Увольнение

Лань Шань и представить не могла, что однажды простое мороженое сможет принести ей столько счастья. Она не торопилась съесть его сразу — медленно, маленькими укусами, почти церемонно облизывала.

Цяо Фэн стоял рядом и смотрел. Смотрел слишком внимательно. Розовый, подвижный кончик языка то и дело появлялся, скользя по светло-жёлтому манговому пломбиру… В какой-то момент у него пересохло во рту, и он поспешно отвёл взгляд, делая вид, что ничего особенного не происходит.

После мороженого шкала энергии у Лань Шань заполнилась до отказа. Она вскочила и спросила, куда отправиться дальше. Цяо Фэн указал в сторону 4D-кинотеатра:

— Пойдём в кино.

Так называемое 4D — это когда к обычному 3D добавляют «эффекты присутствия»: на зрителей дуют, брызгают водой и всё в таком духе. Сам фильм при этом остаётся 3D. Сейчас в кинотеатре крутили мультфильм собственного производства парка — «Муравей-повар». Картинка была даже реалистичнее обычного 3D, и Лань Шань то и дело инстинктивно уворачивалась от летящих прямо в лицо объектов.

Цяо Фэн обнял её за плечи, их головы почти соприкасались, и посреди толпы детей они хохотали, как два идиота.

Одного раза Лань Шань оказалось мало — она посмотрела фильм ещё раз и только потом, с явным сожалением, вышла из зала.

У выхода из 4D-кинотеатра пара столкнулась с компанией молодых парней — лет по двадцать, явно студенты. Те, заметив Лань Шань, сразу оживились: глаза загорелись, а у кого-то взгляд откровенно пополз вниз к её ногам.

На улице стояла жара. На Лань Шань были короткие шорты и простые сандалии; ноги — прямые, длинные, светлые — бросались в глаза.

Как её парень, Цяо Фэн мгновенно уловил эти взгляды. Настроение у него резко испортилось. Он подхватил Лань Шань под локоть и почти силком увёл подальше, вставая позади неё и заслоняя собой — чтобы никто не пялился.

Лань Шань сначала решила, что он просто дурачится, но толкал спутник слишком настойчиво, и ей пришлось почти бежать. 

— Эй, помедленнее! Ты что, овец гонишь?! — рассмеялась Лань Шань.

Только отойдя подальше, Цяо Фэн остановился. И тут же, не удержавшись, сам опустил взгляд… посмотрел… и на секунду поймал себя на желании протянуть руку и потрогать. К счастью, он вовремя пресёк эту мысль.

Лань Шань удивлённо спросила:

— Ты чего?

Он ответил честно:

— Не люблю, когда на тебя смотрят.

Будучи девушкой красивой и к таким вещам привыкшей, Лань Шань всё поняла мгновенно. На душе стало сладко. Она обвила руками шею Цяо Фэна и с улыбкой сказала:

— А я вот тоже не люблю, когда на тебя смотрят. Ты не видел, но только что одна девушка прямо слюну пускала, глядя на тебя. Кто знает, что она там в голове с тобой уже проделала… Но что нам поделать? Не можем же мы каждому глаза выколоть, правда?

Цяо Фэн, не отпуская момента, обнял Лань Шань за талию и посмотрел с высоты своего роста — внимательно и совсем не спеша.

— Так вот, — продолжила она, — раз уж мы оба красоты неописуемой, значит, должны достойно нести это бремя. Ну посмотрят — и пусть смотрят, от нас же не убудет. Зато потом будут завидовать, что у тебя такая девушка, как я. Логично?

— Убедительно, — хмыкнул Цяо Фэн.

— Я старалась.

— Тогда… награда.

С этими словами он наклонился и легко чмокнул её в губы.

От внезапной атаки Лань Шань тут же залилась краской. Цяо Фэн взял её за руку, и пара пошла дальше.

Изначально они собирались отправиться на сплав по бурной реке, но очередь оказалась слишком длинной, так что от идеи пришлось отказаться. Они просто продолжили гулять: прокатились ещё на паре аттракционов, посмотрели живое шоу и в итоге добрались до дома ужасов.

