомо!»
Вилотиан – это фамилия императорского рода из романа «После того, как злодейка умрёт».
Этот род почитал силу и придерживался необычной традиции, когда ценность человека определялась исключительно его физическими способностями. Холодная семья, где детей считали лишь кандидатами в наследники. И к тому же род, в котором на протяжении пятисот лет рождались только мальчики.
«И вот здесь рождается принцесса Изабель… Значит, это я?»
Искусство владения мечом рода Вилотиан многие годы развивалось с расчётом на магические каналы мужского тела. Иными словами, женщины не могли овладеть их техниками.
А значит, родиться девочкой в Вилотиане, где сила – это всё… Считалось настоящим проклятием.
«Растерянная повитуха, плачущая мать… Императорский род Вилотиан… Первая принцесса за пятьсот лет… И моё имя – Изабель?»
Мир, в котором я очнулась, без сомнений был тем самым романом «После того, как злодейка умрёт».
Я перечитывала его от начала до конца больше семнадцати раз. Знала почти всех значимых персонажей, а также наизусть помнила и сеттинг, и сюжет.
Всю жизнь я провела прикованной к больничной койке, и единственными моими занятиями были решение задач по математике да чтение романов.
«Вот ведь… Неужели я и правда вселилась в чужое тело?..»
Если подумать, куда логичнее было бы предположить, что это просто сон. Но вариант с вселением нравился мне куда больше, поэтому я решила считать, что так оно и есть.
— Уа-а-а-а!
Даже заливаясь плачем, я была счастлива.
Поверьте, мне безумно нравилось то, что со мной произошло.
«Здесь куда лучше, чем в Корее.»
Там я была сиротой. Мой так называемый отец сбежал ещё до моего рождения, а мама вскоре после этого бросила меня и тоже исчезла. Я не знала в лицо ни одного из них.
А в четыре года у меня обнаружили рак, и началась моя борьба с болезнью. Меня часто показывали в новостях как несчастного ребёнка с трагической судьбой. Благодаря пожертвованиям множества незнакомых людей мне удалось остаться в больнице.
К счастью, у меня были неплохие способности к учёбе.
[Чудо, свершившееся в больничной палате!]
[Девочка-чудо поступила в Корейский университет.]
Новость о моём поступлении даже показали по телевидению. Бесчисленное количество людей поздравляло меня и восхищалось мной. Я была благодарна, но… Если честно, особой радости не испытывала.
«Всё равно ведь скоро умру.»
Я отчётливо ощущала приближение смерти. И всё это время мне было невыносимо больно. Я бесчисленное количество раз думала о том, что лучше бы умереть поскорее, и наконец освободиться от этих страданий.
«Народ, да у меня вообще ничего не болит!»
Я громко плакала, но не чувствовала боли. Хотя в прошлой жизни она бы обязательно была – та самая, разрывающая грудь. И уже только это делало меня безмерно счастливой.
«Если я вселилась в Изабель… Значит, умру в двадцать один год?»
Изабель с самого рождения была обречена.
Всё из-за «метки Нарвидала» – особенности этого мира. Эта метка выглядела как песочные часы, выжженные на запястье. Песчинки в них медленно сыпались на протяжении всей жизни, а когда заканчивались, наступала смерть.
Проклятие, данное с самого рождения.
Ну и пусть.
Сейчас у меня ничего не болит. По крайней мере, до двадцати одного года я смогу жить здоровой и счастливой. Для той, кто и так находилась на пороге смерти, это было огромное количество времени.
«Да это же просто джекпот!»
Я вселилась в Изабель – пусть и обречённую, но при этом невероятно здоровую и красивую.
«Вау… Значит, я теперь могу есть печенье сколько захочу?..»
Всю жизнь я питалась только больничной едой. Даже ни разу не пробовала обычную колу. Лишь однажды сделала крошечный глоток, а медсестра меня сразу жутко отругала.
«Интересно, в этом мире есть кола?..»
Невольно я оказалась человеком, который относится к еде с поразительной серьёзностью.
«Токпокки тут, наверное, нет?..»
Это же корейская еда, так что, скорее всего, нет. Хотя рецепт я знаю… Стоп, и о чём я вообще сейчас думаю?
Но, как ни старалась, остановить поток мыслей уже не могла.
«Ох, а вдруг перед смертью я смогу попробовать алкоголь?..»
Интересно, насколько он вкусный, если от него даже зависимость появляется? Говорят, он горький… Но, может, врут, чтобы дети не пили?
Перед смертью я обязательно хочу его попробовать хотя бы раз. Ну, знаете… Что-то такое, взрослое. Например, бокал вина на фоне красивого ночного вида… Ну, вот это вот всё!
Пусть для кого-то это всего лишь фантазии, но для меня это было настоящим желанием.
«А-ал-ко-го-оль!»
Я мысленно закричала это во весь голос, но из моего рта вырвалось лишь:
— Уа-а-а-а!
В этот момент послышался ещё один голос:
— Родилось нечто бесполезное.
Точно, как в романе!
[— Родилось нечто бесполезное.
