Это не свидание, или Как я перестал бояться и пошёл в парк развлечений

Тёмная улица. Один фонарь. И она – стоит, протягивает руку, а на ладони лежит заколка в виде банана. «Ты её ищешь?» – спрашивает Ёру, но губы не двигаются. Сора хочет ответить, а голоса нет. Он делает шаг – улица удлиняется. Ещё шаг – она уже дальше. Ещё – и фонарь гаснет. Только усмешка остаётся висеть в воздухе, как след от света на сетчатке.

Вж-ж-ж. Вж-ж-ж. Вж-ж-ж.

Левое запястье завибрировало, но Сора уже не спал. Он лежал на футоне и смотрел в потолок уже минут десять – с того самого момента, как за окном начало рассветать. Мысли крутились вокруг одного и того же. Вечер. Кофейня. Ёру.

Часы продолжали жужжать. Он машинально коснулся экрана, и вибрация стихла. В комнате снова стало тихо.

– Ладно, – сказал он потолку. – Где я там храню старые записи?

Сора встал с футона и стал искать свои былые рукописи.

– С чего бы начать?

Сперва Сора обыскал свой рабочий стол. Но кроме чистых листов бумаги, разбросанных ручек с карандашами и слегка пыльной манги найти ничего не смог. Далее он полез искать на полках шкафа. Также ничего не нашёл.

Пока Сора вёл раскопки в своей комнате, в дверь заглянула сонная Нано.

– Братик, ты чего это уже с утра шумишь?

Заметив, что брат роется в кучках одежды, перебирает мангу на столе, она спросила:

– Ты чего это? Решил наконец-то сделать уборку в своей комнате?

– Ты не видела, – не дав ответ, начал Сора, – мои старые рукописи?

– Видела. Они у меня в комнате, на столе лежат.

– Почему они у тебя? – хмуро спросил Сора.

– Просто хотела перечитать их, – с неуверенностью сказала сестра.

– Почему без разрешения? Могла же просто попросить.

– Ну извини...

– Ладно. Не могла ли ты мне их вернуть.

– Да. Сейчас принесу.

Нано вышла с комнаты в свою за вещами Соры. Пока Сора ждал сестру, он задумался:

– А может ли мне тут небольшую уборку сделать?

Он осмотрелся. Комната казалась ещё сильнее захламлена, чем до этого.

Пока Сора думал, Нано уже стояла в дверях, держа в руках чуть ли не килограмм макулатуры.

– Вот твои рукописи.

Она отдала их брату, а он уже с грохотом опустил на стол. Стал перечитывать каждый лист.

Спустя 20 минут в комнату вновь вошла Нано.

– Ты не опоздаешь на свой автобус, вновь?

– На этот раз нет.

Сора по-быстрому оделся, скинул несколько листов рукописи в сумку и, хотел уже выйти, но его притормозила сестра.

– Возьми хотя бы бутерброд. Поешь по дороге.

Сора взял бутерброд и засунул себе в рот, чуть не подавившись.

На этот раз он не стал спешить, и даже стоял ещё минут 5 на остановке, ожидая свой автобус.

Автобус на удивление оказался не так уж и заполненным. Всё так же оплатив проезд, Сора прошёл до средних дверей. Не забыл самое главное: взяться за поручень.

Автобус двинулся с места, не как обычно. Слегка дёрнулся и медленно набирал скорость.

– Как-то подозрительно всё хорошо... – вдруг задумался Сора. – Надеюсь, что так будет и дальше.

А ведь и правда, автобус, подъехавший к остановке Соры, был только на половину полон.

– Хм... – вновь задумался Сора. – Сегодня я не учуял тот самый аромат. Наверно, вчера Ёру надо было куда-то, поэтому она и была в автобусе.

Выйдя из автобуса, он вдохнул всеми лёгкими наисвежайший весенний воздух. "Воздух сегодня на удивление свежее чем обычно"

Пройдя тем же маршрутом, что и вчера, он дошёл до колледжа.

Зайдя внутрь, он также обратил внимание на то что атмосфера, которая в другие дни была душной, что даже хотелось сбежать, был весьма переносим. Обычно в колледже запрещалось открывать окна во избежание несчастных случаев. Каких? Сами преподаватели не знали. Возможно поняв это, они решили убрать данное правило, что дало только плюсы.

