takatomo_miyuki/Неуслышанный голос
— Как прошёл день? — спросила меня мама. Раньше об этом каждый день спрашивал папа. Это было привычкой с самого детства. С тех самых пор, которые я уже и не помню. Став ученицей средней школы, я повадилась отвечать просто: «Нормально».
— Что значит «нормально»? — недовольно ворчала мама. — Неужели не случилось ничего хорошего? Или чего-то, что тебя расстроило?
Бывало и хорошее, бывало и плохое, но если сложить всё вместе — ну, нормально? Мои будни обычно выглядели как-то так.
— Значит, для Мию сегодня был хороший день? — уточнила мама.
Мне было лень спорить, и я ответила: «Да, хороший».
Но когда же это началось?
Каждый раз, когда я произносила «это был хороший день», на грудь ложилась тяжесть, и я не могла нормально вздохнуть. Потому что день был совсем не хорошим.
Когда же всё пошло наперекосяк?
Первый раз я почувствовала, что что-то не так, когда… Точно.
«Слушай, а ты случайно не брала мою механическую ручку?» — помню, как опешила, когда Нагиса это сказала. С Мурахамой Нагисой мы были в одном классе и в прошлом году, и в этом продолжали дружить. Я на всякий случай проверила везде: и в парте, и в пенале, но ручки там не было. Нагиса всё бормотала что-то вроде: «А она мне так нравилась...» и никак не успокаивалась, и от этого мне стало как-то не по себе.
С тех пор между нами начался разлад.
Обычно мы держались вчетвером: я, Нагиса, Шимомаэда Ёрико и Кон Чиами. Обычно. Вообще я не очень люблю компании людей. Это ощущение, что теперь ты навсегда «закреплена» за строго определенной группой — что это вообще такое? Иногда казалось, что что-то буквально давит. Если вне этой группы есть человек, с которым мне по пути или интересно, я не хочу и не буду удерживать себя от общения из-за каких-то негласных правил.
После того случая с ручкой Нагиса стала дёрганой. Она никогда такой не была, а теперь вечно на взводе, с самого утра будто подстреленная. Часто отлучалась в медпункт. Ёрико и Чиами очень за неё переживали. И я тоже, но... не знала, стоит ли лезть. У каждого ведь бывают плохие дни или время, когда всё валится из рук. Разве не лучше оставить человека в покое, чем навязываться со своей заботой?
И правда, через какое-то время Нагиса стала прежней. Нагиса — да. Но следом странности начали происходить с Ёрико.
Мы познакомились только в этом году и не так долго общались. Кажется, они с Нагисой вместе ходили еще в детский сад и начальную школу. Нагиса в шутку говорила: «Ну, мы типа лучшие подруги, наверное». Но я с Ёрико не очень-то ладила. Не то чтобы она мне не нравилась, но и любви особой не было. Ну, знаете. Ёрико иногда грубовато выражалась. Порой это пугало.
«Блин, ну серьёзно, быть не может. Опять забыла. Странно же. Как можно столько забывать? Вот растяпа! — я кучу раз видела, как она ворчит, перерывая всё в своей парте. — ...Слушайте, а меня не обнесли? Должно быть, кто-то ворует. Дома вещей тоже нет... Это вообще не смешно. Нет, я часто теряю вещи, но это уже край. Опять мама будет орать. Всё, приехали…»
Нагиса и Чиами со смехом успокаивали её, но мне хотелось держаться подальше. Ёрико была неряшливой и рассеянной. И эти слова про «кто-то ворует»... Даже если это сорвалось с языка сгоряча, есть то, чего не стоит произносить. Это очень громкие слова.
Правда, я и сама думала, что что-то не так... Ёрико была бледной. Кожа стала совсем плохой. Она жаловалась на боли в животе, подолгу не выходила из туалета. Уходила из школы пораньше.
Странно... правда?
В глубине души я понимала. Это странно. Потому что, что бы ни случалось, Чиами оставалась такой же, как всегда. Чиами каждый день была бодрой. И утром, и на переменах, и в обед, и после уроков она обязательно заговаривала с Нагисой и Ёрико, о чём-то болтала ( я тоже часто была рядом), постоянно смеялась, строчила сообщения. Если не ответить, на следующий день она со смехом говорила: «Эй, почему молчишь?», и не то чтобы она злилась, но на меня это как-то давило.
Не сказать, что я её недолюбливала. Она вроде неплохая девочка. Просто находиться рядом с ней... немного тяжело. Мы стали общаться только потому, что она дружит с Нагисой, а с Нагисой мы дружили с самого начала. Если бы не это, мы с Чиами вряд ли стали бы подругами.
Вряд ли Чиами злая. Если что-то случалось с Нагисой, Ёрико или со мной, она замечала это первой. Глаз-алмаз. Ну и, наверное, элементарная доброта.
