Выходной. Часть Первая.

Сора проснулся без будильника. Солнце уже заливало комнату, и пылинки медленно кружились в его лучах. Он лежал на футоне и смотрел в потолок, но сегодня мысли были не о вчерашнем вечере, а о том, что будет дальше.

Конкурс. Месяц. Манга. И Ёру, которая сказала: «Завтра начинаем».

Он проверил часы. Выходной. Никакого колледжа, никакой спешки – только целый день впереди и чистый лист, который нужно заполнить. Сора потянулся, хрустнув плечами, и встал с футона и, не включая свет – солнца было достаточно, прошёл в ванную.

Утренняя вода пахла прохладой и чем-то металлическим – старые трубы, привычный запах дома. Он плеснул в лицо, провёл мокрой рукой по волосам и поднял глаза на своё отражение.

В зеркале стоял всё тот же парень: взъерошенные волосы, которые никогда не лежали как надо, слегка помятое лицо. Но что-то в нём изменилось. Может, взгляд? В нём больше не было той сонной апатии, с которой он встречал утро пару дней назад. Теперь в глазах теплилось что-то ещё. Предвкушение?

Он наклонился ближе к зеркалу, пригладил волосы ладонью. Те снова торчали. Сора хмыкнул и махнул рукой.

– Ладно. Сегодня выходной. Можно и так.

Он взял зубную щётку и начал чистить зубы, а сам продолжал разглядывать отражение. «Интересно, – подумал он, – видит ли она меня таким же, как я себя? Или совсем другим?»

Мысль задержалась на секунду и растаяла. Сора сплюнул пасту, ополоснул лицо ещё раз и вышел из ванной.

На кухне было тихо. Нано, судя по всему, ещё спала. Сора открыл холодильник и оглядел запасы: пара яиц, бекон, немного зелени, сыр. Из хлебницы выглядывал край слегка подсохшего тостерного хлеба. Он кивнул сам себе и принялся за работу.

Сперва он разбил два яйца в миску, добавил щепотку соли и взболтал вилкой до лёгкой пены. Сковорода уже нагревалась на плите, и кусочек сливочного масла, брошенный на неё, зашипел и поплыл золотистой лужицей. Яичная смесь отправилась следом – Сора пару раз провёл лопаткой, формируя подобие омлета, а когда тот схватился, сложил его пополам. Рядом на второй конфорке уже подрумянивались два ломтика бекона. Сора перевернул их, и кухня наполнилась тёплым, дразнящим запахом.

Он выложил омлет и бекон на тарелку, сверху пристроил ломтик сыра, накрыл вторым куском хлеба и отправил сэндвич на ту же сковороду – на пару минут, чтобы хлеб стал золотистым и хрустящим.

– Что это у нас тут?

Сора обернулся. В дверях стояла Нано, заспанная, в мятой пижаме и с растрёпанными волосами. Она тёрла глаза, но нос её уже дёргался, улавливая запах бекона.

– Сэндвич, – коротко ответил Сора, перекладывая готовый завтрак на тарелку.

– Пахнет божественно, – она подошла ближе и заглянула через его плечо. – Сделаешь такой же?

– Вообще-то я собирался поесть и сесть за работу, – начал Сора, но осёкся под её взглядом. Взгляд был сонный, но настойчивый. – Ладно. Садись.

Нано тут же плюхнулась на стул, поджав ноги, и стала наблюдать, как брат повторяет весь процесс. Яйца, бекон, сыр, хлеб – знакомые движения успокаивали. Когда второй сэндвич отправился на сковороду, Сора вдруг подумал, что это первое утро за долгое время, когда он делает что-то для кого-то просто так. Не потому что должен. А потому что сестра попросила.

– Готово, – он поставил тарелку перед Нано.

– Спасибо, братик, – она тут же вцепилась в сэндвич обеими руками. – Ты сегодня какой-то... продуктивный.

– У меня выходной. Решил, что пора заняться делами.

– Какими? – с набитым ртом спросила она.

– Для начала – уборка, – сказал Сора и откусил от своего сэндвича.

Нано застыла с сэндвичем в руках и уставилась на брата так, будто он только что объявил, что решил стать космонавтом.

– Уборка? – она медленно положила сэндвич на тарелку. – Ты? Добровольно?

