Хитрый план по спасению матери
Старая госпожа изначально согласилась перевести Линь Ланьчжи в Западный холодный двор не для того, чтобы мучить её, и уж тем более не для того, чтобы мучить Нин Юэ. Но эти подлые люди, вечно ищущие выгоды и унижающие других, всё равно нашли способ пренебречь нуждами матери и дочери! Взгляните на них, а теперь сравните с Линь Юнхэ, второй и третьей ветвью — почему никто не решается урезать их довольствие? Разве не потому, что у них есть власть и влияние?
В душе старой госпожи возникло чувство вины: По своей оплошности я допустила, что эту мать и дочь стали так притеснять! Что я скажу, когда вернётся четвёртый господин? Как я объяснюсь перед ним?
«Линь Юнхэ!» — гневно сверкнула она глазами в сторону Линь Юнхэ. «Это и есть то, что ты называешь «хорошо заботиться» о Линь Ланьчжи и Нин Юэ?
Управляющая делами кухни Ван была доверенной служанкой Линь Юнхэ, и старая госпожа не могла поверить, что та не причастна к происходящему! Даже если Линь Юнхэ не участвовала напрямую, это, по крайней мере, доказывало, что она не прилагала столько усилий, как клялась!
Линь Юнхэ оказалась под ударом: «Матушка! Поверьте мне — я ничего не знала!»
Она действительно не была в этом замешана! Даже будучи жадной и недалёкой, она не стала бы урезать положенное довольствие — ведь это было слишком легко разоблачить!
Но управляющая делами кухни Ван была её доверенной служанкой, и именно Линь Юнхэ когда-то передала той полномочия по управлению кухней. Могла ли она убедить других в своей невиновности?
Из глаз Линь Юнхэ выкатились две слезинки: «Матушка, умоляю вас, поверьте мне! Если я хоть как-то причастна к урезанию довольствия сестры и Нин Юэ, пусть меня покарает молния, и пусть я умру страшной смертью!»
После этих слов все невольно посмотрели на неё внимательнее.
Лицо старой госпожи на мгновение смягчилось.
Вторая госпожа, напротив, чувствовала смесь беспокойства и досады: Неужели тысяча таэлей серебра, потраченных на приобретение бухгалтерских книг, приведет лишь к устранению одной лишь управляющая делами кухни, не причинив никакого вреда Линь Юнхэ?
Она посмотрела на Нин Юэ, та сделала ей знак — «успокойся, не торопись».
Вторая госпожа сдержала свои мысли и промолчала. Она не могла понять, почему после тяжёлой болезни в этой девушке появилась особая сила убеждения.
Нин Юэ поднялась и поклонилась старой госпоже: «Бабушка, Юэ’эр верит, что тётушка невиновна».
Эта девушка, будучи пострадавшей, добровольно встала на защиту Линь Юнхэ …
Старая госпожа посмотрела на Нин Юэ, жестом приглашая её продолжать.
Нин Юэ сказала: «Ранее я несколько раз посылала старшую служанку Чжун на кухню за женьшенем и грибами линчжи, но управляющая делами кухни Ван всегда отвечала, что их нет. Если бы это было распоряжение тётушки, то я думаю, что тётушка выглядела бы очень недальновидной. Тётушка покупала мне более дорогие украшения — неужели она стала бы скупиться на лекарствах? В будущем я вместе с сестрой войду в семью чжуншаньского вана. Тётушка была добра ко мне, мне нечем отплатить ей, но я готова отплатить за это второй сестре. Все родители заботятся о своих детях — даже ради моей сестры я верю, что тётушка будет стараться заботиться обо мне!»
Эти слова, проникнутые чувством и подкреплённые разумными доводами, были изложены безупречно — кто бы их ни услышал, уже не стал бы подозревать, что Линь Юнхэ намеренно урезала их довольствие.
Старая госпожа вздохнула: «Что ж, если ты так думаешь, это хорошо».
Линь Юнхэ незаметно стёрла холодный пот со лба. На самом деле, она прекрасно понимала всё, о чём говорила Нин Юэ, но эффект от произнесённых ею самой слов и от слов Нин Юэ был совершенно разным. Некоторые вещи могла сказать Нин Юэ, но не она: иначе это лишь возымело бы обратный эффект и выглядело бы как неуклюжая попытка оправдаться.
Она взглянула на Нин Юэ с противоречивыми чувствами. В этот момент в ней неожиданно пробудились чувства благодарности и стыда. Несмотря на все мои недобрые поступки, эта простодушная девушка по-прежнему безоговорочно верит мне. Может, я действительно зашла слишком далеко?
Но эта мысль промелькнула лишь на мгновение.
Она вспомнила о Нин Си, вспомнила Ма Юаня. Она хотела, чтобы её дочь стала предметом зависти всех, невестой шицзы. Она хотела завоевать не только тело, но и душу Ма Юаня. Нет, я не могу проявить слабость — ни за что!