– На удивление я пришёл довольно рано, – удивился Сора. – Я даже Хину не видел.

После удивления он пришёл в себя и направился к кабинету.

Первая пара прошла как в тумане. Сора сидел у окна, и привычный вид на деревья за стеклом сегодня его не радовал и не угнетал — он просто смотрел сквозь него. Преподаватель что-то бубнил о литературных течениях двадцатого века, но слова пролетали мимо, как лепестки сакуры, не задерживаясь в голове.

Он втихую проверил телефон. Пусто. Ни сообщений от Ёру, ни пропущенных звонков. «А чего я ждал? Мы даже номерами не обменялись», – подумал Сора и сам себе улыбнулся.

Иногда на перемене, Соре казалось, что где-то в толпе виднеется силуэт, очень похожую на Ёру. Но сколько бы Сора не пытался до него дойти, силуэт постоянно скрывался. И даже при такой попытке он случайно вновь стукнулся с девушкой, которая несла коробку с документами, но в этот раз она не обронила их.

– И-извините, – быстро извинился Сора.

Он на секунду обратил внимание на девушку, особенно на её волосы. На них была заколка-банан. Была ли это та заколка, которую Ёру незаметно стащила у Соры или нет, он не знает. Также он обратил внимание на аромат, несущийся от волос девушки. Он на несколько секунд впал в ступор.

– Кагари Ёру? – подумал Сора. – Неужели это она? Этого не может быть. Ёру – позитивная, весёлая, как мне показалось при первой встрече. Но передо мной – совсем другая девушка.

Обычная учебная форма, как у всех. Средние светлые волосы, которые закрывают глаза. Возможно, она даже носит очки. Рядом с Ёру – два разных человека. Но если приглядеться... Та же заколка-банан. Хотя, может, у неё их целая коллекция? И волосы – такого же оттенка. Только глаза не видны, поэтому точно сказать нельзя.

Когда мысли закончились, Сора хотел окликнуть её, но девушка уже ушла. Он обернулся в сторону, куда она должна была направиться, – никого. Только шум перемены и мелькание чужих силуэтов.

– Неужели я так долго думал...

С растерянным видом Сора направился в кабинет. По пути он встретил Хину.

– Курокава-кун! – её голос выдернул его из раздумий. Хина стояла у лестницы, прижимая к груди папку. – Ты сегодня какой-то...

– Какой?

– Отсутствующий, – она склонила голову, и хвостики качнулись. – Ты вообще меня слышал? Я тебя два раза окликнула на перемене.

Сора потёр шею. Он не слышал.

– Прости. Я просто...

– Ищешь кого-то? – спросила Хина. Её улыбка была мягкой, но в голосе мелькнуло что-то ещё. Любопытство? Или осторожность?

– Да нет. Просто...

–Ты в последнее время, – вновь перебила Хина, – сам не свой. У тебя всё в порядке?

– Да. У меня всё в порядке, можешь не волноваться, – с улыбкой сказал Сора.

– Если у тебя есть какие-то проблемы, то ты всегда можешь мне высказаться.

– Непременно!

– Ну тогда давай. До встречи!

Хина отправилась дальше, а Сора пошёл на занятия.

После колледжа оранжевый вечер уже вступал в свои права. Сора поспешил в кофейню. На этот раз он решил проехать на автобусе. Он уже не быстрым шагом пошёл на остановку. Сора дошёл до остановки и через пару минут сел в почти пустой автобус. Он привычно прошёл к средним дверям, взялся за поручень, но теперь не было ни утренней суеты, ни толкотни. Только несколько пассажиров дремали на сиденьях, да водитель лениво крутил руль.

Автобус выехал на мост, и перед глазами распахнулась та самая лучезарная река. Но теперь она была другой – не утренней, прохладной и бодрящей, а вечерней, залитой оранжевым. Солнце уже клонилось к горизонту, и его лучи прокладывали по воде огненную дорожку, которая дробилась в мелкой ряби. Окна автобуса слегка дребезжали, и этот звук сливался с тихой музыкой в наушниках Соры. Сегодня он выбрал не опенинг, а что-то спокойное, инструментальное – под стать настроению.

Он смотрел на реку и думал о том, что вчера в это же время просто спешил домой, уставший и вымотанный. А теперь – едет в кофейню. К ней. С пачкой своих старых записей в сумке и с лёгким волнением, от которого приятно сводило внутри него.