– А что такого? – Сора пожал плечами, не поднимая глаз.

– Братик, – она подалась вперёд и понизила голос, – ты заболел? Температура есть? Голова не кружится?

– Я в порядке.

– Вот именно это и пугает, – она откинулась на спинку стула и скрестила руки. – Обычно ты в порядке – это когда ты лежишь на футоне, читаешь мангу и ворчишь на меня за то, что я стащила твой завтрак. А тут – встал раньше меня, приготовил сэндвич, говоришь про уборку... – она прищурилась. – Это из-за той девушки, да?

Сора поперхнулся.

– С чего ты взяла?

– Ну, – Нано взяла сэндвич и откусила с довольным видом, – вчера ты вернулся поздно. От тебя пахло сладкой ватой. И ты улыбался.

– Я не улыбался.

– Улыбался, – она кивнула. – Я видела. У тебя было такое лицо, будто ты... ну, не знаю. Выиграл в лотерею.

Сора уставился в тарелку. Щёки слегка потеплели.

– Это не то, что ты думаешь, – пробормотал он.

– Конечно, – Нано улыбнулась. – Как скажешь, братик. Но уборка – это хорошо. Я одобряю.

Она вернулась к своему сэндвичу, и оставшуюся часть завтрака они доели в тишине. Только один раз Нано хмыкнула себе под нос, и Сора предпочёл не спрашивать, что именно её так развеселило.

Покончив с завтраком, он вернулся в комнату и встал в дверях, оценивая масштаб бедствия. Бардак никуда не делся за ночь – он терпеливо ждал, когда же о нём вспомнят. Сора вздохнул и начал с самого простого: сгрёб разбросанную одежду и отправил её в корзину для грязного белья. Туда же полетели носки, которые зачем-то лежали на столе. Потом он взял влажную тряпку и прошёлся по столешнице, стирая пыль, которая копилась, кажется, с прошлого года. Книги и тома манги, разбросанные по полу, выстроились в ровные стопки на полке. Провода от компьютера, переплетённые между собой змеиным клубком, он распутал и убрал за монитор.

В дверях снова возникла Нано. Она уже успела одеться и теперь стояла, скрестив руки и прислонившись плечом к косяку.

– Ты точно мой брат? – спросила она.

– А что?

– Ты прибрался. Сам. Добровольно, – она обвела комнату взглядом. – Тут даже пол видно.

– Очень смешно, – буркнул Сора, протирая монитор от разводов.

– Нет, я серьёзно, – она шагнула в комнату и огляделась. – Ты никогда не убирался. А тут... К чему бы это?

– Я же сказал: работа, – он отложил тряпку и сел за стол. – Сегодня начинаю писать.

Нано посмотрела на него ещё секунду, потом кивнула:

– Ну-ну. Если что – я в гостиной.

Она вышла, и в комнате снова стало тихо. Сора включил компьютер. Жёсткий диск привычно загудел, как старый самолёт, набирающий высоту. Экран загорелся, и Сора уставился на рабочий стол. Там было пусто – только пара ярлыков и старое фото с фестиваля, где они с Хиной ещё школьники стоят у входа на летний фестиваль. Хина в лёгком кимоно, с двумя хвостиками и белым бантиком – тем самым, который он помнит с начальной школы. Она смеётся и тянет его за рукав, а он смотрит не в камеру, а куда-то в сторону. Кажется, там был тир.

В тот день она тащила его через всю аллею. «Сора-кун, давай попробуем!» – «Я не умею стрелять». – «Я тоже! Вот и посмотрим, кто хуже». Она промазала все три раза и всё равно радовалась, а он случайно попал в центральную мишень и получил дурацкий приз – маленького резинового динозавра. Хина сказала, что динозавр теперь его талисман. Сора тогда засунул его в карман и забыл. Кажется, динозавр до сих пор валялся где-то в ящике стола.

Он задержал взгляд на фото ещё на секунду. Хина на нём была счастливая. Простая, открытая, настоящая. И он знал: если бы сейчас позвал её – просто так, без повода, – она бы пришла. Она всегда приходила.

Сора смотрел на фото ещё несколько секунд и отвёл глаза.

– Конечно, извини, Хина, – пробормотал он, – но я сейчас слегка занят.

