otogiri_tobi/Отворяя дверь
Это не вызывало страха. Даже противно не было. Только вот сердце Отогири Тоби всё равно колотилось в бешеном ритме.
— Не смотри.
Это сказал Баку.
«Не смотри, Тоби».
Или, может, это было не «не смотри», а «тебе не обязательно смотреть».
Почему же?
Тоби никак не мог отвести глаз от девочки, распростёртой посреди школьного внутреннего двора. Она лежала в луже крови, и эта лужа с каждой секундой становилась всё больше. Пальцы, руки и ноги несчастной мелко, судорожно подёргивались.
— Нельзя!
Кто-то закрыл Тоби глаза. Судя по голосу, Хайзаки.
— Не смотри! Отогири-кун, нельзя!..
Последующие события Тоби помнил смутно.
Кажется, приехала скорая. И полиция. Люди в форме задавали ему много вопросов. Кажется, он отвечал честно. Говорили, что занятия во второй половине дня отменили. К тому времени, как Тоби выпустили из школы, все ученики уже разошлись по домам, а за ним приехала машина из приюта. Было неприятно, но пришлось смириться и добраться на ней.
Школу закрыли на день или два, а после начались выходные. Тоби пропадал за книгами из библиотеки приюта, сидел в прострации, лениво перебрасывался словами с Баку и дремал. Выходить куда-то совсем не хотелось.
Временами в голове всплывал образ Такатомо. Но Тоби её почти не знал. Точнее, не знал совсем… Даже её имя — Такатомо Миюки — он узнал от полицейского. А если кого-то не знаешь, то смысла о нём думать нет. Да и, собственно, не о чем думать.
Почему Такатомо спрыгнула?
Тоби этого знать не мог.
В понедельник утром, перед самым уходом, воспитатель сказал Тоби, что если идти в школу не хочется, то можно не заставлять себя. Он проигнорировал это.
— Ты уверен? — спросил Баку.
— В чём? — переспросил Тоби. Баку не ответил.
У школьных ворот стоял учитель. Обычно он провожал Тоби полным неприязни взглядом, но сегодня утром, заметив его, только поправил очки в чёрной оправе и опустил глаза.
— Всё идёт наперекосяк... — пробормотал Баку.
Тоби переобулся у шкафчиков и направился в класс. В глубине души он чувствовал какую-то неудовлетворённость, будто чего-то не хватало, и до самой двери в класс не мог понять, почему. А всё потому, что Ширатама не встретила его у шкафчиков.
В классе 2-3 было тихо. Не то чтобы все сидели молча — некоторые ученики о чём-то переговаривались в группах, но их голоса были явно тише обычного. Все говорили осторожно, приглушённо. Никакого смеха, шума, гама.
Ширатама сидела на своём месте. Увидев Тоби, она специально встала. А потом почему-то поклонилась.
— Доброе утро.
— ...Доброе.
Он почувствовал на себе взгляды большинства присутствующих.
— Ты же свидетель, — усмехнулся Баку. Ах, вот оно что. Значит, дело в этом.
Похоже, состояние Такатомо Миюки оставалось критическим. Перед началом уроков классный руководитель Харимото объяснил ситуацию:
— Она получает лечение в больнице, но в сознание пока не приходила.
На этот раз Харимото был не в привычном красном спортивном костюме, а в белой рубашке и тёмных брюках. Тоби не имел ни малейшего представления, почему.
— Я понимаю, что вы все волнуетесь, и если что-то прояснится, сообщу. Слышал, ходят странные слухи… пожалуйста, не верьте им. Договорились?
Что за странные слухи? Тоби не знал. Он вообще многого не знал. Этот мир состоял из вещей, неведомых Тоби.
В классе 2-3, не считая его, числилось тридцать пять человек, но одна из них — ученица по фамилии Шизукудани — училась из медпункта, и Тоби никогда её не видел, так что по факту — тридцать четыре. Так вот, между этими тридцатью четырьмя и Тоби ещё недавно пролегала какая-то незримая преграда. Что-то вроде плёнки. Тонкая, но непробиваемая, она почти полностью отделяла его от них, и Тоби внезапно почувствовал острую тоску по этому чувству. Если бы она была на месте, ему бы не пришлось так беспокоиться об одноклассниках. И они бы тоже не обращали на него внимания. Даже во время урока некоторые то и дело поглядывали в его сторону: кто-то бессовестно глазел, а кто-то делал вид, что смотрит в окно, украдкой наблюдая за Тоби.