«Говори мне обо всём» — её любимая фраза. Но для меня это перебор. Если захочу — скажу. Если не говорю — значит, не хочу, и лучше оставить меня в покое.
Нагису и Ёрико она вечно атаковала этим «говори мне обо всём»... неужели не душно? Но они, наверное, и правда «говорили обо всём» Чиами. В отличие от меня.
Я не могла сказать.
У меня пропал телефон. Старый айфон, который достался от мамы. Утром в школе я один раз проверила прогноз погоды и сообщения, потом убрала его в сумку. В обед захотела посмотреть — а нет. Я запаниковала. Быть не может. Пока искала, Чиами вклинилась: «Что случилось?». «Да нет, ничего», — ответила я. «Правда?» — Чиами явно не поверила. Она будто знала. Знала, что мой айфон пропал.
И тогда она произнесла свою коронную фразу: «Говори мне обо всём».
Айфон так и не нашёлся. Когда я сказала маме, она попыталась найти его через функцию отслеживания. Но, видимо, он был выключен — никакого сигнала. Мама хотела позвонить в школу. Я её остановила — не хотела поднимать шум.
— Какое-то время походишь без смартфона. Поняла? — вынесла вердикт мама.
Я сделала вид, что мне всё равно.
Айфон был только началом.
Раз в несколько дней пропадали личные вещи. Стирательная резинка, тетради... механическая ручка. Я не могла никому сказать. Ни Нагисе, ни Ёрико, и уж точно не Чиами.
У меня были и другие знакомые. С красавицей и тихоней Кихоми мы иногда перебрасывались парой слов; умная Кудзё-сан знала кучу всего и всегда могла просветить; Риндо Такая, который на весь свет заявлял, что хочет стать комиком, всё-таки был забавным. Весельчак Масамунэ, кажется, что-то себе понапридумывал из-за того, что мы раньше часто общались, и признался мне. Я его отшила, осадочек остался, но если он заговаривал — я отвечала как обычно. Ширатама-сан тоже с первого класса со мной, на неё просто смотреть приятно, и я иногда заговариваю с ней первой, даже если дела нет. Людей, с кем можно поболтать, тьма тьмущая.
Но я не могла сказать.
Когда пропала косметичка, я чуть не устроила скандал. В той косметичке было то, что нужно девочкам в «эти» дни. Без этого никак. Совсем никак. Что делать? Одолжить у кого-то? Исключено. Оставалось только идти в медпункт.
Когда косметичка пропала во второй раз, я подумала: может, у Ёрико было то же самое? Помню, какое у неё было лицо — прямо демоническое. Если пропадают средства гигиены — это финиш. Спросить у Ёрико? Поздно уже. К тому же, Ёрико наверняка «расскажет всё» Чиами. А мне нельзя, чтобы Чиами узнала.
Я подозревала её. Не Чиами ли это? Не она ли ворует? Крадёт мои вещи и где-то прячет. Зачем? И главное — как? Во время переходов между кабинетами это, может, и реально, но я ведь стала осторожной. Я держусь от Чиами дальше, чем раньше. И всё равно мы часто бываем вчетвером: Нагиса, Ёрико, Чиами и я. Я слежу за ней.
Но Чиами, скорее всего, не смогла бы. Это не она. У неё не было причин так поступать. Чиами не плохая. Подозревать подругу... подозревать Чиами... Неужели это я сумасшедшая?
Но вещи-то пропадали, это факт.
Когда Масамунэ спросил: «Что-то стряслось?», я сорвалась: «Чё? С чего ты взял?»
Это случилось потом. Когда я шла по школьному коридору одна, я услышала голос.
(Ты ведь не в себе, а?)
Кто это?
Я была одна. Вокруг никого. Послышалось? Показалось?
(Ты странная.)
Прямо над ухом. Тихий голос. Шёпот. Я невольно спросила: «Кто это?» Огляделась — нет ли кого рядом. Никого. Совсем никого.
Вдалеке кто-то смеялся. Перед классом 2-3 Масамунэ смешил одноклассников.
— ...Кто это говорит?
Кто это произносил?
(Это ты.)
Даже если я закрывала уши, голос твердил: (С тобой что-то не так). Что это за голос? Кто это? Не хочу слушать. Вокруг никого. Я одна.
— Кто это говорит? Кто? Ты? Я? Кто? Что это вообще...
Я побежала по коридору. Заскочила в туалет, в кабинку. Закрылась и спустила воду, хотя мне не нужно было. Не слышу. Не должна слышать. Голоса не существует. Вот. Не слышу. Ничего не слышу. Тогда голос затих.
Когда я переобувалась у шкафчиков, одна сменная туфля пропала. «Опять», — подумала я. (Ты ненормальная), — сказал голос. Наверное. Я и сама так думала. Наверное, я не в себе. (Да), — подтвердил голос.
(Ты не в себе.)
