otogiri_tobi/Пожирай
Без возможности навестить больную они не могли задерживаться в больнице надолго. У самого выхода их с Асамией пути разошлись, и Тоби с Ширатамой вдвоём зашагали прочь по залитой сумерками дороге.
— Милейшая Рю. — Первым тишину нарушил Баку. — Это... что такое было?
— Не знаю даже, как сказать... — Ширатама нахмурилась и сильно прикусила нижнюю губу. Вопрос явно стал для неё поводом задуматься, и как раз на такой случай по пути им попался детский парк. Ни души. Только скамейки.
— Присядем? — спросил Тоби. После кивка в ответ они опустились на скамью.
— Это случилось довольно давно, — начала Ширатама, доставая Чину из сумочки и бережно баюкая в руках. — Тогда я была в четвёртом классе начальной школы, получается, четыре года назад. Дедушка тяжело заболел и попал в больницу. Бабушка взяла меня с собой навестить его...
Дедушка Ширатамы занимался кэндо и джиу-джицу, был очень суровым человеком. До самой госпитализации Ширатама даже не подозревала о его болезни. Она никогда не видела дедушку слабым или лежащим. Мысль о встрече с ним, прикованным к больничной койке, пугала её до такой степени, что девочка так и не смогла переступить порог палаты. Бабушка вошла одна, а Ширатама осталась ждать в коридоре.
К тому времени у неё уже была сумочка для Чину. Ширатама знала, что другие не видят зверька, так что достала Чину и посадила себе на плечо. Чтобы унять беспокойство, начала мерить шагами больничный коридор.
По обе стороны тянулись палаты. Двери некоторых были распахнуты, открывая вид на происходившее внутри. На том этаже лежали в основном тяжело больные пациенты. Жизнь некоторых поддерживалась только благодаря медицинским аппаратам.
«А что, если и дедушка станет таким же? Но бабушка сказала, что операция прошла успешно, теперь он пойдёт на поправку. Он не будет похож на этих людей». Эта мысль придавала сил, но Ширатаму всё равно грызло чувство вины. Использовать чужое несчастье в качестве повода для собственного успокоения — это же ужасно. «Наверное, я плохой человек», — думала она.
Ширатама остановилась перед одной из палат. Эта была рассчитана на четверых. Внутри на стульях сидели женщина лет тридцати по виду и маленькая девочка.
Ребёнок называл пациента «папа». «Папа, скорее просыпайся. Мы же хотели поиграть вместе. Правда, папа?» Но сколько бы женщина и девочка ни звали его, ответа не было. Мужчина не приходил в чувства.
Ширатаме стало невыносимо больно; всем сердцем она пожелала этому незнакомцу выздороветь.
— Сейчас я думаю, что это было чем-то вроде компенсации... Желание сделать что-то доброе, чтобы искупить свою вину за те мысли и облегчить душу. Но...
В тот момент Чину заговорила. «Хана. Каёко». Голос повторял эти два имени, и это явно был не писк Чину, а мужской голос.
Голос неизвестного мужчины рассказывал о том дне, когда родилась его дочь Хана. О том, как он впервые — со страхом и трепетом — купал её. Как они ходили в зоопарк, и Хана почему-то хотела смотреть только на овечек, игнорируя слонов и жирафов. «Ах, я никогда не забуду улыбку Каёко, когда мы только познакомились в университете. Я и раньше влюблялся, но по-настоящему полюбил только её. Только Каёко. Не могу поверить, что я так заболел. Что могу умереть. Конечно, все когда-нибудь умирают, но я думал, это будет очень нескоро. Я представлял, как Хана вырастет, мы с Каёко состаримся вместе и будем смеяться над тем, насколько быстро пролетело время. Неужели вот так я и умру?»
«Каёко... Хана... Невыносимо осознавать, что я их больше не увижу. Я хочу видеть, как растёт Хана. Хочу каждый год праздновать её день рождения вместе с Каёко. Мне больше ничего не нужно. Только бы жить рядом с ними. Неужели уже пора? Неужели нельзя потом? Что, уже всё? Не хочу. Не могу умереть. Не имею права...»