Тот был оформлен как каменный грот. Внутри — мрак и сырость, в тусклом синеватом свете почти ничего не видно. Проходы узкие, по углам мерцает зелёное свечение, похожее на болотные блуждающие огоньки, иногда под ногами попадаются разбросанные «человеческие кости». Вокруг разносится жуткая музыка, странные скрежеты и крики перепуганных посетителей. Лань Шань даже уловила чьё-то тихое всхлипывание — не разобрать, спецэффект это или кто-то реально испугался до слёз.

Люди вообще существа противоречивые: прекрасно понимают, что всё ненастоящее, но атмосфера всё равно берёт за горло. Лань Шань считала себя смелой, но и её пару раз пробрало. Тогда Цяо Фэн притягивал её к себе, обнимал или просто закрывал ей глаза ладонью. А потом тихо смеялся ей в ухо. Чем сильнее она пугалась, тем веселее ему становилось. Посмеявшись, Цяо Фэн ещё и умилялся:

— Ты такая милая.

«Это я-то тут милая?..» Лань Шань со злости ущипнула его за бок.

— Ай! — Цяо Фэн шумно втянул воздух, а потом снова рассмеялся. — Совсем меня не жалеешь?

Лань Шань вырвалась и, бурча себе под нос, пошла вперёд. Он догнал её — она снова испугалась, снова прижалась, он опять обнял… И так по кругу.

Выбравшись из дома ужасов, Лань Шань поёжилась и потёрла руки, разглядывая мурашки на коже. Они были даже не от страха — внутри оказалось слишком холодно, она просто продрогла.

Лань Шань тёрла предплечья и заметила, что Цяо Фэн на неё смотрит. Не смеётся, не дразнит — лицо серьёзное, почти торжественное.

— Ты чего? — насторожилась она.

— Я буду тебя защищать.

— Пф!

— Правда. В любое время. Я всегда буду тебя защищать.

— Пф-ф-ф! — Лань Шань фыркнула и рванула прочь.

Она выбежала на солнце. Тёплый свет окутал девушку с головы до ног, согревая не только тело, но и сердце — сразу стало уютно и спокойно.

Цяо Фэн с улыбкой бросился следом.

Потом пара пошла играть в дартс. Лань Шань, как и ожидалось, устроила системе разгром и без труда выиграла три плюшевые игрушки: одного огромного пса и двух котят. Большого пса она торжественно вручила Цяо Фэну, а двух котиков решила забрать домой в компанию для Шрёдингера.

Это были трофеи Лань Шань, и распоряжаться ими Цяо Фэн права не имел. Подарок от девушки его, конечно, порадовал, но одновременно стало чуть-чуть обидно: сам-то он ничего не выиграл. Ни единой игрушки, чтобы подарить возлюбленной… Пустые руки — не самое приятное чувство.

Позже, уже изрядно устав, они сели отдохнуть на лавочку неподалёку от аттракциона «Снежные золотые крылья». Это тоже были американские горки, только перевёрнутого типа: кресла крепились снизу, как у подъёмного крана. Когда состав мчался по рельсам, ноги пассажиров болтались в воздухе — издалека это выглядело так, будто целая стайка кузнечиков несётся по небу.

Лань Шань и Цяо Фэн сидели, прижавшись друг к другу, и со смешками слушали визги пассажиров на аттракционе неподалёку.

Ему это казалось странным. Он ведь уже бывал в Happy Valley — тогда всё показалось довольно обычным, без особых впечатлений, большинство аттракционов даже скучными. А сегодня, когда он пришёл сюда с Лань Шань, вдруг выяснилось, что здесь интересно буквально всё. Почему так?

Лань Шань устроилась поудобнее, положив затылок ему на плечо, и, подняв телефон, увлечённо делала селфи. Одной себя ей оказалось мало, и она окликнула Цяо Фэна:

— Ну-ка, красавчик, улыбнись.

Цяо Фэн повернулся к камере и улыбнулся. Для полноты картины он ещё и глуповато показал пальцами «V».