Тоби и сам, незаметно для себя, начал оглядывать класс. И каждый раз, когда сталкивался с кем-то взглядом, чувствовал себя ужасно неловко.
Ширатама, казалось, была погружена в тяжёлые думы; часто опускала голову на парту. В последнее время она и так казалась бледной, но сейчас выглядела совсем плохо. Может, нездоровилось? Или она плохо спала.
Была ли Ширатама близка с Такатомо? Тоби не знал.
На перемене между вторым и третьим уроком одна из учениц расплакалась. До этого она о чём-то тихо шепталась с двумя подружками, как вдруг начала всхлипывать.
— Чиами… — Две другие девочки выглядели явно растерянными.
На спине у всхлипывающей ученицы висело странное существо — то ли летучая мышь, то ли белка-летяга.
Это плакала Кон Чиами. Ширатама попыталась подойти к ней, но на полпути остановилась. Вскоре подруги вывели расстроенную девочку из класса, а вернулись только после звонка, возвестившего начало третьего урока. Учитель не стал их ругать.
Когда закончился третий урок, Масамунэ (он же Масаки Шуджи) — мальчик с короткой стрижкой, на голове которого восседала мартышка в позе «Не говорю зла», — громко прокашлялся у доски.
— Послушайте! Я всё понимаю, но что это за атмосфера в классе? Нет, серьёзно, я понимаю. Но от того, что мы будем киснуть, ничего не изменится. Я не к тому, что надо устраивать шум и гам. Просто... может, будем вести себя чуть естественнее?
Реакция одноклассников была вялой. Около восьмидесяти процентов были в замешательстве, остальные двадцать — явно выражали неприязнь. Так это выглядело со стороны Тоби.
— П-простите-е!
Масамунэ упёрся руками в учительский стол и состроил плаксивую гримасу. Видимо, изображал раскаяние.
— Я ляпнул лишнего. Простите-е...
Послышались редкие смешки. И как он умудрялся шутить в таких условиях? Тоби это даже впечатлило, но кое-кого другого явно вывело из себя.
— Кончай кривляться.
Один из учеников выплюнул эти слова низким голосом. И не просто сказал, но и ударил ногой по полу. Не со всей силы, скорее просто шаркнул подошвой, однако звук раздался отчётливый. Тоби сидел близко и аж вздрогнул от такого выпада. Баку, висевший на крючке сбоку, тоже задрожал и издал короткое «ох».
У того мальчика была длинная чёлка, почти закрывавшая глаза. Кажется, фамилия Асамия. Асамия Шинобу. Да, точно. Масамунэ посмотрел на него, но тут же отвёл взгляд. «Кончай кривляться». Неужели не слышал? Зато та мартышка у него на голове уставилась на Асамию своими огромными глазами. Или Тоби просто показалось? Возможно, он надумал себе это. Но вот Кон Чиами точно косо смотрела на Асамию. Даже то странное существо, вцепившееся ей в спину, повернуло лицо, похожее на младенческое, в его сторону.
И тут в голове Тоби снова возник тот вопрос.
Почему же Такатомо Миюки спрыгнула?
Быстро разделавшись с обедом, Тоби подхватил Баку и вышел из класса. Погода была неплохой, но меркла на фоне заградительных лент, развешанных по внутреннему двору. По месту происшествия. На крышу можно было попасть и по-другому, просто выйдя на улицу и вскарабкавшись по стене. Тоби подумал об этом, но решил не идти. Желание подниматься на крышу как рукой сняло. Из-за того, что Такатомо прыгнула. Ученица, одноклассница прыгнула с крыши школы. Почему она это сделала?
Тоби шёл по коридорам быстрым, размашистым шагом, не имея конкретной цели. Стоило ему остановиться, как на душе становилось паршиво. И как назло, Баку молчал. Угрюмо, тихо висел за спиной. Тоби это начало злить. Молчащий Баку — это просто рюкзак.
На крышу нельзя. Из-за прыжка Такатомо. Виновата ли она? Плохо ли поступила? Тоби так не думал. Вряд ли девочка прыгала потому, что ей этого хотелось. Что будет после прыжка — представить несложно. Легко не отделаешься. Получишь тяжелые травмы.
Или умрёшь.