— Я слышала голос. Голос человека, который метался в агонии с мыслями о жене и дочке. Хотя я не могла это услышать, он же был без сознания. В коме. И всё же этот голос, который никак не мог быть услышан, почему-то донёсся до меня... через Чину.
— Хм-м... — прогудел Баку, немного подумав. — Значит, у этой мелочи есть какие-то такие... способности? У такой крохи, а? Говорят, внешность обманчива, хотя она и не человек. Погоди-ка. А у меня тоже что-то такое есть? Ну, какая-то суперспособность?..
— У тебя способность чесать языком без умолку, — вполголоса заметил Тоби. Баку хохотнул.
— У-ха-ха-ха! Да нет же! Я не про это. Должно быть что-то крутое. Ну, летать как ракета, или быть сильным как демон... Что-нибудь пафосное.
— По-моему, говорящего рюкзака более чем достаточно.
— Ничего не достаточно! Просто я ещё не показал, на что способен по-настоящему. Вот увидите, когда я «сброшу старую кожу», я вас всех поражу.
— Звучит как-то мерзко, давай без сбрасывания кожи...
— Это же метафора! Хоть это-то пойми!
Тоби мельком взглянул на притихшую Ширатаму. Закончив рассказ о случае в больнице, она снова замкнулась в себе.
Если бы у Чину не было этой способности, Ширатама никогда бы не услышала голос того незнакомца. Он готовился уйти, оставив жену и дочь. Он отчаянно цеплялся за жизнь, хотя в глубине души понимал, что надежды почти нет. Он был в отчаянии и горе.
На её месте Тоби не хотел бы этого слышать. Зачем, если человек абсолютно чужой? Как ни крути, а помочь не выйдет. Ничего не изменишь.
— ...Ширатама-сан, ты предложила навестить Такатомо-сан, чтобы услышать её голос?
Миюки Такатомо не была для Ширатамы чужим человеком. Она была одноклассницей. Кажется, они учились в одном классе и в прошлом году. Голос Такатомо говорил, что на Ширатаму «приятно смотреть», что они иногда разговаривают. Отношения Ширатамы с Такатомо были куда ближе, чем с тем незнакомцем из больницы.
— Я надеялась, что получится, — нерешительно ответила она. — Если есть хоть шанс услышать... я должна. Ведь, возможно, кроме Чину... кроме меня, этого не может сделать никто.
На следующий день Асамия опоздал в школу. Тоби подозревал, что тот вообще не придёт в школу, поэтому испытал лёгкое облегчение.
Но Асамия был не единственным, что беспокоило Тоби в тот день: Кон Чиами по-прежнему оставалась неразлучна с Мурахамой Нагисой и Шимомаэдой Ёрико. Вне уроков они всегда были втроем, а раньше, до происшествия с Такатомо, вчетвером.
Пропажа вещей, кражи и странные голоса, которые преследовали Такатомо... Вещи, которые невозможно украсть незаметно, исчезали, а голоса, которых не должно быть, звучали. Галлюцинации? Бред? Возможно, Такатомо была не в себе. Однако способность Чину — передавать голоса тех, кто не мог говорить за себя сам.
А у Кон Чиами, которую Такатомо подозревала в кражах, за спиной висело нечто странное, похожее на летучую мышь или белку-летягу.
Тоби ел обед медленнее обычного. Его место — третье от окна. В соседнем ряду на первой парте сидела Кон Чиами. Та странная штука по-прежнему крепко цеплялась за её спину, не шевелясь.
— Я секу, о чём ты думаешь, Тоби, — не понижая голоса, хмыкнул Баку. — Эта тварь так и будет вечно на ней висеть? Или она умеет отцепляться и пакостить? Если она, к примеру, мелкий воришка...
В классе во время обеда не то чтобы запрещалось разговаривать, но было достаточно тихо, чтобы слышать школьное радио. Баку слушали только Тоби и Ширатама.