Он провёл курсор на пустое место рабочего стола.

Правый клик. Создать. Текстовый документ.

Курсор замигал в пустоте. Сора смотрел на мигающую вертикальную черту и чувствовал, как внутри что-то сжимается и разжимается одновременно. Страх. И предвкушение.

Он положил пальцы на клавиатуру и написал первую строчку:

«Глава 1. Фонарь».

И замер. Что дальше?

Пальцы лежали на клавиатуре. Экран светился, курсор мигал на пустой строке. Сора смотрел на него и ждал. Курсор мигал в ответ. Пять минут. Десять. Ничего.

Он откинулся на спинку стула и потёр лицо ладонями. Вечером, когда он стоял у фонаря, идея казалась такой ясной. Дух фонаря. Девушка, которая появляется только по вечерам. Одинокий парень, который с ней разговаривает. Но сейчас, при дневном свете, всё это выглядело каким-то... ненастоящим. Слишком сказочным. Слишком чужим.

– Ладно. Может, с другого конца.

Он откинулся от компьютера и взял блокнот. Ручка легла в пальцы привычно, как в старые времена, когда он ещё писал от руки. Сора чиркнул пару слов на полях, просто чтобы разогнать пустоту. И вдруг в голове всплыла вчерашняя картинка: они с Ёру сидят на скамейке у фонтана. Огни парка отражаются в воде. Толпа редеет. И он чувствует себя... не на своём месте? Нет. Скорее – частью чего-то, частью толпы, частью вечера, частью её плана. Но что, если бы он чувствовал себя иначе?

Ручка задвигалась.

«Группа подростков стоит у входа в парк развлечений. Они смеются, толкаются, обсуждают, на какой аттракцион идти первым. Главный герой среди них, но он как будто лишний. Он идёт чуть позади. Его никто не отталкивает, с ним не враждуют – просто... не замечают. Он есть, и его как бы нет. И когда они проходят через арку с огнями, он на секунду останавливается и смотрит на фонарь у входа. Фонарь не горит – ещё день. Но герой думает: "Интересно, а фонари тоже чувствуют себя лишними, когда не светят?"»

Сора перечитал написанное. Что-то в этом было. Не идеально, не готово, но было. Он перевернул страницу и попытался продолжить: что дальше? Герой отстаёт от группы? Встречает кого-то? Идёт кататься один?

Ручка замерла.

– Да что ж такое, – пробормотал он.

Он попробовал ещё раз. Ещё одна версия: герой садится на скамейку, пока остальные идут на горки. К нему подсаживается кто-то – может, сотрудник парка, может, случайный прохожий. Диалог. О чём? О том, каково это – быть невидимым? Слишком в лоб. О погоде? Слишком пусто.

Сора перечеркнул полстраницы. Потом ещё полстраницы. Потом закрыл блокнот и уставился в потолок.

– Месяц безделья даёт свои плоды, – тихо сказал он. – Раньше я хотя бы полстраницы не перечёркивал.

Перед глазами снова всплыл вечер – только теперь вчерашний не парк, а позавчерашняя кофейня. Ёру читает его старые записи и тычет пальцем в лист. «Ты пишешь о том, чего не прожил. Ты смотришь на мир из окна автобуса, но никогда не выходишь на остановке».

– Я вышел, – сказал он потолку. – Я был в парке. Я катался на колесе и на горках. Я даже сладкую вату ел. Что ещё нужно?

Потолок не ответил.

Сора встал и подошёл к окну. За стеклом был всё тот же весенний день: сакура у дома уже начала осыпаться, и лепестки лежали на асфальте, как розовая пена. Люди шли по своим делам. Где-то вдалеке гудел автобус. Мир жил своей жизнью, и Сора вдруг понял: он опять смотрит на него из окна. Просто теперь – из окна собственной комнаты.

– Ладно, – сказал он. – Хватит. Пойду прогуляюсь.

Он потянулся было к привычному пиджаку, но остановился. Что бы сказала Ёру? «Ты всегда одеваешься так, будто идёшь на похороны». Он хмыкнул и взял с вешалки тёмно-синий свитшот— без капюшона, простой, но хотя бы не «похоронный». Сверху накинул лёгкую ветровку. Бросил взгляд на сумку, где всё ещё висел плюшевый банан, и на секунду задержался. Потом вышел в коридор.