Никто не виноват. Это всё из-за меня. Я виновата. Ведь я слышала голос, которого не должно быть. (С тобой не всё в порядке), — говорил голос. Это ненормально. Я ненормальная. Со мной что-то случилось. Это я во всём виновата? Нет?
Но я не лгала. Вещи правда пропадали. Мои вещи исчезали. Кто-то это делал. Кто? Не знаю, но кто-то. (Разве это не потому, что ты не в себе?) — говорил голос.
(Потому что ты странная.)
Странная.
(Это твоя вина.)
Моя вина?
Кто это говорит?
Этот голос?
Кто?
(Тот, кто виноват — это...)
Шептал прямо в ухо.
— Я?
Этот голос — это я?
— ...Я.
— Это из-за меня?..
Я устала. Я не могла никому сказать. Стоило потерять бдительность, как Чиами опять принималась за своё: «Говори мне обо всём». Да как я могла сказать? Я просто отмахивалась: «спасибо», «ага», «точно». От этого ещё сильнее уставала.
Нет, всё.
Это предел.
Когда случалось что-то плохое, я шла куда-нибудь повыше. Крыша дома, в котором мы жили до переезда, была моим любимым местом. Ещё крыша комбини перед станцией. Колесо обозрения тоже люблю. В начальной школе на летних каникулах меня возили в парк аттракционов, там было огромное колесо обозрения. Когда я рассказала об этом в школе, Масамунэ испугался: «Ой, а я высоты боюсь». Я не понимала, что там страшного. Сколько раз я ходила на крышу одна. Даже если смотреть вниз сквозь прутья ограды, мне ни капельки не страшно. Но смелости перелезть через ограду у меня не прибавлялось... Если кто-то увидит, подумает что-то странное. Попытается остановить. Шумно. Шумно. Шумно. А я просто хотела, чтобы стало легче.
Шёл урок. Голоса не было. Тишь да гладь. Учитель что-то говорил, но всё равно было тихо. От этой тишины становилось тревожно. Я залезла рукой в парту. Обычно именно в такие моменты что-то пропадает. Пальцы наткнулись на что-то. Что-то твёрдое. Я схватила это. Ключ? Когда я достала его из парты, это и правда оказался ключ. На бирке было написано: «Крыша».
Что это? Ключ от крыши? Почему он здесь, в моей парте?
Крыша… Я любила высоту. Ключ от крыши. Её запирали, я это знала. Говорила подругам, что хочу подняться туда. Пыталась подняться. Но дверь была заперта. Ключ. Ключ от крыши здесь.
Я встала. «Вот оно что», — подумала я.
— М-м? В чём дело, Такатомо? Такатомо?..
Учитель что-то говорил, но было не до него. Я могла пойти. Это знак, что мне нужно идти. Я обязана.
— Такатомо-сан.
Другой голос звал меня. Я посмотрела, чей это голос. Ширатама-сан. Она шла ко мне. Я чувствовала, что сейчас сдамся.
— Н-не подходи!
Стоило мне крикнуть, как на меня обрушился вихрь голосов. Шумно. Хватит. Я схватилась за голову. Голоса не умолкали.
— Больше не могу!..
Надо бежать. Если я не сбегу отсюда, я сломаюсь. А может, я уже сломана. Может, я сломалась давным-давно. Мне не хотелось верить, что я не в порядке. И я побежала. На самом деле я бежала уже очень давно.
Сжав ключ от крыши в руке, я бродила по школе. Когда казалось, что меня вот-вот увидят, я убегала. Пряталась в туалетах или в шкафах для инвентаря под лестницей. Я медлила. Я знала, что должна сделать. Значит, надо просто это сделать.
И я сделала.
Поднялась по лестнице, вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Открыла дверь и наконец оказалась там, где должна была быть. Ветер был приятным. То, что я всё еще могла чувствовать это «приятно», сделало меня такой счастливой. Я чуть не расплакалась.
Глубоко дыша, я обошла крышу вдоль и поперёк. Край огораживал невысокий бортик. Я встала на него и один раз хорошенько потянулась.
Мне показалось, что мама снова спросила меня: «Как прошёл день?» Я не могла ответить. Тогда мама спросила: «Для Мию сегодня был хороший день?»
— Совсем нет.
Я покачала головой.
— Это был плохой день. Прости, мама.
Прости, что я вечно лгала. Прости, что я не была хорошей дочерью. Перед папой тоже надо извиниться. И перед Ширатамой-сан. Она ведь пыталась меня остановить. Прости.
Я посмотрела вниз, во внутренний двор. Там были люди. Отогири-кун из моего класса и Хайзаки-сан, школьный разнорабочий.
Ну и пусть. Я всё равно больше не могу.
Я наклонилась вперёд. Страшно не было. Ничуть. Ладно, это ложь. На самом деле мне было немножко страшно, поэтому я закрыла глаза. А в следующий миг раздался громкий треск.