— Слямзить ключ от крыши из учительской для такого — раз плюнуть. И подкинуть его в парту Такатомо тоже не проблема.
— Учитель!
Внезапно Асамия поднял руку.
Классный руководитель Харимото, обедавший за своим столом, замер и приподнялся со стула.
— Что такое, Асамия? Гляжу, ты совсем ничего не съел. Всё нормально?
— Да ничего не нормально! — Асамия вскочил, уперевшись руками в парту. Длинная чёлка скрывала лицо, но было видно, что он в ярости. — ...Как вообще может быть нормально? Почему вы все так спокойно едите? Неужели не нужно проводить расследование? Мию... Такатомо сейчас в больнице из-за того, что случилось!
— Э-э, расследование... — промямлил Харимото, потирая лицо массивной ладонью.
— Ну, ну, полегче! — Масамунэ подскочил к Асамии и попытался приобнять за плечо. — Остынь, а? Асамия...
— Не трогай меня! — Тот грубо отпихнул чужую руку. Масамунэ картинно отлетел в сторону и закружился на месте. Несколько человек в классе прыснули со смеху. Это окончательно вывело Асамия из себя, и он двинулся на Масамунэ, который, в свою очередь, со страхом попятился.
— Да прекратите вы уже! — выкрикнула Кон Чиами. Её лицо в мгновение ока исказилось. — Миюки не обрадовалась бы вашим ссорам! Она ненавидела конфликты! Пожалуйста, не делайте того, что расстроило бы её сейчас. Прошу...
«Она что, плачет?» — тут же заподозрил Тоби. Поведение Кон было слишком наигранным, театральным. А не постанова ли это? Асамия, видимо, почувствовал то же самое.
— И как тебе только совести хватает строить из себя её подругу? Ты ведь в последнее время с Такатомо почти не общалась. Она тебя избегала, разве нет?
Мурахама и Шимомаэда тут же начали защищать Кон и нападать на Асамию: «Как ты можешь такое говорить!», «Это жестоко!» Окрики Харимото-сэнсэя тонули в поднявшемся шуме.
Кон в изнеможении опустилась на стул. Нагиса, Ёрико и еще несколько девочек подбежали к ней. Некоторые продолжали кричать на Асамию. Тот молчал, но глаза, сверкавшие из-под чёлки, горели яростным огнём.
— Ребята, не кипятитесь! У Асамии наверняка есть свои причины так думать! Правда ведь? — Масамунэ, не теряя надежды, снова подскочил к Асамии, чьё терпение от такого жеста окончательно лопнуло. Он оттолкнул Масамунэ и выскочил из класса.
— Асамия! — Харимото бросился вдогонку. Масамунэ с криком «Эй, подождите!» последовал за ними, однако вскоре вернулся, скорчил гримасу и преувеличенно-сокрушённо пожал плечами. Почти половина класса засмеялась.
Из-за того, что на голове Масамунэ сидела обезьяна в излюбленной позе, в глазах Тоби эта сцена выглядела дико. Ширатама сидела с мрачным лицом. Тоби с облегчением заметил, что она не смеялась.
Обед закончился, а Харимото и Асамия так и не вернулись. Тоби уже собирался уходить, закинув Баку на плечо, как вдруг...
— Отогири-кун.
Его окликнула Ширатама. Когда их взгляды встретились, она посмотрела куда-то в сторону. Тоби проследил за её взглядом.
Кон сидела за своей партой, низко склонившись. Нагиса и Ёрико что-то нашёптывали ей. Она всё ещё плакала? Или просто грустила? Или, может, продолжала играть роль?
…Её там не было. Той странной твари на спине Кон больше не было.
— Тоби! — дёрнулся Баку. Тоби невольно посмотрел в сторону своей парты. Вернее, на соседнюю парту Асамии, где остался его нетронутый обед. Что-то быстро шмыгнуло в тень под столом, и Тоби это не померещилось. Он точно видел.
Тоби подошёл к парте одноклассника. Ни на столе, ни на стуле ничего необычного не обнаружилось.