Нано сидела на диване в гостиной с очередным томом манги. Увидев брата в уличной одежде, она опустила книгу.

– О, ты выходишь? На свидание?

– На прогулку, – поправил Сора.

– Ага, – она растянула слово с таким значением, что в него поместилось сразу несколько намёков. – С той самой девушкой? Которая «коллега по манге»?

– Я просто хочу пройтись. Один.

– Оди-ин, – протянула Нано ещё более многозначительно. – Ну-ну. Передавай ей привет.

Сора промолчал несколько секунд после чего сказал:

– Ладно. Если встречу.

– А ещё не мог бы ты купить 2 том "Девушки в аренду", а то интересно.

– Хорошо.

Он натянул обувь и вышел за дверь, а в спину ему донеслось тихое, но отчётливое:

– И причешись, братик. А то ветер.

Дверь закрылась. Сора вздохнул и начал спускаться по лестнице.

Выход из дома – это всегда как первый шаг в неизвестность. Даже если ты просто идёшь по знакомому району.

Сора вышел на улицу и на секунду зажмурился от яркого весеннего солнца. Ветер был тёплым, с лёгкой прохладцей – он пах влажной землёй и чуть-чуть нагретой листвой. Лепестки сакуры, облетевшей пару дней назад, ещё лежали кое-где у бордюров, но деревья уже оделись свежей зеленью. Он засунул руки в карманы ветровки и зашагал без определённой цели.

Район, в котором он жил, был тихим: невысокие дома с черепичными крышами, узкие проулки между ними, старый велосипед, прикованный к фонарному столбу. У одного из домов цвела поздняя сакура – единственная на всю улицу, – и её лепестки падали в канаву с водой, медленно уплывая куда-то в сторону реки. Сора перешагнул через канаву и свернул в переулок, где между двумя домами висела верёвка с бельём. Белые рубашки и полотенца лениво колыхались на ветру, и в этом было что-то успокаивающее.

Он шёл, не замечая времени. Город вокруг жил своей дневной жизнью: где-то звенел велосипедный звонок, из открытого окна тянуло запахом супа, старушка с тележкой неспешно катила мимо.

Потом он пересёк небольшую площадь с фонтаном – вода тихо журчала, и несколько голубей плескались в неглубокой чаше у самого края. Сора обошёл их стороной и миновал ряд маленьких магазинчиков. Книжная лавка. Булочная, из которой пахло свежим хлебом. Магазинчик со старыми пластинками, перед которым скучал кот. Сора на секунду остановился: кот был чёрный, с белым пятном на груди, и сидел с таким видом, будто именно он здесь хозяин. Заметив человека, кот не шевельнулся – только низко, басовито мяукнул, словно давал понять: «Проходи, но не задерживайся». Сора хмыкнул и пошёл дальше.

Ноги сами вынесли его к знакомому переулку. Он не сразу понял, где оказался, но, свернув за угол, увидел ту самую узкую улицу. А в глубине неё – фонарный столб.

Днём всё выглядело иначе. Ни жёлтого света, ни загадочных теней. Просто старый чугунный столб с матовым плафоном. Краска на нём слегка облупилась, у основания пробивалась трава. Обычный фонарь. Таких в городе сотни.

Сора медленно прошёл вглубь улицы и остановился у столба. Воспоминание о том вечере – уже не острый укол, а тёплый отголосок – прошло внутри. «Кошелёк или жизнь». Усмешка. Запах её волос. Здесь всё началось. Не его писательство – оно пока буксовало. А что-то другое. Что-то, чему он ещё не мог подобрать названия.

Он стоял и смотрел на фонарь. Тот молчал. Днём он не был духом, не был девушкой, не был никем – просто столб. Но Сора вдруг подумал: «Ночью ты оживаешь. А днём прячешься. Прямо как...»

Он не закончил мысль. Но где-то внутри она зацепилась.

Сора вздохнул и пошёл дальше. Улица вывела его к оживлённому перекрёстку, где пешеходы ждали зелёного сигнала. Он встал у края тротуара и уже собрался переходить, как услышал:

– Курокава-кун?