Он смотрел на новорождённую девочку без единой эмоции. В его взгляде не было ни капли отцовской любви.]
Я перевела взгляд и уставилась на внезапно появившееся лицо, а в следующий миг инстинктивно выпалила:
— Уа-а… (Красавчик!)
И это не преувеличение, я правда была в шоке – впервые в жизни встретила настолько красивое создание.
Описание из романа идеально подходило:
[Все как один называли его красавцем. Пусть и прозвали за спиной бездушной куклой, но бесчисленное количество знатных дам страдало от неразделённой любви.]
Короткие чёрные волосы, заострённые брови и ледяной взгляд. Его глаза были пугающе холодными. И всё же этот мужчина настолько прекрасен, что от него невозможно отвести взгляд.
И этот человек… Без сомнений, являлся моим отцом – Роном.
«Хе-хе…»
Стоило мне увидеть его лицо, как я тут же мысленно застонала от того, насколько убогим было моё воображение.
«В реальности вы гораздо красивее, чем я себе представляла.»
Он был настолько красив, что даже новорождённая я перестала плакать.
«Вау… Какой страшный взгляд… Но даже это вам идёт.»
То, как он ко мне относился, в этом мире считалось абсолютно нормальным. Рон, конечно, искренне любил свою жену… Но вот собственных отпрысков он ни разу в жизни не воспринимал как детей.
Однако, я вовсе не испугалась.
В романе Изабель, обречённая на короткую жизнь, вырастает настоящей злодейкой.
«Творит всевозможное зло и в итоге умирает в двадцать один год, как и было предопределено.»
К слову, в тот же день, как я умираю, гибнет и эта хладнокровная императорская семья. Потому что главный герой, которого я в детстве притащила к себе и безжалостно мучила, пробуждает свою силу, возвращается и уничтожает Вилотиан.
Собственно, поэтому книга и называется «После того, как злодейка умрёт».
«В любом случае, значит, что бы я ни делала, императорская семья даже пальцем меня не тронет!»
А значит и бояться нечего.
В тот момент отец отвернулся от меня. Он не удостоил меня ни нежным взглядом, ни тёплой улыбкой. Мне стало немного грустно… Но, как человек, не раз перечитавший роман, я прекрасно понимала такую реакцию.
«Ну, а теперь должны объявить мой ‘срок годности’.»
В этот момент повитуха, заметив что-то на моём запястье, воскликнула:
— Ваше Величество! Это метка Нарвидала!
Дети, рождающиеся с этим знаком, умирают в двадцать один год.
«А теперь он скажет, что ему это неинтересно, и просто уйдёт, да?..»
Раздался холодный ответ:
— Меня это не интересует.
Хлоп.
Послышался звук закрывшейся двери. И, честно говоря, мне от этого ни горячо, ни холодно.
«Двадцать один год!»
Мне просто так подарили ещё двадцать один год жизни!
Снова послышались тихие всхлипы.
— Малышка…
Мама сейчас извинится передо мной. Скажет, что ей жаль, что она меня родила.
— Прости… Что родила тебя.
— Уа-а-а-а!
«Да нет же, со мной правда всё в порядке!»
Хотела я сказать, но не смогла. И тогда решила, что обязательно скажу это, когда научусь говорить.
«Пусть я и не смогу владеть мечом…»
Зато у меня, вообще-то, довольно умная голова. К тому же я знаю будущее и даже тех, кто станет сильнейшими в этом мире.
«И вообще, здесь есть что-то вроде крипты.»
Название у неё было другое, но в этом мире тоже существовало нечто похожее на криптовалюту. И примерно через десять лет её цена взлетит в десятки тысяч раз. Более того, я знала не только создателя этой монеты – Нэрмора, но и имена будущих перспективных магов, магических инженеров и предпринимателей.
Если хорошенько подумать, способов избежать своего досрочного уничтожения было предостаточно.
«Вау… Да у меня, кажется, найдётся как минимум с десяток способов прожить двадцать один год с толком.»
Ух… Эх…
Я попробовала пошевелиться.
«Ну да, это же фэнтези…»
Новорождённый, который может двигаться по собственной воле – вот это чудо!
Хотя, если уж на то пошло, я вселилась в чужое тело и понимаю речь, так что удивляться особо нечему. Если искать причину, то, скорее всего, дело в том, что я родилась с телом императорской семьи Вилотиан.
В любом случае я продолжала усердно двигаться. Повитуха, похоже, оценила мои старания.
— Полагаю, вы хотите к императрице.
Она взяла меня на руки. Ощущение, будто тело слегка парит в воздухе, оказалось неожиданно приятным.
«Ха… С телом младенца даже такие мелочи радуют.»
Меня уложили рядом с мамой – Серной.
Ух… Эх…
Я, извиваясь словно гусеница, поползла к ней в объятия и впервые почувствовала тепло матери. Тело Серны дрожало. Она плакала, но это были слёзы облегчения.
«Тепло… И так хочется спать…»
Тело новорождённого требовало много сна, и в конце концов, я сама не заметила, как уснула, крепко сжимая мамин указательный палец.
А затем прошёл один год.