— Она точно внутри.
Баку мог и не подсказывать. Не заглядывая перед этим в ящик, Тоби резко сунул туда руку. Пальцы коснулись меха и вцепились в тельце отчаянно извивавшегося существа. Тельце было не просто тёплым, а горячим. Между тонкими лапками натянута тонкая, похожая на резину перепонка. Существо брыкалось всеми четырьмя лапами, пытаясь вырваться на свободу.
Когда Тоби вытащил руку, перед ними предстало то, что всё это время они с Баку и Ширатамой видели на Кон Чиами. У этой твари было лицо, похожее на младенческое, а из крошечного рта то и дело высовывался наружу длинный юркий язык.
Несколько одноклассников с недоумением посмотрели на Тоби. Впрочем, никто из них не обратил внимания на его правую руку. Они не видели то, что он поймал. Для них существо было невидимым.
Кон по-прежнему принимала утешения от подруг.
Тоби переглянулся с Ширатамой. Она широко раскрыла глаза от удивления, и Тоби разделял её чувства. Он поймал это существо случайно, но что делать дальше — не знал.
— ...Тоби! Пока что иди туда, где нет людей!
По совету Баку Тоби вышел в коридор. Ширатама последовала за ним, прижимая к себе сумочку с Чину. Тварь в руках продолжала неистово сопротивляться. Тоби быстро спустился по лестнице и дошёл до раздевалки у входа — там сейчас никого не было. Он остановился напротив Ширатамы.
— О-Отогири-кун, это...
— Не знаю. Наверное... она пыталась что-то украсть из парты Асамии. Что это за штука вообще?..
Тоби сжал руки крепче. Казалось, стоит чуть ослабить хватку — ускользнёт. Честно говоря, держать зверюгу было противно.
— Эй, не вздумай отпускать, Тоби! — прикрикнул Баку. — Отпустишь — она снова примется за старое. Похоже, Кон сама не осознаёт, что происходит. Может быть, в этой твари и кроется корень всех бед.
— То есть... — Ширатама прижала Чину к груди. — Вы хотите сказать, что эта штука воровала вещи по своей воле, а Кон об этом не знала? И в результате Такатомо-сан извела себя подозрениями?..
— Может, Кон и не знала, но в глубине души могла желать этого. В любом случае, это нечто — не то же самое, что я или Чину. У нас с вами есть хоть какое-то взаимопонимание, говорим мы или нет. С Кон всё иначе. Мы с этой штукой — существа разного порядка!
— ...Чину слушается меня, если я прошу её остаться. И Баку слушает тебя, Отогири-кун.
— Ну, как сказать... — уклончиво ответил Тоби. Баку возмущённо рявкнул: «Чего-о?!»
— Я не то чтобы пляшу под твою дудку, но в целом-то прислушиваюсь!
— И ещё... — Ширатама мельком взглянула на беснующееся существо. — Кажется, у Кон-сан с ним совсем другие отношения...
— Если эта гадина воровала вещи у Такатомо, Мурахамы и Шимомаэды, значит, она причиняла вред людям. И в итоге Такатомо прыгнула с крыши.
Ширатама повторила слова, которые Баку произнёс минутой ранее:
— Корень всех бед.
— И она собиралась проделать то же самое снова...
Тварь, которую держал Тоби, пыталась обчистить парту Асамии. Кон получила от него отпор, и существо, возможно, решило отомстить. Видимо, когда Кон чувствовала к кому-то неприязнь, эта штука самовольно атаковала обидчика, воруя его вещи.
Может, они просто не сошлись характерами или возникло какое-то недопонимание, вот Кон и возненавидела Такатомо. Если бы не эта тварь, всё бы этим и кончилось. Но из-за её выходок Такатомо загнали в угол. Она измучилась и в итоге совершила непоправимое. Без этого существа Кон и Такатомо, возможно, просто поссорились бы и разошлись.
То, что продолжало извиваться в руках Тоби, стало причиной настоящей трагедии. Оно действительно было корнем зла.
