kon_chiami/Её беззвучный голос взаперти
Кто же это был?
Я уже забыла.
Я рассказала маме про кого-то:
— А вот ХХ-чан купили мягкую игрушку.
Я сказала это просто так, но на самом деле втайне надеялась, что если заведу об этом разговор, то, может, и мне купят.
Совсем чуть-чуть надеялась, честно.
Я ведь и сама всё понимала.
— Чиа-чан? Мама ведь тебе всегда говорит, да? ХХ-чан — это ХХ-чан, а Чиа-чан — это Чиа-чан. Другие — это другие, а ты — это ты, верно?
Чиа-чан знала, что мама разозлится. Ведь Чиа-чан — это Чиа-чан. Я больше не буду так говорить. Если скажу, мама будет ругаться. Она говорит, нельзя сравнивать себя с чужими детьми. Чиа-чан — это Чиа-чан. Она не такая, как другие. Мамина дорогая Чиа-чан. Особенная. Единственная. Самая важная. Дороже и ценнее всего на свете — мамин ребёнок.
— Что будем делать на летних каникулах, Чиа-чан? Мама ХХ-чан говорила, что они летят на Гавайи. А на Новый год они были на Сайпане. А наш папа вечно не может взять отпуск. Он всегда такой. А ещё на встрече выпускников я виделась с ХХ, они, оказывается, дом построили. Отдельный дом. Терпеть не могу вечно жить в квартире. Так что нам делать на каникулах?
Чиа-чан всё равно, куда ехать. И летом, и зимой, и весной — пусть всё будет так, как хочет мама. Пианино, балет, английский, плавание, курсы — всё решила мама. Если Чиа-чан говорит, что не хочет идти, мама очень злится.
— Как ты думаешь, ради кого я это делаю? Чиа-чан? Это же ради тебя!
А Чиа-чан... она хотела попробовать каллиграфию. Кто же это был? Кто-то из знакомых ходил на занятия, у неё был такой красивый почерк, я так завидовала... Но когда попросила маму, она разозлилась.
— ХХ-чан — это ХХ-чан, а Чиа-чан — это Чиа-чан! Другие — это другие, а ты — это ты! Мама ведь всегда тебе это говорит! Почему ты не понимаешь, Чиа-чан?!
Я не понимаю. Это я виновата.
Другие — это другие, а я — это я.
Всё, что решает мама — это ради Чиа-чан.
Потому что мама дорожит Чиа-чан.
Потому что Чиа-чан для мамы — особенная.
Но знаешь, мама... Чиа-чан совсем не умеет играть на пианино. И в балете она корова. Ты только и делаешь, что ругаешь меня. Английский — это вообще ни капли не весело. Плавать — утомительно и ужасно лень. Ты тогда сорвалась, наорала: «Раз так, бросай всё! Только деньги на ветер!», и в итоге я всё бросила. На курсы я хожу только потому, что боюсь твоего гнева из-за плохих оценок, а на самом деле я совсем не хочу туда ходить.
— Всё хорошо. Ведь Чиа-чан — это Чиа-чан. Ты можешь оставаться такой, какая есть. Мама любит тебя любой. Хорошо? Чиа-чан, ты поняла?
Когда же это началось?
Она точно разозлится.
Когда мама называет меня «Чиа-чан», внутри что-то происходит. По телу бегут мурашки, становится трудно дышать, подкатывает какое-то мерзкое чувство. Но я не могу ей этого сказать, я не хочу её злить. Ведь мама обожает «Чиа-чан», а «Чиа-чан» любит маму. Но... может быть...
Может быть, мама любит вовсе не меня, а ту самую «Чиа-чан», которую она сама себе придумала?
Зря я бросила пианино, балет, английский и плавание. Мама ведь хотела, чтобы я занималась. Если я не буду её слушаться, я перестану быть «Чиа-чан», и она меня разлюбит. Мне нельзя ничего хотеть. «Чиа-чан» не должна злить маму.