Тоби не понимал этого. Он совершенно не понимал чувств Такатомо. И, наверное, не смог бы.
Тем временем обеденный перерыв закончился. Когда в коридорах начали мелькать ученики, Тоби стал искать безлюдные места. Это было глупо, будто он от кого-то прятался.
Баку по-прежнему молчал.
«Может, он и правда просто рюкзак? Может, он всегда им был?» — пронеслось в голове у Тоби. Конечно, это было не так.
«Да скажи ты уже хоть что-нибудь, Баку».
Если он скажет это первым, то проиграет. Проиграет? В каком ещё соревновании?
В коридоре на третьем этаже корпуса спец.кабинетов никого не было. Почувствовав усталость, Тоби присел на ступеньки. Это был верхний этаж корпуса. Дальше только крыша. Тоби сидел на лестнице, ведущей вверх. Если не карабкаться по стене, как это делал он, то попасть на крышу можно только так.
Такатомо, должно быть, поднималась именно по этой лестнице. Наверху дверь. Дверь была заперта, но Такатомо как-то её открыла. Ключ от крыши пропал — так сказал Хайзаки, школьный разнорабочий. Скорее всего, ключ был у Такатомо. Обычно связка ключей от кабинетов висит в на стене в учительской, кажется, рядом со столом завуча. Неужели Такатомо стащила его оттуда? Без присмотра это место почти не остаётся, провернуть подобное непросто.
В любом случае, вероятно, она отперла дверь этим ключом. Вышла на крышу. И прыгнула.
Тоби ведь видел её вблизи после падения, но всё равно не мог вспомнить детали. Она лежала лицом вниз. Но само лицо? Было повёрнуто вниз? Или в сторону? Были ли согнуты руки и ноги? Или они лежали прямо?
«Стоит закрыть глаза и попытаться вспомнить, как сердце начинает биться чаще. Дышать тяжело… Нет, не вспоминай».
Сердце будто пыталось заставить его прекратить думать.
— ...Да что ж такое.
Послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице со второго этажа на третий. Тоби сидел на ступенях, ведущих к крыше. Он невольно вздохнул и уже собрался встать…
— Ах.
…Но это оказалась Ширатама. Увидев Тоби, она расплылась в улыбке.
— Вот ты где, Отогири-кун.
— Ну да...
Тоби снова сел на ступеньку, опустив глаза. Ширатама какое-то время стояла перед ним. Оба молчали. Спустя мгновение она присела рядом.
— Искала Тоби, милейшая Рю? — наконец подал голос Баку. Ширатама кивнула.
— Да. Хотела поговорить.
— Скучно же. О чём с ним говорить? Тоби, в отличие от меня, со словами не дружит.
— Вовсе нет. Мне с ним совсем не скучно.
Ширатама вертела в руках сумочку-пошет, лежавшую у неё на коленях.
— Сколько бы я ни разговаривала с Отогири-куном, мне ни разу не было скучно.
— Мы ведь ещё... совсем мало общались… — Тоби подбирал слова, глядя на пальцы Ширатамы, теребившие сумочку. Ногти были аккуратно подстрижены. Совсем без белых краёв. — С тех пор как начали говорить, прошло всего ничего.
— И то правда.
Ширатама пробормотала: «Странно». Что именно странно? Тоби хотел спросить, но почему-то не смог.
В итоге они почти не разговаривали. Не то чтобы сидели в полной тишине, но и полноценной беседой это не назовёшь. Мимо проходили люди, косо поглядывая на них, мол, что эти двое тут делают, но Ширатаму это, похоже, не заботило. Тоби, честно говоря, было немного не по себе, но видя, что девочка спокойна, он тоже постепенно перестал обращать внимание на других.
Они просидели на лестнице до самого звонка на урок. Лишь изредка перекидывались короткими фразами, а в остальное время просто сидели плечом к плечу.
Это не было неприятно. Странно, но даже молчание не казалось тягостным.
Во время пятого урока мальчик с длинной чёлкой внезапно поднял руку.
— В чём дело, Асамия? — спросил учитель.
Асамия держал поднятой правую руку, но при этом сидел, уткнувшись головой в локти, расставленные на парте. И ничего не говорил.
В классе зашушукались, а потом наступила тишина. Наконец Асамия открыл рот:
— Мне плохо.
— Вот как... Тогда не будем тебя мучить. Кто у нас в комитете здоровья?