Автобус мягко качнулся, проезжая мост, и Сора перевёл взгляд на свои часы. Времени было достаточно. Он не опаздывал. Сегодня всё шло иначе.

Сора вышел из автобуса и вдохнул вечерний воздух, который был всё ещё тёплым, но уже без дневной духоты. Он пах пылью, нагретым асфальтом и откуда-то издалека — речной водой. Сора поправил лямку сумки на плече и свернул в знакомый переулок.

На этот раз узкая улица не казалась такой уж мрачной. Фонарь у входа уже горел, и его жёлтый свет мягко ложился на старый асфальт. Окна в домах всё ещё не светились, но теперь это не пугало – просто было тихо. Даже слишком.

Он прошёл мимо того самого столба, где вчера стоял силуэт. Сердце на секунду сжалось – не от страха, а от воспоминания. «Кошелёк или жизнь», – мысленно повторил он и улыбнулся краем губ.

Впереди уже показалась вывеска. Та же тихая кофейня, тот же мягкий жёлтый свет в большом окне. Сора ускорил шаг.

Дверной колокольчик звякнул, и Сора вошёл внутрь. В кофейне почти ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Тот же сонный парень за стойкой лениво протирал кофемашину. Тот же старик с газетой сидел в углу, будто вообще не двигался с прошлого раза. Только теперь к привычному запаху кофе и корицы примешивалось что-то ещё – может быть, ожидание.

Ёру ещё не было. Сора занял их угловой столик у окна и скинул сумку на соседний стул. За окном медленно гас последний оранжевый отблеск. Он проверил часы – пришёл на удивление на семь минут раньше. «Надо же. Я. Раньше», – усмехнулся про себя.

Чтобы чем-то занять руки, он вытащил из сумки пару мятых листов и разложил на столе. Он пробежался по ним взглядом и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не стыдно за написанное. Ну, почти.

Дверной колокольчик звякнул снова. Сора поднял глаза – и забыл, как дышать.

- О, ты уже здесь. – начала Ёру. – И даже без опозданий, – она скользнула за столик напротив. – Я думала, ты будешь отнекиваться до последнего.

– Я вообще-то не настолько безнадёжен, – Сора попытался изобразить невозмутимость.

– Ну-ну, – Ёру кивнула на листы. – Это и есть твои тайные шедевры? Давай, показывай. Я ради этого весь день терпела скучные пары.

Она устроилась поудобнее, подпёрла щёку рукой и выжидающе уставилась на Сору. Её глаза блестели в мягком свете лампы. Но Сора медлил. В голове крутилась та встреча на перемене – серая форма, светлые волосы, закрывающие глаза, и заколка-банан.

– Ёру, – начал он, не вынимая листы из сумки, – можно вопрос?

– Валяй, – она прищурилась.

– Сегодня в колледже я видел одну девушку... На ней была заколка, точь-в-точь как твоя. И волосы – такого же оттенка. Я почти подумал, что это ты.

Ёру пару секунд смотрела на него без выражения. Потом уголок губ дрогнул.

– И что? Это была я?

– Нет. То есть... не знаю, – Сора потёр шею. – Она была совсем другой. Тихой, что ли. И форма, и волосы эти, глаза закрывают... Я её окликнуть не успел. Вот и подумал: может, у тебя есть сестра-близнец? Или ты по колледжу ходишь в режиме «невидимки»?

Ёру негромко рассмеялась. Но смех вышел каким-то странным – не таким открытым, как вчера.

– Сестра-близнец. Забавно, – она покрутила в пальцах жёлтую трубочку от своего коктейля. – Нет у меня никакой сестры. И заколок таких – всего одна. Та самая.

Она коснулась пальцами заколки-банана в волосах.

– Значит, это всё-таки была ты? – Сора нахмурился.

– А вот это, Сора-кун, – Ёру подалась вперёд и понизила голос, – я тебе пока не скажу.

Она откинулась на спинку стула с довольным видом, будто выиграла партию в шахматы.

– Ты... ты специально? – Сора всё ещё не понимал, шутка это или нет.

– Специально – что? – она невинно захлопала ресницами. – Давай лучше сюда свои шедевры. Ты ради этого пришёл или допрос устраивать?

Сора понял, что ответа он сегодня не добьётся. Он вздохнул и достал из сумки мятые листы.