Голос был знакомым до последней ноты. Он обернулся.

Хина стояла в паре шагов, прижимая к груди небольшую сумку. Лёгкое платье, тот самый белый бантик в волосах, два хвостика, которые качнулись, когда она склонила голову.

– Привет, – сказал Сора.

– Привет, – она улыбнулась, но в улыбке мелькнуло что-то ещё. То самое «что-то», которое он уже видел на прошлой неделе. – Вот так встреча. Ты сегодня без формы?

– У меня выходной. Решил прогуляться.

– Один?

– Один, – кивнул он и, сам не зная зачем, добавил: – Нано попросила купить мангу, но я ещё не дошёл.

Хина тихо рассмеялась:

– Твоя сестра читает больше тебя.

– Это точно.

Повисла короткая пауза. Хина переступила с ноги на ногу.

– Слушай, – начала она, – я как раз хотела зайти куда-нибудь выпить чаю. Тут недалеко есть одна кофейня. Уютная, тихая. Составишь компанию?

– Кофейня? – переспросил Сора.

– Да. Тут за углом. Я иногда туда захожу после пар. Там почти никого не бывает, только сонный бариста и старик с газетой.

Сора замер на полсекунды. Сонный бариста. Старик с газетой. Та самая кофейня. Их кофейня. Но Хина этого не знала.

– Идёт, – сказал он. – Я как раз хотел пить.

– Отлично! – она улыбнулась, и на этот раз улыбка была проще, теплее. – Тогда пошли.

Они двинулись рядом. Хина шагала чуть впереди и что-то рассказывала про колледж, про новое расписание, про то, что на следующей неделе обещают фестиваль. Сора слушал вполуха и думал о том, как странно всё складывается. Он шёл в кофейню Ёру. С Хиной. Днём. Без предупреждения.

Интересно, подумал он, видела ли Хина на столике царапины, которые он помнил наизусть? И заметит ли она, что он здесь не впервые?

Дверь кофейни приближалась. Сора уже слышал, как внутри тихо гудит вывеска, и чувствовал запах кофе, который просачивался сквозь щели. Он толкнул дверь.

Дверной колокольчик звякнул, и они вошли внутрь. В кофейне было почти пусто – только тот самый сонный бариста лениво протирал кофемашину, да в дальнем углу, как обычно, сидел пожилой мужчина с газетой. Тихо гудела вывеска за окном, и мягкий жёлтый свет лампы падал на деревянные столешницы, чуть тронутые временем. Пахло кофе, корицей и – как всегда – чем-то ещё, чему Сора пока не находил названия.

Хина выбрала столик у противоположной стены, подальше от их обычного места. Она сняла сумку с плеча и села, поправив бантик в волосах.

– Здесь мило, – сказала она, оглядываясь. – Я иногда захожу сюда после пар. Тут почти никого не бывает.

– Я знаю, – ответил Сора и осёкся. – То есть... выглядит уютно.

К столику подошла официантка – невысокая девушка с блокнотом.

– Что будете заказывать?

– Мне, пожалуйста, зелёный чай, – сказала Хина. – И пирожное, если есть. Любое.

– А мне просто кофе, – добавил Сора. – Чёрный.

Официантка кивнула и ушла. Хина проводила её взглядом и повернулась к Соре.

– Ты всегда пьёшь чёрный кофе?

– Почти.

– Я помню, как ты в детстве терпеть его не мог, – она усмехнулась. – Говорил, что это горькая гадость для взрослых.

– Я, кажется, много чего говорил в детстве.

– Много, – согласилась она и подпёрла щёку рукой. – Ты вообще был странным ребёнком. Помнишь, как мы играли в детективов? Ты всегда хотел быть главным злодеем.

– Это потому что у злодеев самые интересные монологи, – Сора слабо улыбнулся.

– Да, – она тихо засмеялась. – Ты говорил это каждый раз.

Официантка принесла чай, пирожное и чашку чёрного кофе. Хина отпила глоток и посмотрела на Сору поверх чашки.

– Как у тебя дела, Сора? По-настоящему.

Он замер с чашкой в руке.

– Нормально.

– Ты всегда так говоришь, – она поставила чашку на блюдце. – Но я же вижу: в последнее время ты сам не свой. То витаешь где-то, то улыбаешься непонятно чему. То исчезаешь после пар.