(Прим.ред.: в японском школьном классе система самоуправления гораздо сложнее нашего «староста и заместитель». У каждого класса есть два общих представителя, мальчик и девочка, а кроме них — «комитеты», в том числе комитет здоровья, в обязанности которого входит сбор справок о состоянии здоровья учеников, помощь на медосмотрах, контроль наличия в классе мыла и прочее.)
В ответ на вопрос учителя руку подняла Кон Чиами.
— Я.
— Кон, проводи Асамию в медпункт.
— Хорошо-о.
Стоило ей встать с места, как раздался громкий стук. Но это была не Кон: Асамия резко вскочил, отшвырнув стул, и бросился к выходу.
Кон поспешила за ним.
— Асамия-кун!
— Не подходи! — Он распахнул дверь и посмотрел на Кон. Вид был пугающий. Девочка вздрогнула и отступила на шаг.
— Я сам... справлюсь... — добавил Асамия слабым, теперь уже почти извиняющимся тоном и вышел из класса.
Кто-то шёпотом произнёс: «Жуть...»
По классу прокатилась волна шепотков.
— Тишина! — учитель хлопнул в ладоши. — Идёт урок. Кон, сядь на место.
— Но...
Та переводила взгляд с двери на пустое место Асамии. Наверное, волновалась о нём.
Тоби машинально бросил взгляд на Масамунэ. Тот сложил руки перед ртом. Может, случайно, но поза была точь-в-точь как у обезьяны на его голове.
Когда Кон вернулась на место, учитель продолжил урок.
«Всё ли будет в порядке? — подумал Тоби. — Можно ли оставлять Асамию одного? Дошёл ли он до медпункта на самом деле?»
Они с Ширатамой несколько раз пересекались взглядом. Девочка слегка хмурилась и поджимала губы. Когда их взгляды снова встретились под самый конец урока, её губы зашевелились, будто Ширатама хотела что-то сказать. Тоби не разобрал слов.
Как только прозвенел звонок об окончании пятого урока, Тоби встал с места раньше, чем учитель объявил конец занятия. Уже у самой двери он понял, что забыл Баку.
— Эй, Тоби! Стой! Ты что творишь! — кричал Баку ему вслед, но Тоби проигнорировал это и вышел. Он рассекал коридор быстрым широким шагом. Куда так спешил? Для начала в туалет, хотя надобности не было. Цель — совсем другое место.
Тоби остановился перед медпунктом. «Значит, вот куда», — подумал он, хоть и пришёл своими ногами.
Именно сюда. В медпункт. Мысли об Асамии почему-то не выходили из головы... Здесь он или нет? Хотелось убедиться. Убедиться и… что? Ничего. Тоби никогда не разговаривал с Асамией. И не горел желанием.
Что-то не так. Тоби вёл себя странно. Он и сам это понимал. Впрочем, ещё ничего не сделано. Ещё не поздно всё изменить. Просто развернуться и пойти обратно.
— Отогири-кун!
Если бы Ширатама не прибежала, запыхавшись, Тоби наверняка бы повернул назад. Однако она подбежала к нему, наклонилась и схватилась за грудь, пытаясь отдышаться.
— ...Я-я тоже... ох... об Асамия-куне... волновалась...
— Не обязательно было нестись сюда сломя голову.
— У-у... Отогири-кун, ты быстрый. Я-я пыталась догнать… — Ширатама достала из кармана юбки платок и вытерла лицо. — Аж вспотела.
— А нужно ли было меня догонять...
— А почему не нужно? Ты же к нему пришёл, верно?
— Слушай... — Тоби запнулся. Ширатама тут же подалась вперёд, вопросительно мыча. Тоби подался назад, но не сделал ни шагу назад. Сдержался. — Мы с Асамией... ну, у нас нет ничего общего...
— А я с ним хорошо лажу.
— Вот как…
— Мы и в прошлом году учились вместе. Иногда болтаем о том о сём.
— Болтаете… о том о сём?..
— Ну, типа «сегодня ясно», «что-то жарко стало» или «уже холодает».
— И это значит «хорошо лажу»?..
— С тем, с кем ты в плохих отношениях, о погоде не заговоришь.
— ...Наверное.
— Разве нет?
— Не знаю. Я в общении не силён. Наверное, ты права, Ширатама-сан...
— Я права?