Ёру взяла первый лист и пробежалась по нему взглядом. Её лицо на секунду стало серьёзным – она читала молча, не отрываясь. Сора сидел напротив, вертя в руках пустую чашку, и чувствовал себя так, будто сдаёт экзамен, к которому не готовился.

– Хм-м, – протянула она, переворачивая страницу. – Герой разговаривает с фонарём. Серьёзно?

– Ну... это старая идея, – Сора потёр шею. – Я тогда думал, что одиночество можно передать через неодушевлённые предметы...

– Вот! – Ёру вдруг хлопнула ладонью по столу так, что чашка подпрыгнула. Парень за стойкой недовольно покосился в их сторону. – Вот это! Ты сам сейчас сказал – «одиночество через неодушевлённые предметы». Ты понимаешь, что это звучит как завязка целой главы? А здесь ты написал просто «герой стоял у фонаря и молчал». Где раскрытие? Где диалог? Он что, даже пару слов фонарю не скажет?

– Ну... я не дописал.

– Вот именно! – Ёру ткнула пальцем в лист. – Ты бросаешь на полпути. У тебя есть идея, есть настроение, а дальше — ступор. Почему?

Сора помолчал. Потом тихо ответил:

– Потому что я не знаю, что должно случиться дальше. Я не знаю, зачем он стоит у этого фонаря. Может, ему просто холодно.

Ёру отложила лист и посмотрела на него – уже без усмешки, а с каким-то странным интересом.

– Знаешь, в чём твоя проблема, Сора-кун? Ты пишешь о том, чего не прожил. Ты смотришь на мир из окна автобуса, но никогда не выходишь на остановке, чтобы почувствовать его.

– И что ты предлагаешь? – Сора поднял бровь.

Ёру откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. На её губах снова заиграла та самая усмешка.

– Завтра. Парк развлечений. В 5 часов вечера. И нет, это не свидание, – она подняла указательный палец. – Это исследование. Будем собирать материал для нашей будущей манги. Аттракционы, люди, эмоции. И ты наконец выйдешь из автобуса.

Сора моргнул.

– Парк развлечений? Вдвоём?

– А ты хочешь пригласить кого-то ещё? – она склонила голову набок.

– Нет, просто... – он замялся. – Это немного похоже на...

– На свидание? – Ёру подмигнула. – Обещаю: никакой романтики. Только наблюдение, только хардкор.

Сора не был уверен, что «хардкор» – подходящее слово для парка развлечений, но спорить не стал. Где-то в груди уже разгоралось любопытство.

– Ладно. Завтра. В пять. У входа.

– Вот и договорились, – Ёру с довольным видом зачерпнула ложкой остатки парфе. – И не забудь блокнот. Будешь записывать.

– Сора кивнул. И поймал себя на мысли, что уже хочет, чтобы завтра наступило поскорее.

Они вышли из кофейни. Дверной колокольчик звякнул за спинами, и ночная тишина улицы мягко обняла их за плечи.

Фонарь у входа горел всё так же одиноко, но теперь Сора не чувствовал тревоги. Он сунул руки в карманы и посмотрел на небо — чистое, глубокое, с парой робких звёзд, которые редко увидишь из центра.

Ёру потянулась, хрустнув плечами.

– Ну что, Сора-кун, – она повернулась к нему, – завтра в пять. Не проспи.

– Я вообще-то теперь рано встаю, – усмехнулся он.

– Да? А я думала, это я тебя разбудила своим появлением.

– Может, и так.

Она улыбнулась. Потом вдруг шагнула ближе, и на секунду он снова учуял тот самый аромат – кофе, карамель и что-то ещё, что он не мог описать словами. Запах вечера. Запах Ёру.

– Спасибо, что принёс записи, – тихо сказала она. – Они правда хорошие. Просто ты сам в это пока не веришь.

– А ты веришь?

– Я? – она отступила на шаг. – Я просто вижу то, чего ты сам пока не замечаешь.

Она развернулась и пошла по улице – кожаная куртка тихо скрипнула, заколка-банан блеснула в свете фонаря. Сора проводил её взглядом и на этот раз не стал смотреть, как силуэт исчезает во тьме. Вместо этого он поправил лямку сумки и зашагал домой.