Сора сделал глоток. Кофе был горячим и горьким – как всегда.

– У меня появилось одно дело. Проект.

– Проект?

– Я пытаюсь кое-что написать.

– Рассказ? — она чуть подалась вперёд. — Тот самый, о котором ты говорил?

– Типа того.

– И как? Получается?

Он помолчал, глядя в чашку.

– Пока не очень.

Хина не стала расспрашивать дальше. Она отломила кусочек пирожного и отправила в рот.

– Знаешь, – сказала она после паузы, – мы с тобой в последнее время почти не видимся. Ну, по-настоящему. Не в колледже, не на переменах, а... как раньше.

Сора поднял на неё взгляд. Она смотрела в окно, и лицо её было задумчивым.

– Раньше мы чаще гуляли, – продолжала она. – Хотя бы до сквера и обратно. А теперь ты всё время занят. Я, кстати, недавно видела тебя у входа в парк аттракционов. Ты стоял и ждал кого-то.

Сора сжал чашку.

– Парк аттракционов? – переспросил он, хотя прекрасно помнил тот вечер.

– Ну да. У входа. Я хотела подойти, но ты выглядел так, будто... ну, не знаю. Ждал кого-то важного. Я решила не мешать, – она улыбнулась, но в улыбке мелькнуло что-то, чего Сора не смог разобрать.

Он отвёл взгляд и сделал глоток кофе.

– Я... там был не один, – сказал он осторожно. – Встречался с человеком по поводу проекта.

– По поводу проекта? В парке аттракционов? – она приподняла бровь.

– Это было... исследование. Для сюжета. Нужно было посмотреть на людей, на атмосферу, записать наблюдения.

– Исследование, – повторила Хина и отпила чай. – Звучит очень официально.

– Ну, так и есть, – пробормотал Сора и уставился в чашку.

Хина смотрела на него ещё пару секунд, потом пожала плечами:

– Ладно, исследование так исследование. Но ты в тот вечер выглядел... как бы сказать... оживлённым. Давно тебя таким не видела.

– Просто был хороший вечер, – сказал он и тут же пожалел: прозвучало двусмысленно.

– Хороший вечер, – протянула Хина. – С незнакомым человеком. В парке аттракционов. Для исследования.

– Именно, – он кивнул и спрятался за чашкой кофе.

Хина тихо рассмеялась:

– Ладно, Курокава-кун. Я не допрашиваю. Просто...

Она вдруг замолчала и покрутила чашку в руках.

– Кстати, о «занят». Ты мои сообщения всё ещё не прочитал. Те, что я ещё пару дней назад отправила в LINE. Они так и висят непрочитанными.

Сора полез в карман за телефоном, но Хина остановила его движением руки:

– Да нет, я не к тому, чтобы ты прямо сейчас читал. Просто... – она замялась. – Раньше ты отвечал быстрее. А теперь я даже не знаю, доходят ли они до тебя.

– Я... – он потёр шею. – У меня правда много всего навалилось. Проект, дела, Нано со своей мангой... Я не специально.

– Я знаю, что не специально, – она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то тихой. – Ты вообще редко делаешь что-то специально. Ты просто... забываешь.

– Хина...

– Всё в порядке, – она отпила чай. – Я просто скучаю.

Что-то в её голосе заставило Сору замолчать. Он смотрел на неё – на белый бантик, на хвостики, на тёплую улыбку, которая была ему знакома с детства, – и вдруг почувствовал, как внутри что-то щемит. Не вина. Скорее, благодарность. И лёгкая, едва заметная грусть.

– Я тоже, – сказал он наконец. – Скучаю.

Хина улыбнулась шире и отпила чай. Разговор потёк дальше – о колледже, о фестивале, который обещали на следующей неделе, о том, что Нано опять стащила у Соры мангу. Они смеялись, и на какое-то время Сора забыл о конкурсе, о дедлайне, о пустом листе, который ждал его дома.

Он не заметил, как за окном начало темнеть.

Только когда Хина потянулась и сказала что-то о том, что уже поздно, он бросил взгляд на улицу. Оранжевый свет заката сменился густой синевой. Фонари ещё не горели, но небо уже утратило дневную яркость.