— ...Отогири-кун? — Ширатама заглянула ему в лицо снизу вверх.
Тоби не ответил. Сейчас нужно было что-то предпринять. Но что именно? И под силу ли это ему?
— Оставь это мне, Тоби.
Точно. Даже если сам он не может, у Отогири Тоби есть Баку.
— Я её сожру.
Рюкзак висел на левом плече Тоби. Баку высунул оттуда голову, что, конечно, метафора — у рюкзака нет головы… Но что точно есть, так это рот.
Молния на Баку разошлась. Не до конца — на треть или половину. Этого было достаточно. Баку открыл пасть. Зубцы молнии походили на настоящие зубы. Из его тёмного чрева высунулся язык — длинный, мощный, куда больше человеческого.
Тоби прекрасно понимал, что собирался сделать Баку. И раз уж захотел — пускай. Так и должно быть. Тоби кожей чувствовал решимость Баку.
Эта тварь — корень всех бед. Без неё не случилось бы ничего подобного. Было бы лучше, если бы её вообще не существовало. А раз она существует, пусть исчезнет.
К тому же, Тоби вдруг почувствовал невыносимый голод…
Раздались шаги. Ширатама что-то крикнула — кажется, имя Хайзаки-сана. Но это не имело значения. Тоби был голоден. Это был даже не голод, а какая-то всепоглощающая пустота, шедшая от Баку. Каждая клетка тела словно кричала о нехватке пищи. Терпеть больше не было сил.
— Стой!.. — Кто-то пытался его остановить. Кажется, Хайзаки. Плевать. Уже поздно.
Тоби разжал руки. В то же мгновение язык Баку обвил существо. Тварь успела издать короткий пронзительный визг, похожий на скрежет металла по стеклу, и затихла.
Баку застегнул «рот» и начал с аппетитом жевать. Громко сглотнул.
— Ох!
Перед Тоби стоял Хайзаки в своей рабочей одежде. Он схватился за голову.
— Что ты наделал! Отогири-кун, ты... что ты скормил своему зингаю?!
Ширатама стояла с широко открытыми глазами. Баку звучно рыгнул. Хотя существо сожрал Баку, Тоби почувствовал, как в его собственном желудке появилась приятная тяжесть.
— ...В смысле «что»? Зингаю?
— А, ну да... — Хайзаки поморщился и покачал головой. — Зингаями называют существ вроде твоего рюкзака. Есть и другие названия, но у нас прижилось это. Большинство людей о них не знают. И правильно делают. Всё равно их не видно...
— Значит, вы их видите? — Ширатама открыла сумочку. Когда оттуда высунулась Чину, Хайзаки помрачнел.
— ...Вот же незадача. Совсем беда. Я — просто школьный разнорабочий, не больше и не меньше. Но и закрывать глаза на такое не могу… Да, я вижу их, но дело не в этом. Отогири-кун, чьего зингая только что сожрал твой?
— Ну и шумный же ты тип, — вздохнул Баку и снова рыгнул. — Что хочу, то и ем. Имею право. Даже если это чей-то там зингай.
— Так и думал... — Хайзаки побледнел и пошатнулся. А потом вдруг резко схватил Тоби за плечи. — Чей это был зингай?! В том деле с Такатомо... я надеялся, что это не так, но, значит, без вмешательства не обошлось?! Чью тварь ты сожрал? Кого-то из своего класса?!
Хайзаки был не на шутку встревожен. От него исходила пугающая аура. Тоби ошеломлённо замер.
— ...Ну, да.
— Плохо дело! Скорее!
Хайзаки сорвался с места. Что плохо? Тоби хотел объяснений, но уборщик уже скрылся из виду.
— Мы тоже идём! — позвала Ширатама. Тоби не горел желанием, но...
Баку сожрал зингая этой Кон. И, вообще-то, считал, что сделал доброе дело. Ту тварь нельзя было оставлять на свободе. Съесть её было правильным решением.