В сумке лежали мятые листы. В голове – завтрашний день. И где-то под рёбрами – то самое лёгкое волнение, которое он впервые почувствовал сегодня в автобусе. Теперь оно стало чуть сильнее.

Дома его встретила сонная Нано, которая даже не стала ворчать. Сора скинул пиджак, упал на футон и закрыл глаза. Завтра. Парк развлечений. В пять.

Следующий день пролетел как в тумане. Пары, коридоры, обрывки разговоров – ничего не задерживалось в голове дольше пяти минут. Сора проверял часы чаще обычного, а когда за окном начало смеркаться, поймал себя на том, что уже не думает о предстоящей встрече как об «исследовании». Он просто ждал вечера.

Вечер дня опускался на город неторопливо, как это бывает в середине недели: без спешки, без суеты, просто оранжевый свет медленно уступал место синему, а синий – чёрному. У входа в парк развлечений уже зажглись первые огни. Они висели над аркой – сотни маленьких лампочек, которые отражались в стёклах билетных касс и в глазах прохожих, спешащих внутрь, к музыке и смеху.

Сора пришёл на десять минут раньше.

Он стоял у входа, засунув руки в карманы чёрных штанов, и чувствовал, как вечерняя прохлада понемногу пробирается под пиджак. На этот раз он оделся тщательнее обычного: тот же чёрный пиджак поверх белого свитера, но свитер был не колючим – он специально нашёл другой, помягче, в глубине шкафа. Волосы, которые обычно торчали во все стороны, сегодня были причёсаны. Почти. Ну, он попытался.

В голове крутилась одна мысль: «Это не свидание. Она сама сказала. Исследование. Никакой романтики». Он повторял это себе последние полчаса, пока ехал в автобусе, пока шёл от остановки, пока ждал у входа. Но почему-то от этого слова – «не свидание» – волнение никуда не уходило, а только сворачивалось тугим узлом где-то внутри.

Он проверил часы. Без пяти минут пять. Поднял взгляд на арку. Огни мигали в такт музыке, которая доносилась изнутри – что-то бодрое, мажорное, с духовыми. Где-то в глубине парка взвизгнули и рассмеялись – наверное, американские горки. Сора глубоко вдохнул и выдохнул. Облачко пара на секунду повисло в воздухе и растаяло.

– Курокава-кун!

Голос раздался откуда-то сбоку, и Сора обернулся.

Она шла к нему быстрым шагом, придерживая рукой воротник своей неизменной кожаной куртки. Та же, что и вчера, и позавчера, – расстёгнутая, потёртая на локтях, с парой царапин на рукаве. Но под ней сегодня была не зелёная футболка, а что-то светлое – простая белая водолазка, которая мягко облегала шею. Джинсы те же, слегка свободные, с потёртостями на коленях. На ногах – не привычные кроссовки, а лёгкие ботинки на плоской подошве. И конечно, заколка-банан – на своём месте, в коротких светлых волосах, которые она, кажется, даже немного уложила. Или просто ветер так удачно растрепал.

Сора поймал себя на том, что разглядывает её на секунду дольше, чем нужно.

– Ты чего? – Ёру остановилась в паре шагов и склонила голову. – У меня что-то на лице?

– Нет, – он отвёл взгляд. – Просто... ты без опозданий.

– Я вообще-то пунктуальная, когда хочу, – она сунула руки в карманы куртки и оглядела его с ног до головы. – А ты... причесался, что ли?

– Ну, попытался, – буркнул он.

– Почти получилось, – она улыбнулась краем губ. – Ладно, идём. У нас сегодня большая программа.

Она развернулась и направилась к арке. Сора пошёл следом, чувствуя, как узел под рёбрами то ли ослаб, то ли затянулся ещё туже – он пока не понял. Огни над входом вспыхнули особенно ярко, будто приветствуя их. Из динамиков всё так же гремела бодрая музыка.

– И что за программа? – спросил он, догоняя её.

– Для начала – колесо обозрения, – бросила она через плечо. – Пока не стемнело окончательно. Хочу посмотреть на город.

– А потом?

– А потом – американские горки. И тир. И, может быть, сладкая вата. Я угощаю.

– Сладкая вата – это обязательно?

– Обязательно, – она обернулась и подмигнула. – Это часть исследования.

Сора вздохнул. Но уголки губ сами собой поползли вверх. Он шагнул под арку следом за ней, и вечерний парк развлечений принял их в свою шумную, сверкающую, пахнущую карамелью и бензином от генераторов глубину.