— Скорее всего.
— Почему-то так приятно, когда Отогири-кун соглашается с моим мнением… — Ширатама смущённо опустила голову и убрала платок в карман.
В медпункт первой зашла она, вежливо сказав: «Извините». Тоби никогда не ходил сюда, но знал, что в кабинете должна сидеть школьная медсестра в белом халате.
Медсестры не было. Вместо неё на стуле со спинкой сидела девочка в очках, закинув ногу на ногу.
— Ой.
Девочка, увидев Ширатаму, захлопала глазами.
— О, это же Ширатама-Данго!
— Шизукудани-сан.
Ширатама, не выказав особого удивления, вежливо поклонилась и поздоровалась. Тоби совсем забыл: одна из их одноклассниц учится из медпункта. Ширатама сама рассказывала ему об этом, так что, конечно, ожидала увидеть её здесь.
— Всё такая же до тошноты вежливая, Ширатама-Данго, — усмехнулась Шизукудани. Уперевшись локтями в стол, она крутила ручку одной рукой. Для человека, который перестал ходить в школу, а потом стал «посещать» уроки через медпункт, она выглядела на удивление расслабленной.
— Что ещё за «Ширатама-Данго»?.. — пробормотал Тоби. Шизукудани перестала крутить ручку.
— А тебя как зовут? Ты тот самый супер-странный парень из её класса, да? О, Ширатама-Данго, не говори мне. Я хочу сама вспомнить. Кажется, я смогу. Хм... А, точно, вспомнила. Отогири Тоби. Угадала?
— ...Ну да.
— С этого момента я буду звать тебя Тоби-Тоби.
— Э-э...
— Оби-Оби, Гири-Гири или Тоби-Тоби — что выберешь?
— ...Ну, пусть будет Тоби-Тоби.
— Решено, Тоби-Тоби!
«Что это за человек...»
— Я Шизукудани. Можешь звать меня Рука-чин. Полное имя — Шизукудани Рукана. Хотя Рука-чин — это как-то бесит, так что если реально так назовешь — огребёшь. Будем знакомы!
(Прим.ред.: чин — более детская и игривая форма именного суффикса «чан».)
Шизукудани сделала выпад в воздух кончиком ручки. Тоби не хотелось ни огребать, ни быть заколотым. Лучше не называть её Рука-чин. Да и желания фамильярничать у него не было.
Тоби бегло осмотрел медпункт. Кушетка без спинки, круглый стол с ноутбуком на нём, два стула. Кровати отгорожены занавесками, всего их три. Занавеска на ближайшей была задёрнута.
— Шизукудани-сан, Асамия-кун приходил в медпункт? — спросила Ширатама. Шизукудани кончиком ручки указала на задёрнутую занавеску.
— Пришёл, отдыхает. Сказал, плохо ему.
Ширатама посмотрела в потолок и закрыла глаза. Прижала руки к груди и выдохнула:
— ...Слава богу.
— А? — Шизукудани склонила голову и посмотрела на Тоби. Почему она смотрит на него? Тоби отвёл взгляд.
Занавеска раздвинулась, показалось лицо Асамии.
— Ширатама-сан... И Отогири. Вы чего пришли?
Асамия выглядел скорее злым, чем больным. Он смотрел на них исподлобья, и Ширатама совсем поникла.
— Асамия... — Тоби запнулся. Стоит ли добавлять «-кун» или «-сан»? Асамия назвал его просто «Отогири». Наверное, не нужно. — Волосы.
— ...Что?
— Чёлка. Она у тебя длинная.
— А...
— Утром у ворот... тот учитель в чёрных очках...
— Ягарашима-сэнсэй?
— Не знаю. Он тебе замечания не делает?
— Делает. Иногда.
— Ну ещё бы…
— Угу…
— Ну вот.
Сказав это, Тоби подумал: «Что я вообще хотел сказать?» Если уж он сам не понимал, то Асамия наверняка был в полном недоумении.
— …Серьёзно, вы зачем пришли-то? Ширатама-сан — ладно, но ты, Отогири, мы же с тобой ни разу не говорили.
— И то верно...
— Да и вообще, не только со мной: я тебя почти ни с кем в разговоре не видел.
— М-да... — Тоби невольно промычал. На месте Асамии он бы тоже нашёл это странным.
— Эм! — Видимо, решив прийти на помощь, Ширатама вклинилась в разговор. — Асамия-кун, как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?