– Который час? – спросил он.

Хина достала телефон.

– Почти шесть.

Внутри у Соры что-то оборвалось. Он резко отставил чашку.

– Прости, мне нужно идти.

– Что-то случилось?

– Я... – он встал и начал собираться. – У меня встреча. Я совсем забыл о времени.

– Встреча? – Хина чуть склонила голову. – С кем?

– С... – он замялся на секунду. – С коллегой. По проекту. Извини, Хина. Правда.

– Она смотрела на него пару секунд, потом кивнула.

– Иди. Я оплачу.

– Нет, я...

– Иди, – повторила она с улыбкой. – Увидимся в колледже.

Сора бросил на неё последний взгляд – она всё так же сидела за столиком, рассеянно глядя в телефон, – и быстро вышел из кофейни. Дверной колокольчик звякнул за спиной.

На улице было уже почти темно. Фонарь у входа ещё не загорелся. Сора на секунду остановился, вдыхая вечерний воздух, а затем быстрым шагом направился к дому.

Времени почти не оставалось.

До дома он добежал за десять минут – рекорд, которого сам от себя не ожидал. В висках стучало: «Успеть, успеть, успеть».

Сора влетел в квартиру, едва не споткнувшись о порог. Сумка со стуком упала в угол, а он уже шагал к столу, на ходу стягивая ветровку.

– Опаздываешь? – донёсся из гостиной голос Нано.

– Нет! – бросил он и закрыл дверь в комнату.

Сердце колотилось где-то в горле. Он сел за стол, вцепился пальцами в мышку и уставился в монитор. Курсор мигал на пустой странице – точно так же, как утром. Ничего не изменилось. Кроме времени, которого почти не осталось.

– Давай, – прошептал он. – Давай, думай.

Мысли метались, как испуганные птицы. Фонарь. Парень. Девушка. Группа подростков у входа... Он попытался ухватиться за обрывок сцены, который набросал днём, но в голове было пусто. Только стук сердца и шум в ушах.

– Время ещё есть, – сказал он вслух. – В принципе... время ещё есть.

Он отодвинулся от стола и пошёл в ванную. Включил холодную воду, плеснул в лицо. Капли потекли по щекам и подбородку, и он на несколько секунд замер, опершись руками о раковину. Пот стекал по вискам, а спина под одеждой была вся мокрая. Он стащил свитшот через голову и бросил в корзину, затем намочил полотенце и провёл им по плечам и шее. Холодная ткань обожгла кожу, и это помогло.

Он выпрямился, встретился взглядом со своим отражением. В зеркале стоял запыхавшийся, растрёпанный парень с красными от беготни щеками. Но глаза уже не такие дикие, как пять минут назад.

– Соберись, – тихо сказал он отражению.

Отражение моргнуло в ответ.

Сора повесил полотенце, натянул чистую футболку, валявшуюся на полке, и вернулся за стол. Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Ещё один. Паника отступала медленно, как вода после прилива. Он вспомнил фонарь на той самой улице. Дневной, спящий, обычный. И свою мысль: «Ночью ты оживаешь. А днём прячешься». Прямо как...

Он открыл глаза и начал печатать.

Строчки ложились одна за другой – не идеальные, не гладкие, но живые. Он писал про парня, который стоит у фонаря и ждёт, сам не зная чего. Про то, как свет падает на асфальт. Про то, как в этом свете вдруг появляется тень — ещё не девушка, ещё не дух, а что-то среднее. Намёк. Обещание.

Он не заметил, как пролетело время. Только когда пальцы замерли над клавиатурой, а на экране выстроился приличный кусок текста, он выдохнул и откинулся на спинку стула. Перечитал. Кое-где поморщился, кое-где кивнул. Сохранил файл. Скинул себе на телефон.

В дверь постучали.

– Ты живой? – спросила Нано.

– Живой.

– У тебя был очень сосредоточенный вид. Я боялась заходить.

Сора хмыкнул и поднялся со стула. Накинул ветровку, проверил телефон в кармане.

– Я ещё прогуляюсь, – сказал он, выходя в коридор.

– В такое время? – Нано выглянула из гостиной с кружкой чая. – Ну-ну. Передавай привет.