Где-то вдалеке зажглись огни колеса обозрения – огромного, медленного, уходящего вершиной в темнеющее небо.

Кабинка мягко качнулась, и колесо обозрения медленно понесло их вверх. Сора сидел напротив Ёру и смотрел в окно. Город внизу постепенно отдалялся: улицы превращались в светящиеся линии, дома – в россыпь огней, а река вдалеке блестела так, будто кто-то рассыпал по ней жидкое золото. В кабинке было тихо – только лёгкий скрип механизма и приглушённая музыка из парка, долетающая снизу.

Ёру откинулась на спинку и вытянула ноги. Белая водолазка мягко светилась в полумраке.

– Красиво, – сказала она, глядя в окно. – Я всегда любила смотреть на город сверху. Отсюда он кажется... не настоящим. Как декорация.

– Или как страница манги, – отозвался Сора. – Когда смотришь на разворот и видишь весь город сразу.

Ёру перевела взгляд на него:

– Кстати, о манге. Я тут подумала...

– Это всегда звучит многообещающе, – хмыкнул Сора.

– Не перебивай, – она погрозила пальцем. – Я подумала о том, про что будет наша история.

– И?

– Помнишь твой рассказ? Тот, где герой стоит у фонаря?

– Помню. Ты сказала, что он недоделанный.

– Он недоделанный, – согласилась Ёру. – Но в нём есть главное — настроение. Одинокий человек. Вечер. Город. Фонарь. Если раскрутить эту идею...

Она наклонилась вперёд, и в её глазах заплясали огни парка.

– Представь: история о парне, который каждую ночь выходит на улицу и разговаривает с фонарём. Фонарь, конечно, не отвечает. Но однажды вечером он встречает девушку, которая стоит под этим же фонарём и ждёт кого-то. И всё закручивается.

Сора задумался:

– А что за девушка? Почему она там?

– Вот! – Ёру ткнула пальцем в воздух. – Это уже нам решать. Может, она сбежала из дома. Может, она тоже писатель, который ищет вдохновение. Может, она вообще не человек.

– Призрак?

– Или дух фонаря, – она хитро прищурилась. – Представляешь? Фонарь оживает, когда никто не видит, и превращается в девушку. А этот парень – единственный, кто с ним разговаривал по-настоящему, – становится ей интересен.

Сора несколько секунд смотрел на неё. Потом медленно произнёс:

– Это... звучит странно.

– Самое лучшее всегда звучит странно, – она отмахнулась. – Главное – сделать это искренне. Не стесняясь.

Кабинка качнулась и поползла дальше. Они уже миновали половину круга и теперь зависли почти на самом верху. Город под ними дышал огнями, и казалось, что они вдвоём парят над ним в маленькой стеклянной коробочке.

– Ладно, – сказал Сора. – Допустим. Идея есть. Но как мы будем её делать? Ты рисуешь, я пишу. А дальше? Мы же не можем просто сидеть в кофейне и обсуждать фонарь до бесконечности.

Ёру откинулась обратно и скрестила руки:

– Во-первых, кофейня – это святое, без него никуда. Во-вторых... – она помолчала, будто решая, сказать или нет. – Есть одна вещь, о которой я тебе пока не говорила.

Сора поднял бровь:

– Ещё одна тайна?

– Это не тайна. Это... цель, – она повернулась к нему и посмотрела прямо. – Через месяц будет городской конкурс для начинающих мангак. Работы принимают в формате ван-шота – одна готовая глава, страниц тридцать-сорок. Победители попадают в еженедельный журнал.

Сора моргнул:

– Погоди. Еженедельный журнал? Тот самый, где...

– Да. Тот самый, где печатают популярные на данный момент тайтлы. Тираж – сотни тысяч. Тебя читает вся страна, – она усмехнулась. – Ну, потенциально.

В кабинке повисла тишина. Сора переваривал услышанное. Конкурс. Журнал. Месяц. Тридцать-сорок страниц. Готовая глава. Он смотрел на огни внизу и чувствовал, как сердце билось сильнее – но теперь это было другое чувство. Не страх. Скорее... возбуждение.

– Месяц, – повторил он вслух. – Это очень мало.

– Очень, – кивнула Ёру. – Если работать вразвалочку. А если нормально – в самый раз.