— ...Да не особо.
Асамия сидел на кровати. Обувь была снята и аккуратно стояла на полу. Тоби замер.
Под кроватью кто-то был. Неужели Асамия не замечал? Ведь существо крутилось прямо у его ног. Неужели не видел? Опусти глаза — и не заметить его невозможно. Оно было не маленьким. С верхнюю половину человеческого туловища, как минимум. Приличный размер. По форме чем-то напоминало человеческий торс. И у него были руки, но не две, а четыре. Была и голова. Лысая. Лицо разобрать трудно… То ли человеческое, то ли какое-то внеземное. И глаз было не два, а четыре. Две пары.
Тоби украдкой взглянул на Ширатаму. Она мельком посмотрела на него и улыбнулась. Видимо, этой улыбкой она пыталась что-то ему передать.
Ширатама раньше рассказывала ему о Шизукудани. Хозяйка пустого стула в классе 2-3, обитательница медкабинета, с которой Ширатама училась в одном классе в прошлом году. И за ней тоже следовало «нечто странное».
Баку у Тоби. Чину, или Чинураша, в сумочке у Ширатамы. Обезьяна «не говорю зла» у Масамунэ. Та летучая мышь-летяга у Кон Чиами.
По сравнению с ними, существо Шизукудани по-настоящему странное. Не будет преувеличением назвать его гротескным. Почти монстром. И облик пугающий, и движения мерзкие.
Монстр Шизукудани, извиваясь четырьмя руками и перебирая пальцами на каждой, начал с ужасающей плавностью скользить по полу. Оказалось, он может даже ползать по стенам. Как насекомое. Насекомое такого размера — та ещё жуть. К тому же, он отдалённо напоминал человека. Настоящий ночной кошмар. Проползя по стене, он забился в угол под потолком, ловко сложив четыре руки. Его четыре глаза двигались в разные стороны, вразнобой.
— Как-то всё... странно, — мрачно произнёс Асамия. О монстре Шизукудани? Тоби на миг так и подумал, но Асамия говорил о другом. — Наш класс. С ним что-то не так. Я уже не могу терпеть...
— Странно? — Шизукудани спросила это, продолжая крутить ручку, ни к кому конкретно не обращаясь. Но сама же и ответила: — А, ну да. Тот случай. Прыжок. Если бы всё было нормально, такого бы не случилось. Логично. Жесть, конечно… Я-то в медпункте сижу, так что вообще не в курсе.
Асамия цыкнул и раздражённо мотнул головой.
— Если не понимаешь — помалкивай.
— Ой, как страшно! — Шизукудани притворно задрожала и обхватила себя за плечи. — Да ладно тебе. Я ведь вообще в школу не ходила. Еле-еле в медпункт начала выбираться.
— А мне плевать. Мию в критическом состоянии. Неизвестно, выживет ли...
На этот раз задрожал Асамия. В отличие от Шизукудани, его била неподдельная дрожь.
— Про-шу про-ще-ни-я! — Шизукудани сложила ладони в молитвенном жесте. Искренним это не выглядело. — Кстати, кто такая Мию? А, Такатомо-сан? Такатомо Миюки, кажется. Значит, Мию. О? Вы что, встречаетесь?
— С чего бы это... Нет! Мы просто соседи, типа… друзья детства. Но в средней школе почти не общались. Просто родители знакомы...
— Значит, семейные отношения, — кивнула Ширатама, будто всё поняла.
— Да говорю же! — сорвался на крик Асамия. — Сколько раз повторять: это не так...
— Асамия, с головой всё в порядке?— легко рассмеялась Шизукудани. Кажется, у хозяйки монстра был не самый приятный характер. — Но да, в классе 2-3 реально какие-то проблемы. Рука-чин тут в медпункте пять дней в неделю «дежурит», так что видит. Из вашего класса сюда часто приходят. Живот прихватило и всё такое. А ведь это часто от нервов, не? Не хочу хвастаться, но я в этом чутка разбираюсь. Сама такая!
— ...Мию тоже приходила? — спросил Асамия.
— Yes, — на английском ответила Шизукудани. — В последнее время заглядывала пару раз. Отдохнуть или таблетку взять. Ещё, навскидку... Ёшизава-кун? Тот красавчик. Ещё Мурахама-сан, Шимомаэда-сан раньше часто заходили. Не вместе, по отдельности.