В средней школе у многих появились смартфоны. Мне тоже захотелось, так сильно, что просто не было сил терпеть. Но я знала: попрошу маму — она разозлится. И я рискнула попросить папу. И он купил.
Мама тогда жутко скандалила с папой. Орала до глубокой ночи.
— Мне ты даже паршивого колечка не купил, а стоит дочери попросить — и ты сразу бежишь исполнять! Кто я для тебя?! Ты хоть представляешь, скольким я пожертвовала ради вас?!
Я притворилась, что не слышу. А-а-а-а-а, ничего не слышу, не слышу, не слышу, а-а-а-а, не слышу, не слушаю, меня здесь нет, а-а-а-а.
Мама в гневе страшна. Её нельзя злить. Когда она не злится, она добрая. Все хвалят мою маму. У неё отличное «внешнее лицо» — нет, я хотела сказать, она очень любезна. Когда я была в начальной школе, она вовсю участвовала в родительском комитете. У неё куча друзей. Дедушка и бабушка со стороны папы всегда принимают её сторону, а не папину. Мама любит «Чиа-чан». Она — мама «Чиа-чан».
Наверное, это я плохая. Наверное, это всё из-за меня. У меня нет такого хорошего «внешнего лица», как у мамы — то есть, я не такой добрый человек. Мне нужно заставлять себя, чтобы улыбаться. Я сразу начинаю сравнивать себя с другими. И друзей у меня не так много. Я потихоньку сливаю всю свою тьму в соцсети. Если я не буду этого делать, мне станет так невыносимо, так больно, что я просто не выдержу.
Если так пойдёт и дальше, я перестану быть «Чиа-чан», и мама меня разлюбит.
А ведь я так стараюсь. Я добра к подругам, всегда говорю им «рассказывай мне всё», я готова выслушать что угодно. Если я чего-то хочу, я терплю. Я стараюсь во всём слушаться маму. Я слежу за собой, чтобы не разозлить её, чтобы она не расстроилась. И даже когда мама зовёт меня «Чиа-чан», и меня начинает корёжить, я улыбаюсь и отвечаю: «Да, мама?» Я очень стараюсь.
В соцсетях, когда я выплёскиваю черноту, находятся люди, которые меня поддерживают. Это правда придаёт сил, особенно когда говорят, что я не виновата. Но на самом деле... виновата всё-таки я.
(С тобой что-то не так, не находишь?)
Иногда я слышу голос.
Не так?
С кем?
(С тобой).
Со мной?
(Это твоя вина).
Наверное, так и есть.
Если бы я могла просто быть собой и при этом оставаться той «Чиа-чан», которую так любит мама…
Я знаю. И Нагиса, и Ёрико, и Миюки — на самом деле я им не нравлюсь. Стоит зайти в соцсети, и сразу видишь, что у людей всегда есть двойное дно. Да и мама, в конце концов, такая же. И я — не «Чиа-чан». Я бы хотела стать той, кого любит мама, но я — это только я. А Чиами — это Чиами.
Я так стараюсь, почему же никто не любит меня по-настоящему?
«Найди себя!»
Кто-то написал в соцсетях: «Ищи себя!», «Отыщи свое истинное “Я”!»
Говорят, для этого нужно спрашивать саму себя. Что я? Кто я? Чего я хочу? Кем я хочу стать? Чего мне не хватает?
— Чиа-чан.
Мама, не зови меня так. Но я не хочу, чтобы ты меня ненавидела. Мама, пожалуйста, люби меня. Я ведь так сильно тебя люблю. Нагиса, Ёрико, Миюки — пожалуйста, любите меня. Любите меня сильнее. Мне так одиноко, так тревожно... пожалуйста, пусть я буду вам нравиться. Не ненавидьте меня.
Мама, всё не так. Я не «Чиа-чан».
Я — Чиами. Чиами — это Чиами. Мама, ты ненавидишь Чиами?
Не надо. Пожалуйста, люби меня. Люби Чиами.
А если не будете любить... тогда я вас всех ненавижу.