– Но еженедельный журнал... – он потёр шею. – Это значит, что если мы попадём, то придётся выдавать по главе каждую неделю. Это же какой темп! Ты понимаешь, сколько надо работать?

– Понимаю, – спокойно сказала она. – Я давно об этом думаю. Мы можем не спать. Ты можешь поселиться у меня в студии. Или я у тебя. И вообще – разве не об этом ты мечтал? Чтобы твои истории кто-то читал?

Сора замолчал. Она была права. Он мечтал именно об этом. Просто мечта всегда была чем-то далёким, абстрактным, как город из окна автобуса. А теперь она сидела напротив – живая, в кожаной куртке, с заколкой-бананом в волосах – и говорила: «Давай. Это реально».

Он посмотрел на неё:

– А ты уверена, что мы справимся?

– Я? – она улыбнулась. – Конечно я уверена, что мы справимся! Я просто вижу то, чего ты сам на данный момент не видишь, – она склонила голову. – Ты талантливый. Ленивый – да. Неуверенный – безумно. Но талантливый. И если я возьму тебя в оборот, у нас получится.

Кабинка снова качнулась — они пошли на спуск. Впереди уже виднелась платформа, где их ждал выход.

– Значит, так, – Ёру хлопнула ладонями по коленям. – Завтра начинаем. У меня есть наброски раскадровки, я покажу. Ты садишься за текст. Каждый вечер – работа. Выходные – тоже работа. Через две недели – готовая глава. Ещё две недели – шлифовка. И подаём заявку.

– Ты уже всё распланировала, – сказал Сора.

– Конечно. Я же говорила: я серьёзно, – она встала и протянула ему руку, помогая подняться.

Они вышли на платформу. Вечерний воздух показался прохладнее после тёплой кабинки. Огни парка горели ярче – уже совсем стемнело.

– Ну что, Сора-кун, – Ёру повернулась к нему и скрестила руки. – Ты со мной? Или боишься?

Сора сунул руки в карманы и посмотрел на неё. На заколку-банан. На светлые волосы, растрёпанные ветром. На усмешку, за которой пряталось что-то очень серьёзное.

– Я с тобой, – сказал он. – Только давай без поселения у тебя в студии.

– Трус, – фыркнула она.

– Просто у меня дома сестра, которую надо кормить.

– Ладно, договорились. Работаем у тебя, – она развернулась и зашагала в сторону американских горок. – А теперь – тир! Я обещала тебя обыграть.

– Ты не обещала меня обыграть!

– Обещала. Просто ты не слышал.

Сора вздохнул и пошёл за ней. Где-то в груди всё ещё крутились мысли о конкурсе, о журнале, о тридцати страницах, которые надо создать из ничего за месяц. Но странное дело – теперь это не пугало. Теперь это будоражило.

В конце концов, у него была муза. И она шла впереди, размахивая руками и обещая обыграть его в тире.

После колеса они направились к тиру. Ёру уверенно взяла винтовку и сбила три мишени из трёх, пока Сора мучился с одной.

– Просто у тебя опыта больше, – буркнул он.

– Конечно. Я в детстве тут каждый месяц бывала, – она взяла с прилавка маленький брелок в виде плюшевого банана и сунула ему в руки. – Дарю. Будет напоминать обо мне.

Сора уставился на плюшевый банан. Потом на Ёру. Потом снова на банан. И молча повесил его на сумку.

На американских горках Сора вцепился в поручень с такой силой, что побелели костяшки. Ёру, сидящая рядом, раскинула руки и заорала от восторга. Когда состав затормозил, она повернулась к нему – раскрасневшаяся, с горящими глазами и растрёпанными волосами.

– Ты бы себя видел, – сказала она сквозь смех.

– Не желаю, – выдавил Сора.

После горок они купили сладкую вату и сели на скамейку у фонтана. Огни парка отражались в воде, музыка играла тише, и толпа понемногу редела. Ёру отрывала куски ваты и отправляла в рот, а Сора просто сидел рядом, чувствуя, как усталость смешивается с чем-то тёплым и непривычным.

Они вышли из парка, когда небо стало совсем чёрным. У входа, под аркой с гирляндами, Ёру повернулась к нему.

– Знаешь, – сказала она, засовывая руки в карманы куртки, – а это было немного похоже на свидание.