Баку съел зингая. По словам Хайзаки, Баку и сам —зингай. Один сожрал другого. Тоби помнил тот жуткий голод. Не только Баку — сам Тоби хотел этого. Он хотел съесть ту тварь и именно это в итоге сделал.
Тоби не хотел возвращаться в класс, но Ширатама буквально тащила его за собой. Он не мог вырваться.
Они поспешили к кабинету 2-3. Там уже собралась толпа. Протолкнувшись сквозь учеников из других классов, Тоби и Ширатама вошли внутрь.
Кон Чиами лежала на полу без сознания. Хайзаки сидел рядом с ней на корточках, прощупывая пульс на шее.
— Быть не может... — Ширатама едва не упала, схватившись за край парты. Тоби был спокойнее. Вернее, он сам не понимал, что чувствует.
Что же он натворил? Зингая сожрал Баку. Это сделал Баку. Тоби тут ни при чём. Но он не мог заставить себя в это поверить.
Баку съел зингая Кон. И наверняка из-за этого она сейчас в отключке. Почему Баку молчит? Скажи что-нибудь! Но Баку молчал. Как и сам Тоби.
Хайзаки уже вызывал по телефону скорую. Тоби просто стоял и смотрел. Это было единственное, что он мог делать.
На следующий день Асамия появился в школе, как и обычно. С утра Харимото-сэнсэй рассказал о состоянии Кон: всё в порядке, угрозы жизни и серьёзных травм нет, но нужно время на восстановление, поэтому в школу девочка пока ходить не будет.
В обед Хайзаки зашёл в класс и позвал Тоби и Ширатаму к себе в подсобку. Там была крошечная кухня и большой верстак. Хайзаки усадил их на складные стулья, а сам примостился на краю верстака.
— ...Связь между зингаем и его хозяином, человеком, невероятно крепка. Если человек по какой-то причине теряет зингая... в большинстве случаев он впадает в состояние, которое называют «синдромом опустошения сердца». В медицине нет такого диагноза, причины симптомов им неизвестны.
— Это лечится?.. — тихо спросила Ширатама. Хайзаки нахмурился.
— Хотелось бы сказать «да», но... всё зависит от случая. У каждого по-разному: от тяжёлой формы до лёгкой. Это называют снижением психической активности. Человек теряет способность ясно мыслить, чувствовать, проявлять волю... просто угасает. Но, как правило, хуже, чем в момент «срыва», уже не становится.
— Что ж, отличные новости, — саркастично заметил Баку. Со вчерашнего дня он был непривычно тихим. Видимо, тоже переживал по-своему.
— А как там Кон? — коротко спросил Тоби. Хайзаки вздохнул.
— Я сопровождал её до больницы и... знаете, мне кажется, случай не самый тяжёлый. Она не прикована к постели, даже пыталась что-то отвечать, хоть и спутанно. Сейчас она дома. Думаю, это далеко не худший расклад.
Он не сказал «можете не волноваться». Даже если хуже не станет, никто не мог гарантировать, что девочка поправится. Возможно, останется такой на всю жизнь.
Ширатама сидела с каменным лицом, смотрела в пустоту расфокусированным взглядом. Она была похожа на фарфоровую куклу, которую усадили на стул. Тоби невольно присмотрелся — дышит ли она вообще? Грудь едва заметно поднималась и опускалась. Конечно, она дышала.
— Это не твоя вина, Отогири-кун, — твёрдо сказал Хайзаки, словно убеждая самого себя. — Просто так неудачно сложились звёзды. А может... и не неудачно вовсе. В итоге ты, возможно, предотвратил новую трагедию. Когда зингаи начинают вредить людям, пути назад почти нет.
— ...То есть, мне не стоит переживать?
— Именно. Не изводи себя. Знаю, это непросто, но постарайся вести себя как обычно. Если что — заходи ко мне. Я хоть и обычный уборщик, но выслушать смогу.
— Обычный уборщик?
