Вмешательство резиденции вана

Казалось, не только Линь Юнхэ недооценивала её, но и она сама недооценивала Линь Юнхэ. То, как быстро та среагировала и пригласила придворного лекаря Чжана, ясно показывало, насколько искусной она была!

Рука Нин Юэ сжалась в кулак.

Старая госпожа уже почти согласилась освободить её мать, но Линь Юнхэ устроила это представление! Теперь Нин Юэ оставалось только молиться, чтобы этот придворный лекарь Чжан не оказался тем человеком, который за деньги был готов на всё, и чтобы он честно рассказал старой госпоже о реальном состоянии её матери.

Придворный лекарь Чжан вскоре вернулся из Западного холодного павильона, и выражение его лица было мрачным.

Старая госпожа слегка напряглась и спросила: «Придворный лекарь Чжан, как состояние моей невестки? Есть ли улучшения? Не представляет ли она угрозы для окружающих?»

Придворный лекарь Чжан погладил свою бороду и вздохнул: «Старая госпожа, состояние Линь Ланьчжи … практически не изменилось, и, боюсь, никогда не изменится».

Как только он закончил говорить, взгляд старой госпожи потемнел.

Нин Юэ следила за реакцией старой госпожи и краем глаза наблюдала за выражением лица Линь Юнхэ. Хотя последняя казалась готовой расплакаться, в глубине её глаз скрывалась едва заметная улыбка. За долгие годы общения с Линь Юнхэ Нин Юэ прекрасно знала это её выражение глаз — оно появлялось каждый раз, когда планы Линь Юнхэ успешно осуществлялись.

Все планы Нин Юэ, начиная с наказания Чуньси, развивались в желаемом направлении. Она была уверена в своей победе и думала, что сегодня увидит свою мать, но в решающий момент появился придворный лекарь Чжан!

Неужели … я действительно потерплю неудачу в самый последний момент?

«Старая госпожа, старая госпожа!» — в этот момент старшая служанка Баочжу вбежала в комнату, отодвигая занавеску. «Сыкун Лю прибыл с визитом!»

Старая госпожа была весьма удивлена: Семья Сыкун всегда жила, не считаясь с мнением окружающих и никогда не имела никаких связей с семьёй Ма. Так почему они вдруг пришли сегодня?

Старая госпожа велела пригласить Сыкуна Лю в главный зал, а Нин Юэ, Линь Юнхэ и придворный лекарь Чжан последовали за ней.

Хотя Сыкун Лю не занимал официальных должностей, многие высокопоставленные чиновники были его учениками, включая чэнсяна* Яо.

Старая госпожа с большой вежливостью пригласила Сыкуна Лю занять место и приказала старшей служанке Баочжу подать лучший чай.

Но Сыкун Лю бесцеремонно покачал головой: «Хватит, хватит, не суетитесь зря, я ведь пришёл не чай пить!»

Старая госпожа слегка улыбнулась: «Тогда … зачем вы пришли, господин?»

«Я пришёл требовать долг!»

«…» — все ошарашенно переглянулись.

Сыкун Лю холодно усмехнулся: «Барышня Нин Си задолжала мне две тысячи таэлей серебра! Верните их скорее!»

Такой прямолинейный способ требовать долг заставил даже старую госпожу, многое повидавшую в жизни, невольно опешить: «Господин, не могли бы вы объяснить, когда моя внучка занимала у вас деньги?»

Сыкун Лю резко ударил по столу: «Она не занимала, она украла! В прошлый раз в бамбуковой роще она украла у меня курицу, которой я скормил две пилюли долголетия! Стоимость каждой ровно тысяча таэлей серебра, итого две тысячи, ни больше ни меньше. Хватит болтать, скорее отдавайте деньги! Если не отдадите, встретимся в ямэне!»

Старая госпожа знала о случае с кражей кур Нин Си, но не могла определить, правда это или нет. Поскольку Сыкун Лю настаивал на том, что Нин Си — воровка, она ничего не могла поделать с этим, ведь на данный момент семья Ма не могла позволить себе конфликтовать с семьёй Сыкун.

Старая госпожа строго взглянула на Линь Юнхэ и сказала: «Я же говорила тебе вернуть деньги! И вот теперь господину пришлось прийти лично!»

Линь Юнхэ поспешно поклонилась: «Да, матушка, я была невнимательна, я сейчас же прикажу принести серебро из счётной комнаты!»

Нет, всё не так! Моя Нин Си ничего не крала! Поэтому я не хотела возвращать деньги, не хотела признавать эту вину!