И тут до него наконец дошло.

Лань Шань — его девушка. А когда ты рядом с тем, кто тебе нравится, даже самое скучное занятие перестаёт быть скучным.

Сделав снимок, Лань Шань тут же добавила:

— И медведя возьми, быстрее. Ага. Можешь ночью с ним спать, обнимать.

Цяо Фэн тихо пробормотал:

— Я вообще-то хочу обнимать девушку.

Первое свидание, а он уже выдвигает такие требования. Лань Шань поняла: неважно, насколько мужчина с виду похож на белого и пушистого кролика — в вопросах принципиальных все они без исключения серые волки.

***

Лань Шань не стала до конца отгуливать отпуск и уже на следующий день вышла на работу. Как говорится, лучше короткая боль, чем долгая. От некоторых вещей она долго увиливала, не желая смотреть им в лицо, но любая история рано или поздно должна получить финал.

Больше всего её терзало то, что она вот-вот потеряет действительно хорошую работу. Откровенно говоря, было безумно жаль.

Но как бы ни было жаль, отпускать всё равно придётся. И если уж выбирать, то лучше самой себя уволить, чем ждать, пока уволят тебя. Поэтому Лань Шань пришла в офис с уверенным видом. 

Цель была одна — уволиться. Увидев заявление об уходе, Лао Ван явно опешил:

— Лань Шань… неужели всё действительно должно закончиться вот так?

— Начальник Ван, ситуация действительно серьёзная, у меня просто нет другого выхода. Спасибо вам за все эти годы — я правда очень благодарна. Мне невероятно повезло, что, придя в компанию, я сразу попала под ваше руководство. Честно скажу: из всей компании больше всего мне будет не хватать именно вас. Искренне.

— Ладно, хватит этих речей, — Лао Ван с сожалением покачал головой. — Ты сейчас встанешь, отряхнёшься и уйдёшь, а вся эта куча дел на кого останется?

Лань Шань рассмеялась:

— Да ладно вам. У нас в отделе полно талантливых людей. Я освобожу место — найдётся кто-то способный, кто его займёт. Об этом можете не переживать.

Лао Ван немного подумал и сказал:

— Давай так, Лань Шань. Лишнего говорить не буду, но ты и сама понимаешь: твой уход — это потеря и для тебя, и для компании. Может, всё-таки посмотрим, что скажет Председатель? Как раз сегодня он здесь, я попробую осторожно прощупать его позицию.

Лань Шань уже собиралась его остановить, но он успел набрать номер. Перекинувшись парой фраз, Лао Ван повесил трубку и посмотрел на неё:

— Председатель просит тебя сейчас подойти в переговорную.

«Вот и схожу. День на дворе, общая переговорная — что он со мной сделает, в конце-то концов».

Сунь Цзычэн был в чёрной рубашке и чёрном костюме, с вызывающе тёмно-красным галстуком. Всё до последней детали вылизано, осанка идеальная, лицо сияет — будто перед Лань Шань совсем другой человек, а не тот жалкий тип, который два дня назад, скрючившись, валялся на полу, зажимая своё «достоинство» и завывая от боли.

Она посмотрела на его респектабельный вид и внутри тут же поднялась волна отвращения. Если женщина не мазохистка, то не может испытывать ни капли симпатии к мужчине, который когда-то попытался взять её силой. Раньше Лань Шань была слишком занята другими переживаниями и не до конца осознавала, насколько он ей противен. Сейчас же стоило его увидеть, и всё внутри протестовало.

«Чёрт… Как же хочется ещё раз как следует ему врезать».

Сунь Цзычэн окликнул её:

— Лань Шань.

Голос был холодный, ровный, без малейшей эмоции.

Лань Шань подошла ближе:

— Председатель, как ваша травма?

— Ничего серьёзного.

— Вот и отлично.

У Сунь Цзычэна внутри вдруг потеплело. После всего, что он с ней сделал, она всё ещё спрашивает о его самочувствии… Это неожиданно тронуло. Но дальше всё пошло совсем не так, как он ожидал. Лань Шань сжала кулаки, шагнула вперёд и врезала ему.