— Да. — Хайзаки встретился взглядом с Тоби, не отводил глаз и даже не моргал. — Похоже, вы совсем ничего не знали о зингаях. Большинство людей в это не посвящено. Но на самом деле в интернете можно найти кое-какую информацию. Правда она или ложь — я судить не берусь. Я всего лишь человек, который знает об этом чуть больше других, и не хочу забивать вам головы сомнительными знаниями.
— ...Как-то это всё туманно.
— Честно говоря, я и сам многого не понимаю, — глаза Хайзаки вдруг словно подёрнулись дымкой. — Я старше вас, и мне бы хотелось сказать, что я мудрый взрослый, который знает, как поступить... Но я просто стараюсь делать то, что в моих силах.
— Звучит очень по-взрослому.
— Понимаю, что это не комплимент. — Хайзаки попытался улыбнуться, но его лицо исказилось в болезненной гримасе. — Мне искренне жаль...
Казалось, ему физически больно. Баку по-прежнему молчал, а Ширатама была где-то не здесь. Тоби не знал, что делать. Ясно было одно — задерживаться здесь не стоит.
После уроков Тоби ушёл первым, но за пределы школьного двора не вышел: издалека наблюдал, как Ширатама переобувалась у шкафчиков.
Он решил проследить за ней. Баку не проронил ни слова, вися за спиной обычным рюкзаком.
Минут через двенадцать Ширатама остановилась перед многоэтажным домом. Обычная многоэтажка, не новая и не старая. Она нерешительно топталась у входа. Тоби подошел к ней. Ширатама его совсем не замечала.
— Ширатама-сан.
Он не хотел её пугать, поэтому позвал по имени, но она всё равно вскрикнула и испуганно обернулась.
— Т-То-Тоби-кун?! Ой. То есть, Отогири-кун?
— Да мне без разницы...
— Правда?
— А что, разве это важно?
— ...Просто называть по имени — это так... интимно. Фамилия Отогири мне нравится, но имя Тоби — просто чудесное, и я... иногда называла тебя так в мыслях.
— А... вот как. Ясно... — Тоби почесал кончик носа. — ...Ну, если тебе так хочется... можешь называть.
— Тоби? Ой... — Ширатама замахала руками перед лицом. — Я вовсе не имела в виду, что буду так фамильярничать!..
— Да называй как хочешь. Баку меня всегда так зовёт.
— Ну, мы-то давно знакомы, — подал голос Баку. — Но если милейшая так просит, то ладно уж.
— ...Ширатама-сан вроде ничего такого не просила.
— Если милейшей Рю очень хочется, я, так и быть, разрешаю!
— А ты тут при чём...
— Спасибо большое! — Ширатама просияла и поклонилась. Тоби не понимал, чему она так радуется, но раз ей стало лучше — пусть.
— В общем, мне всё равно — Отогири или Тоби...
— Тоби?
— ...Ну я же сказал — можно.
— В таком случае... зови и ты меня Рюко!
— ...Э-э. Ну, это как-то...
— Вот как... — Ширатама тут же сникла. — Мы ведь ещё совсем мало знакомы, глупо было просить о таком...
— Эй! — Баку завозился у партнёра за спиной. Тоби стало жаль Ширатаму, но называть её «Рюко» было выше его сил.
— ...Давай я... потренируюсь, привыкну, и тогда начну?
— Потренируешься? — Ширатама недоумённо склонила голову. Тоби и сам понял, что сморозил чушь. Тренироваться... Это как? Представлять её лицо и шептать имя в одиночестве? От одной мысли стало неловко.
— Ну... морально подготовлюсь, что ли...
— Тогда хотя бы называй меня просто Ширатама, без «сан». — Её взгляд был пугающе серьёзным. Неужели это так важно?
— ...Хорошо. Если ты не против.
— Я не против. Значит, пока ты не будешь готов называть меня Рюко, я буду звать тебя Тоби-кун.
— Что это за контракт...
— Скорее обещание.
Обещание... Тоби не мог представить, когда он будет «готов». По крайней мере, не сейчас.
— ...Кстати, Ширатама, а ты что тут делаешь?
— Ой! А ты, Тоби-кун?