– Кому? – машинально спросил Сора и тут же пожалел.

– Той самой, – она улыбнулась и скрылась за дверным косяком.

Он вышел из подъезда и вечерняя прохлада мягко коснулась лица. Улица дышала тишиной: ни машин, ни прохожих, только где-то вдалеке лаяла собака. Ветер шелестел в кронах деревьев, и сухие прошлогодние листья, ещё не до конца сметённые с тротуаров, тихо шуршали под ногами. Луна пряталась за рваными облаками, и её свет пробивался сквозь них размытым серебристым пятном. Воздух пах сырой землёй и отдалённо – нагретым за день асфальтом, который теперь медленно остывал.

Сора зашагал знакомым маршрутом. Переулок встретил его всё той же узкой тишиной, но теперь он не боялся. Фонарь у входа уже горел, и его жёлтый свет лежал на асфальте тёплым островком. В глубине улицы виднелся тот самый столб – тоже зажжённый. Два фонаря. Один – тот, под которым всё началось. Другой – тот, под которым всё продолжается. Впереди показалась вывеска кофейни. Мягкий свет в большом окне. Сора подошёл ближе, уже собираясь толкнуть дверь, но вдруг замер.

Сквозь стекло он увидел не только Ёру.

За столиком у противоположной стены, на том самом месте, где они сидели с ней пару часов назад, всё ещё была Хина. Она не ушла. Перед ней стояла почти нетронутая чашка чая и блюдце с остатками пирожного. Она смотрела в телефон, рассеянно прокручивая ленту.

Внутри у Соры всё сжалось. Хина – здесь. Ёру – здесь. А он стоит на улице и не может войти. Сердце, которое только-только успокоилось после творческого рывка, снова забилось быстрее, но теперь не от спешки, а от совсем другого чувства. Ему стало слегка нехорошо – не до тошноты, но достаточно, чтобы ладони похолодели.

Он отступил на шаг от двери и прислонился плечом к стене, там, где его не было видно из окна. Мысли заметались. Если он зайдёт сейчас, Хина увидит его с Ёру. Она сразу поймёт: «проект», «исследование», «коллега» – всё это была она. Та самая девушка с заколкой-бананом. И Сора не знал, что будет хуже: если Хина молча соберёт вещи и уйдёт или если она улыбнётся и сделает вид, что всё в порядке. Второе было бы страшнее.

Он перевёл дыхание и прислонился затылком к холодной стене. Внутри кофейни горел свет, а он стоял снаружи, как преступник, который не решается войти в собственный дом.

«А почему я вообще это скрываю?»

Мысль пришла неожиданно и заставила замереть. Действительно – почему? Хина была его подругой. Самой близкой. Единственной, кто знал его с детства, кто помнил его ещё до того, как он начал носить чёрный пиджак и делать вид, что ему всё равно. Она всегда поддерживала его. Всегда спрашивала, как дела, и искренне ждала ответа. Она поверила в его «проект» с первого слова.

И что он ей сказал? «Исследование». «Коллега». «Я занят».

Он не врал. Но и правды не говорил. А правда была проста: он познакомился с девушкой, которая перевернула его жизнь, и теперь они вместе пишут мангу. Почему он не мог сказать это вслух? Почему Ёру стала тайной, которую нужно прятать?

Может быть, потому что он сам ещё не до конца понимал, кто она для него. Может быть, потому что боялся вопросов, на которые у него не было ответов. А может, потому что где-то в глубине души он знал: Хина смотрит на него не просто как на друга. И сказать ей правду – значило бы сделать ей больно.

Но разве молчание не делает больнее?

Он стоял, сжимая телефон в кармане, и не мог найти ответа. В кофейне, за стеклом, сидели две девушки. Одна из них не знала, что он здесь. Другая, возможно, уже догадывалась. А он сам – он сам не знал, что скажет, когда войдёт. И войдёт ли вообще.

Ветер шелестел в кронах деревьев. Жёлтый свет из окна кофейни падал на асфальт, расчерченный тенями ветвей. Сора стоял на границе между этим светом и темнотой улицы и чувствовал, как время – то самое, которого ему так не хватало весь день, – вдруг остановилось.

Где-то вдалеке загудел последний автобус. А он всё не решался сделать шаг.