В этот момент девушка вдруг всё для себя решила. Работу она всё равно теряет, законным путём Сунь Цзычэна к ответственности не привлечёшь, так что… почему бы не надавать ему ещё раз и уйти с чистой совестью?

Бах-бах-бах — короткая, но мощная серия ударов. Сунь Цзычэн даже не пытался уклоняться. Закончив, Лань Шань отряхнула руки:

— Ну всё, счастливо оставаться.

Развернулась и вышла из переговорной.

Сунь Цзычэн, опираясь на стол, поднялся с пола. Волосы растрёпаны, у губы расползается синяк, на чёрном костюме отчётливо отпечатался след ботинка.

Он даже не стал приводить себя в порядок — просто стоял и смотрел, как спина Лань Шань исчезает за дверью. И вдруг подумал, что, наверное, он мазохист. Она его избила… а ему почему-то было хорошо. Может, раз Лань Шань ему задала трёпку, значит, готова простить?

Тем временем Лань Шань вернулась в отдел продаж и сказала Лао Вану, что всё-таки увольняется. Тот понял, что решение окончательное, и лишь вздохнул:

— Как бы ты ни хотела уйти, всё равно останься ещё на день-два. Хотя бы передай дела, приведи всё в порядок, а потом уходи.

Лань Шань кивнула:

— Это само собой. Я не оставлю вам бардак.

Когда сотрудники отдела узнали, что Лань Шань уходит, многие были в шоке. Одни расстроились, другие, напротив, втайне порадовались, но в целом у неё была хорошая репутация, и большинству не хотелось с ней расставаться. Лань Шань всех успокаивала, пообещала устроить прощальный ужин, а затем закрутилась как волчок, бегая туда-сюда и решив во что бы то ни стало завершить передачу дел за один день.

И только теперь она вдруг поняла: если не учитывать деньги, то к этой работе она на самом деле совсем не привязана.

Неожиданно в памяти всплыло то самое сомнительное философствование, которое однажды выдал Цяо Фэн. Он тогда заявил, что она интроверт, не любит лишних контактов и, по сути, никогда не любила свою работу.

«Эй-эй-эй, с чего это я опять думаю об этом парне?» Лань Шань обхватила лицо ладонями и глупо заулыбалась.

Она как раз утонула в этих мыслях, когда её резко выдернул из них холодный голос:

— Лань Шань.

Она очнулась и увидела Сунь Цзычэна. Лицо тут же стало каменным.

— Чем обязана? 

«Только не говори, что хочешь ещё раз получить…»

Сунь Цзычэн уже привёл себя в порядок: костюм выглажен, причёска идеальная. Только синяк у уголка рта никуда не делся — стоило ему заговорить, как тот сразу отзывался болью. Сунь Цзычэн стиснул зубы и сказал:

— Лань Шань… прости меня.

— Ага, — бросила она и развернулась, собираясь уйти.

Он поспешил вперёд и преградил дорогу:

— Лань Шань…

Девушка раздражённо нахмурилась:

— Не нужно извиняться. Я тебя простила. Пропусти.

— Тогда почему ты увольняешься?

— Потому что я интроверт и больше не хочу работать в продажах. Понял?

Сунь Цзычэн смотрел на неё в упор:

— Врёшь.

У Лань Шань мгновенно вспыхнуло раздражение — терпения к нему у неё не осталось ни капли. Но именно в этот момент зазвонил телефон.

Цяо Фэн.

Она тут же ответила, и голос мгновенно стал мягким:

— Алло, Малыш Фэн? … Ага, оформляю увольнение… Почти всё закончила, но сегодня вечером мне нужно угостить коллег, так что не готовь ужин, ладно. … Да-да, я поняла, потом обсудим. Ну ты и зануда!

Звонок завершился.

На протяжении всего разговора лицо Лань Шань озаряла такая счастливая улыбка, что она, казалось, и сама её не замечала. Сунь Цзычэн не сводил с неё взгляда — и почему-то эта улыбка резала ему глаза.