— Да он за тобой следил, милейшая Рю! — хохотнул Баку. — Жутковато, да? Прямо сталкер.
— Неправда... Ну, то есть, правда... — Тоби отвёл взгляд. — Я подумал, что ты после школы пойдешь к Кон одна... Не знаю почему, просто почувствовал.
— Почему? — Ширатама дважды моргнула. — ...Но ты был прав. Я места себе не нахожу из-за Кон-сан. Она как-то говорила, где живёт, и я запомнила. Конечно, не факт, что нас пустят, но...
— Голос... — Тоби начал фразу, и Ширатама прикусила губу. Его догадка подтвердилась.
— Ты хотела услышать голос Кон, который сейчас невозможно услышать иначе?
Ширатама молча кивнула.
Они пошли к Кон Чиами вместе. Номера квартиры не знали, но нашли по списку фамилий на почтовых ящиках. По домофону ответила мать Кон, крайне обрадованная приходом одноклассников, и пригласила их войти.
Квартира находилась на шестом этаже. Женщина уже ждала их у лифта. Тоби был удивлён: мать Кон стояла при полном параде — яркий макияж, нарядное платье, будто она собралась на званый ужин. И резкий запах духов. К тому же она вела себя неестественно бодро.
Их провели в гостиную и усадили на кожаный диван. Мать Кон принесла сладости и чай с молоком. Ширатама вежливо отказывалась, но женщина словно её не слышала. В гостиной пахло тяжёлой смесью парфюмов. Помещение было обставлено дорого, но как-то неуютно. Мать Кон засыпала их вопросами о школе и друзьях, не давая вставить и слова. Тоби едва успевал кивать, а Ширатама явно чувствовала себя не в своей тарелке.
— Вот, посмотрите. — Мать Кон показала им фото в рамке на стене. На снимке на пляже улыбались муж, жена и маленькая девочка. Она рассказала, что это Гавайи. А еще они были на Гуаме, на Бали, в Барселоне, Лондоне, Париже...
— Любит прихвастнуть, — буркнул Баку. Тоби не был так уверен. Казалось, женщина не хвастается, а отчаянно пытается за что-то зацепиться, и ей самой от этого больно.
— Извините... а Чиами-сан?.. — наконец прервала поток слов Ширатама.
Мать Кон наконец провела их к дочери. Она вошла в комнату без стука. Комната была почти целиком в бело-розовых тонах. Кон сидела на кровати в кружевной пижаме.
— Чиа-чан. — Мать позвала её, но та не отреагировала. — Чиа-чан? Ты слышишь? — Женщина подбежала к кровати и обхватила лицо дочери ладонями. — Чиа-чан! Это мама! Твоя мама!
— ...Мама, — произнесла Кон и безучастно посмотрела на неё. — Мама. Ты здесь. Мама.
— Да, мама всегда рядом. Смотри, к тебе пришли друзья — Ширатама-сан и Отогири-кун. Ты ведь рассказывала мне о Ширатаме-сан, помнишь? Как хорошо, правда?
— Да. — Кон просто подала голос, не шевелясь. Мать улыбнулась ей.
— Хочешь пить? Или, может, проголодалась? Я сейчас что-нибудь принесу. Мама ведь знает всё, что ты любишь. Подожди немного, хорошо?
Кон не ответила. Мать суетливо вышла из комнаты.
В комнате было большое окно. Занавески оставались задёрнутыми, но закатное солнце пробивалось сквозь них, окрашивая розовую мебель в оттенки оранжевого. Волосы Кон были аккуратно заплетены — в школе она так не ходила. Наверное, мать сама надела на неё эту пижаму и причесала.
Ширатама достала Чину. Та почти сразу заговорила:
— Чиами — это Чиами.
Но говорила не сама Кон. Она смотрела прямо перед собой, ни на чём не фокусируя взгляд. Её губы не шевелились.
— Чиами — это Чиами. Мама...
Это был голос, который не мог прозвучать. Девочка была здесь, и в то же время голос, который она не могла подать, звучал благодаря Чину.
— Чиами — это Чиами.