Из названных имён Тоби вспомнил только Ёшизаву. Шизукудани назвала его красавчиком, и он был действительно симпатичной, приятной наружности.
— Мурахама, Шимомаэда... — пробормотал Асамия и закусил большой палец правой руки. — Они обе подруги Кон. Ещё недавно Мию тоже с ними тусовалась.
Тоби и Ширатама переглянулись. На спине у Кон Чиами всегда висело то странное существо. И что с того? Объяснить это было невозможно, но что-то не давало покоя.
Ширатама опустила глаза и тихо сказала:
— Кажется, Кон-сан очень сильно переживает...
Действительно, между вторым и третьим уроком Кон плакала, не таясь. Те две девочки, что её утешали, наверное, и были Шимомаэда и Мурахама.
— Плевать, — Асамия обхватил голову руками, взъерошивая волосы. — ...Кто бы там ни плакал, Мию от этого лучше не станет. И неизвестно, станет ли ей вообще лучше. Это неопределённость... она пугает. Мне страшно... я спать не могу. В голову лезут только плохие мысли. «Без сознания»... каково это? Слышит ли она что-то? Видит ли сны? Неужели нет совсем никаких чувств? Мию там, в больнице... одна. Наверное, ей одиноко. И больно. И не пошевелиться. Почему я ничего не заметил? Нет... не так. На самом деле я видел, что с Мию что-то не то. Думал, может, случилось что. Но мы уже сто лет нормально не говорили. Подойду вдруг — решит, что я какой-то фрик. И... я ничего не сделал. Хотя и беспокоился. Кто же знал, что всё так обернётся...
Шизукудани смотрела в окно, крутя ручку в пальцах. Её монстр так и сидел, замерев в углу потолка.
Прозвенел звонок.
Асамия поднял голову и угасшим взглядом посмотрел на Тоби и Ширатаму.
— Вам не пора? Шестой урок начинается.
— Д-да... — Ширатама прижала к себе сумочку, в которой сидела Чину. Кажется, она сомневалась.
— Прогуляем? — спросил Тоби наудачу. Ширатама энергично замотала головой, отчего её длинные волосы рассыпались по плечам.
— Нет, прогуливать нельзя. Я не об этом... Асамия-кун.
— Чего ещё? — Асамия взялся за занавеску. — Я хочу полежать. Если идёте на урок — давайте быстрее.
— Может, навестим её?..
— ...А?
— Пойдём в больницу, где лежит Такатомо-сан? Если хочешь, Отогири-кун тоже может с нами.
— Э?
Это было совершенно неожиданно.
Ширатама смотрела на Тоби очень серьёзным взглядом. Кажется, она таким образом просила его пойти. Или даже умоляла. Ну, ему так казалось.
Но… Навестить? В больнице? Такатомо?
Зачем?
Даже если пойти — это не простуда и не перелом. Такатомо в критическом состоянии. Без сознания. Наверняка посещения запрещены. Но Ширатама и сама должна это понимать... И всё же она почему-то предложила пойти. Кажется, ей очень хотелось, чтобы Тоби пошёл с ними.
— ...Ну, ладно.
После школы Тоби, следуя за Асамией и Ширатамой, направился в больницу, где лежала Такатомо Миюки. Путь занял пятнадцать минут.
Асамия спросил в регистратуре, но Такатомо была в реанимации, в палату к ней не зайти. Даже семье разрешали видеть её лишь на короткое время.
— Ну ещё бы... — Асамия бессильно опустился на скамью в зале ожидания. Тоби и Ширатама остались стоять.
— Пришли на эмоциях, а толку ноль. Увидеться всё равно нельзя...
— Такатомо-сан в реанимации, да? Давайте всё равно пройдёмся туда?
Неужели Ширатама не сдалась? Откуда в ней такое упорство? Тоби не понимал. Асамия тоже выглядел растерянным.
— Внутрь нас не пустят, это бесполезно...
— На всякий случай.
Кажется, она была настроена решительно.
— Милейшая бывает на удивление настойчивой, — пробормотал Баку. Ширатама мельком взглянула на него и едва заметно улыбнулась.
Сверившись с планом больницы на стене, они выяснили, что реанимация расположена на третьем этаже основного корпуса. Подняться туда на лифте было несложно, но вход в отделение преграждала дверь, запертая на замок. Туда нельзя было войти, не имея ID-карты сотрудника или не попросив открыть через домофон.