Сора открыл рот, чтобы возразить, но она уже шагнула в сторону перекрёстка.

– Завтра в кофейне! В восемь! – бросила она через плечо. – С тебя сюжет. Начинаем работать!

Силуэт в кожаной куртке растворился в вечерней темноте. Сора остался стоять у входа, сжимая в руке лямку сумки, из которой торчал плюшевый банан.

В автобусе он сел у окна и смотрел на проплывающие огни. Голова гудела от впечатлений. Конкурс через месяц. Еженедельный журнал. Работа каждый вечер. И Ёру – шумная, невыносимая, талантливая, которая верит в него больше, чем он сам. И плюшевый банан в сумке. И её фраза про свидание, которая всё ещё крутилась в голове.

Домой он вернулся поздно, стараясь не шуметь. Но, как выяснилось, недостаточно старался.

Дверь в квартиру открылась почти бесшумно. Сора снял обувь в темноте, стараясь не щёлкать выключателем, и на цыпочках двинулся к своей комнате. Почти получилось.

– И куда это мы ходим по ночам?

Голос Нано раздался из гостиной. Она сидела на диване, завернувшись в плед, с кружкой чая в руках и томом манги на коленях. Свет от маленького торшера падал на её лицо, придавая ему зловеще-любопытное выражение.

Сора замер на полпути.

– Я думал, ты спишь.

– Я думала, ты дома, – парировала она и отхлебнула чай. – А тебя нет. И так уже несколько вечеров подряд. Где ты был?

– Гулял.

– Гулял, – повторила Нано с таким скепсисом, что даже плед, казалось, усомнился. – В парке развлечений? От тебя пахнет сладкой ватой.

Сора мысленно проклял сладкую вату.

– Это... долгая история.

– А я никуда не спешу, – она похлопала по дивану рядом с собой. – Присаживайся, братик.

– Нано...

– Колись. Ты исчезаешь по вечерам. Утром роешься в старых рукописях. Вчера чуть не подавился бутербродом. Сегодня от тебя пахнет карамелью. И, – она прищурилась, – ты причесался.

Сора вздохнул и опустился на край дивана.

– Я был в парке развлечений. С одной... знакомой.

– Знакомой? – брови Нано поползли вверх. – У тебя появилась знакомая, с которой ты ходишь в парк развлечений по вечерам?

– Это не то, что ты думаешь.

– Я думаю, что у моего младшего брата, который ещё месяц назад разговаривал только с потолком и компьютером, появилась девушка, – она поставила кружку на столик. – И это прекрасно.

– Она не девушка. Она... – Сора замялся. – Мы вместе работаем над мангой.

Нано пару секунд смотрела на него. Потом взяла кружку и сделала глоток.

– Работаете над мангой. В парке развлечений. Вечером. Вдвоём.

– Это исследование.

– Конечно, – она улыбнулась. – Как скажешь, братик. Только в следующий раз предупреждай, что тебя не будет дома. Я волновалась.

Сора почувствовал укол совести.

– Извини. Я правда должен был сказать.

– Должен был, – согласилась она и поднялась с дивана, прижимая плед к груди. – Спокойной ночи. И передай своей «коллеге по манге», что я хочу с ней познакомиться.

– Нано!

Но она уже скрылась в своей комнате, и только тихий смех донёсся из-за двери.

Сора потёр лицо ладонями и пошёл к себе. В комнате его встретил всё тот же бардак: гора одежды, разбросанная манга, компьютер. Но сегодня это не раздражало. Он стянул свитер, скинул штаны и упал на футон.

В голове крутились обрывки дня: огни колеса обозрения. Город внизу. «Я в тебя верю». Конкурс. Журнал. Месяц. Заколка-банан. Её усмешка. «Это было похоже на свидание». И плюшевый банан в его руках. И тихий смех Нано за дверью.

Он взял телефон. Открыл LINE. Заметил что сообщение от Хины висело непрочитанным – уже вторые сутки. Он посмотрел на него, палец завис над иконкой. Потом пролистнул. Набрал короткое: «Я дома. До завтра».

Ответ от Ёру пришёл почти сразу: «Спокойной ночи, Сора-кун. Не проспи конкурс».

Он улыбнулся, отложил телефон и закрыл глаза. Завтра они начинают. Впервые за долгое время ему не терпелось проснуться.