Но старая госпожа совсем не собиралась ей помогать, а Линь Юнхэ не могла открыто пререкаться с ней перед чужими людьми.

Как отвратительно!

Получив серебро, Сыкун Лю не спешил уходить. Он посмотрел на Нин Юэ, которая всё это время хранила молчание: «Ты ведь та самая девушка, которая потеряла сознание в моей бамбуковой роще?»

Нин Юэ моргнула и, встав, поклонилась: «Ученица приветствует даши Сыкуна».

Старая госпожа и другие знали, что Нин Юэ была спасена даши Сыкуном, и старая госпожа поспешила поблагодарить его: «За тот раз мы очень благодарны господину».

Сыкун Лю небрежно махнул рукой: «Я просто не хотел, чтобы моя бамбуковая роща была в беспорядке». Он бросил взгляд на придворного лекаря Чжана и добавил: «У этой девушки неплохая судьба. Всего лишь выпила немного холодного порошка, а вы уже привлекли придворного лекаря, чтобы лечить её».

«Придворный лекарь прибыл лечить мою мать …» — начала Нин Юэ, но внезапно в её голове промелькнула странная мысль. Даши Сыкун никогда не вмешивался в чужие дела, но сейчас он вдруг сам заговорил о моей болезни, и не один раз! Как будто … он пытается мне что-то подсказать!

Чтобы проверить свои догадки, Нин Юэ посмотрела вперёд и сказала: «Даши Сыкун, моя мать больна уже много лет, и никакие методы лечения не помогают. Даже придворный лекарь Чжан бессилен. Я слышала, что ваши методы лечения уникальны. Пожалуйста … спасите мою мать!»

Сердце Линь Юнхэ ёкнуло. Она приложила столько усилий, чтобы пригласить придворного лекаря Чжана, чтобы тот выдал вердикт «о тяжёлом состоянии» Линь Ланьчжи. Как она могла допустить, чтобы Сыкун Лю всё испортил?

Она слегка улыбнулась и укоризненно сказала: «Юэ’эр, ты действительно не понимаешь. Разве Сыкуна Лю можно просто так пригласить! Даже император, когда просит его осмотреть его во время болезни, должен ждать несколько дней».

Эти слова не были преувеличением. Сыкун Лю был весьма эксцентричен и даже лечить императора приходил не всякий раз. Если Нин Юэ попросит его о помощи, и Сыкун Лю согласится, то, если об этом станет известно, люди могут подумать, что эта девушка важнее самого императора!

Смог бы Сыкун Лю так пренебречь императором?

Глаза Нин Юэ похолодели. Эта Линь Юнхэ была действительно коварна, одним предложением она перевела это дело до уровня отношений между императором и подданным. Теперь это уже не просто вопрос согласия или несогласия Сыкуна Лю осмотреть пациентку, а в том, достоин ли её случай внимания!

«Тётушка», — ответила Нин Юэ, — «даши Сыкун иногда отказывается лечить императора, потому что верит, что придворные лекари смогут вылечить болезнь императора. Но сегодняшняя ситуация иная: даже придворный лекарь Чжан из Императорского медицинского ведомства не может вылечить мою мать, поэтому, похоже, нам остаётся только попросить даши Сыкуна осмотреть её!»

Нин Юэ ловко перевела политический вопрос в медицинский. Согласится даши Сыкун осматривать её или нет — это уже не будет иметь отношения к императору.

Сыкун Лю нахмурил седые брови: «Ладно, ладно, разве это не просто осмотр больного». Он помахал двумя тысячами серебряных банкнот в руке: «Сегодня у меня хорошее настроение, так что я согласен осмотреть твою мать!»

Линь Юнхэ резко вскочила: «Матушка!»

«Сядь!» — властно приказала старая госпожа. Она не была глупа и, прослушав всё это, почувствовала, что здесь что-то нечисто. Линь Юнхэ не хотела, чтобы Линь Ланьчжи повторно осмотрели, а Нин Юэ упорно настаивала на повторном осмотре — здесь определённо есть что-то, чего я не знаю! Возможно, даже внезапный визит Сыкуна Лю не ограничивался простым требованием долга.

Она не могла поверить, что влияние семьи Ма было настолько велико, чтобы заставить Сыкуна Лю прийти на осмотр, не могла этого сделать и семья Линь и её собственная семья. Единственным вариантом, связанным с семьёй Ма, оставалась резиденция чжуншаньского вана. Если даже резиденция вана вмешалась, то это дело необходимо было расследовать до конца!

___________________________

Примечание:

* - чэнсян - первый министр (второй человек после императора).

Перевод: Флоренс