— Я же говорил... — Асамия выглядел скорее печальным, чем сердитым. На обратном пути они заметили небольшой зал ожидания. Женщина, сидевшая там на скамейке, окликнула мальчика:
— Шинобу-кун?
Оказалось, это мать Такатомо. Когда Асамия подошел к ней, её глаза наполнились слезами.
— Ты специально пришёл? Прости, Шинобу-кун. Мию... она сейчас не в состоянии для визитов...
— Да нет, я понимал, что увидеться не получится... просто не мог сидеть сложа руки… — Голос Асамии дрогнул. Он представил женщине Ширатаму и Тоби как одноклассников. Мать Такатомо несколько раз поклонилась и поблагодарила их за визит.
Тоби, честно говоря, чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было жаль мать Такатомо, но он не понимал, что чувствовал к самой Такатомо. Стоило ли говорить об этом её матери? Тоби видел момент прыжка её дочери и не предотвратил его. Да и не мог. Должен ли он извиниться? Должен ли он чувствовать вину? Сложный вопрос.
«Может, я холодный человек, раз не чувствую особой вины?» — подумал Отогири Тоби. И что этот холодный человек делал здесь? В больнице, где лежала Такатомо.
Асамия разговорился с матерью Такатомо. Ширатама потянула Тоби за рукав, похоже, предлагая уйти отсюда. Тоби кивнул.
Следуя за ней, он почему-то снова оказался у дверей реанимации. Дверь, конечно, была заперта.
— Нам же не войти, — сказал Тоби. Ширатама не ответила и открыла сумочку.
Оттуда вылез пушистый зверёк с двумя рожками на голове. Само собой, это была Чину.
Чину прыгнула на руку Ширатамы. Её движения не были неуклюжими, но выглядели как-то неуверенно. Тем не менее, она вскарабкалась по руке девочки и уселась к ней на правое плечо. Повернувшись к ним лицом, Чину почему-то выглядела очень гордой.
— Йо, — буднично поздоровался Баку. Чину склонила голову набок и ответила: «Юу-у». Тоби, невольно подражая Чину, тоже склонил голову.
— ...А? В чём дело?
— Чину. — Ширатама, вытянув шею, прижалась к ней щекой. Зверёк не шелохнулся.
Тоби уже хотел что-то сказать, но Баку его остановил:
— Тсс. Молчи, Тоби.
«Да что такое?»
Он мог бы возмутиться, но Баку не стал бы так говорить без причины. Тоби замер, наблюдая за Ширатамой и Чину.
Та казалась какой-то сонной. Будто в трансе.
— Отсюда не достать? Ну как, Чину... — прошептала Ширатама.
До чего не достать?
Маленький рот Чину зашевелился.
— Почему.
Он услышал это отчётливо. Это был голос. Не писк зверька. Не голос Чину. И не голос Ширатамы. И уж точно не голос Тоби или Баку.
— Почему... моё... Моё...
Это был не мужской голос. Женский. У Тоби по спине пробежал холодок.
— ...Что... э? Чей это...
— Я... почему... ключ... ведь... ключ...
Это Чину? Её крошечный рот не двигался так, как у человека при разговоре, но она то открывала, то закрывала его. Значит, это Чину говорила?
Но почему?
И был ли это её голос?
— Ключ... от крыши... ключ... в парте... ключ...
Голос как у молодой девочки.
Ключ. От крыши? В парте?
— Ах...
Тоби вздрогнул. Не то чтобы он узнал этот голос... Он знал по именам и в лицо лишь немногих одноклассников. Голоса он не запоминал, если не случалось чего-то особенного. Но... «А вдруг?» — подумал он. Вдруг изо рта Чину звучал её голос? Разве такое возможно? Это было безумием. Совершенно дикая мысль.
«Неужели это голос Такатомо Миюки?»
— Кажется, долетает, — тихо сказала Ширатама. — Голос Такатомо-сан.
Это был голос, который не должен быть слышен. Звук, который не должен был раздаться. Ведь она лежит в реанимации с тяжелыми травмами, без сознания.
— Больше не могу...
Слова, произнесённые Чину, врезались в память Тоби.
В тот день Такатомо выбежала из класса 2-3 и не вернулась. И прямо перед этим она закричала.
«Больше не могу».