Нин Юэ слегка нахмурилась: Неужели мне показалось? Ей на мгновение показалось, что в глазах Линь Юнхэ промелькнули стыд и готовность отступить. Но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось.
Нин Юэ едва заметно улыбнулась: Линь Юнхэ, ты упустила единственный шанс на искупление. Теперь жди расплаты!
Благодаря заступничеству Нин Юэ старая госпожа наказала только управляющую делами кухни Ван — её избили и вышвырнули из особняка навсегда, запретив когда‑либо возвращаться. Однако в душе старой госпожи всё же зародилось недоверие к Линь Юнхэ. За завтраком она даже не притронулась к блюдам, которые Линь Юнхэ положила ей в тарелку.
После еды, старая госпожа взяла Нин Юэ за руку и усадила рядом с собой на кровать Кан. На этой кровати Кан, кроме Ма Кэцина и Ма Юаня, ни один из младших членов семьи никогда не сидел, что ясно показывало, насколько сильно старая госпожа прониклась сочувствием к Нин Юэ.
В конечном счёте и она отчасти была виновата: если бы не её согласие изолировать Линь Ланьчжи, маленькая девочка не оказалась бы объектом презрения.
«Обижаешься ли ты на бабушку?» — ласково спросила старая госпожа, погладив Нин Юэ по щеке.
Нин Юэ подумала и отрицательно покачала головой.
«Ты помнишь свою маму?» — снова спросила старая госпожа.
Нин Юэ кивнула, и в её глазах заблестели слёзы.
Увидев, как слёзы дрожат на ресницах Нин Юэ, старая госпожа тяжело вздохнула. Она вспомнила, как впервые взяла Ма Юаня под своё крыло, он тогда выглядел точно так же: хотел плакать, но не решался. Она знала, что он тоскует по матери. Но госпожа Мэй умерла слишком рано, и старая госпожа не могла вернуть им утраченную связь. Сейчас же Линь Ланьчжи была жива, но она сама, по совету Линь Юнхэ, разлучила мать с дочерью — не слишком ли это было жестоко?
Нин Юэ понимала, о чём думает старая госпожа, но действительно не винила её. Её мать никогда не причиняла ей зла — напротив, именно Линь Юнхэ постоянно доводила её до полусмерти, а потом сваливала всю вину на её мать. Старая госпожа была слишком осторожна и, следуя совету Линь Юнхэ, изолировала её мать в Западном холодном дворе на другом берегу озера.
Старая госпожа снова вздохнула и обняла Нин Юэ, обратившись к Баочжу: «Посмотри, как обидели этого ребёнка».
Баочжу тоже прослезилась и, улыбнувшись сквозь слёзы, сказала: «Пока вы заботитесь о третьей барышне, ей нечего жаловаться! Правда, третья барышня?»
Последнее предложение было обращено к самой Нин Юэ.
Нин Юэ кивнула, и слезы, которые она долго пыталась удержать, упала на руку старой госпожи, обжигая её, словно раскалённое железо.
«Обычно я не вижу, чтобы эта девочка плакала», — сказала старая госпожа и добавила, обращаясь к Баочжу, — «Принеси воды».
Баочжу пошла за водой, а старая госпожа принялась вытирать слёзы Нин Юэ, но чем больше вытирала, тем больше их становилось: «Что случилось, дитя моё?»
Нин Юэ всхлипнула: «Я … я видела во сне свою мать …»
«Да? И что было в твоём сне?»
«Мне приснилось, что она упала в воду», — сказала Нин Юэ и разрыдалась.
Старая госпожа тут же встревожилась: «Не плачь, не плачь! Твоя мать не упала в воду, с ней всё в порядке! Сны всегда означают обратное — это добрый знак для твоей мамы!»
«Добрый знак? Значит, она сможет выйти?» — Нин Юэ широко раскрыла заплаканные глаза.
Старая госпожа замолчала, не зная, что ответить.
В этот момент Баочжу вошла с тёплой водой в руках и, улыбнувшись, сказала: «Прошло уже столько лет — возможно, болезнь четвёртой госпожи … уже не так тяжела».
«Тогда …»
Старая госпожа только собралась с духом, чтобы ответить, но тут в комнату вошла Линь Юнхэ, отодвигая занавеску: «Матушка, я только что всё обдумала и поняла, что была слишком небрежна с сестрой. Я отказалась от услуг прежнего лекаря и пригласила лекаря Чжана, чтобы он осмотрел сестру и оценил, насколько она поправилась».
Лекарь Чжан был придворным лекарем Императорского медицинского ведомства. Если он скажет, что ей не стало лучше, Линь Ланьчжи никогда не выйдет из изоляции.
Перевод: Флоренс