Ты (не) станешь кугуцу

Ребята смотрели на гигантскую морковь с не менее гигантским страхом. Ладно бы только Ашинага были их единственной проблемой, но теперь еще и она. Какие у нее способности? Что она умеет? Понять можно, но за это можно поплатиться жизнью.

Сакура, осмотрев усталое состояние Аомии и Ятори, тихо сказал, бросив взгляд на Такахаши:

— Отведи их подальше, заведи, например, в амбар. Им нужно восстановить цуру, хотя бы немного.

Такахаши кивнул, после чего, отдав ему арбалет, так как с ним бежать тяжелее, приблизился к уставшим студентам, и, аккуратно придерживая их за плечи, втроем начали идти к амбару. Сакура же стоял и смотрел на гигантскую морковь, которая облизывалась своим длинным языком, размышляя вслух:

— Чтобы ее победить наверняка будет достаточно поджечь. Чтобы поджечь нужно дождаться, пока у Ятори восполнится цуру, хотя бы ради одной атаки. Сейчас он даже крылья призвать не может…

Вновь разомнув руки и ноги, вытягивая их, словно он выполняет гимнастическое упражнение, он выдохнул, прикрыв глаза, выравнивая дыхание. Он положил арбалет на землю, понимая, что сейчас он не пригодится. Пропитав цуру все свое тело, чтобы создать своеобразную броню, он бросился вперед. Броня, хоть и ослабит удары противников всего на 1-2%, тем не менее, будет хорошим бонусом.

Оказавшись достаточно близко к моркови, он сделал высокий прыжок и ударил ее ногой по острому кончику. Овощ издал слабый жалобный стон, после чего, прямо на месте, где ее ударил Сакура, появилась странная дыра, из которой вылетело куча острых морковей, которые полетели вниз, пролетев по траектории дуги.

Сакура, слегка испугавшись, тут же отскочил в сторону, начав уклоняться от пролетавших словно дождь корнеплодов, однако все же от всего уклониться он не сумел. Две морковки вонзились в его кожу, а именно в предплечье и часть бедра, когда он неудачно отпрыгнул и потерял равновесие, почти упав.

Шипя от боли, в его глазах загорелся адреналин. Ярость и желание победить переселили боль, и он, вынув морковки и демонстративно растоптав их, вновь бросился вперед, чтобы прыгнуть на морковь и снова атаковать ее.

Ашинага же стояли, все еще подняв руки, поддерживая морковь. Пока она существует, похоже, они не могут двигаться, что довольно облегчает задачу. Да и не скажешь, что они могут отозвать ее так просто.

Сакура подпрыгнул, и, оказавшись на моркови, а именно рядом с ее ртом, на секунду пустил все свое цуру прямо в ногу, и, замахнувшись он ударил, отчего овощ даже слегка прогнулся, а один из Ашинага даже был раздавлен, превратившись в белую пыль, но формацию это не погубило.

В этот же миг из ее рта начали вылетать новые острые и маленькие морковки. Вместо того, чтобы пытаться уклоняться, Сакура ухмыльнуться. Ему пришла в голову другая идея.

Он быстро спустился с моркови-йокая и… встал рядом с Ашинага. Как никак, они держат ее над собой, а значит саму себя она точно не атакует.

— Как жизнь? – спокойно, немного уставше спросил он. Йокаи же лишь зашипели, но ничего не делали в ответ, не могут, пока морковь жива.

Тут же он мог бы и атаковать их, пока они беззащитны, но такой ход слишком необдуманный. Если он атакует их, скорее всего, морковь просто упадет или исчезнет, а ему придется иметь дело сразу с четырьмя Ашинага, да и сжечь их будет гораздо проблемнее, ведь они будут уклоняться, и потребуется в лучшем случае четыре атаки, на которые у Ятори не хватит цуру.

Дождавшись, пока дождь из моркови пройдет, он неспешно вышел из-под гигантской, уже спокойно улыбаясь. Похоже, он очень переоценил ее способности.

Тем временем внутри амбара Такахаши осторожно уложил Ятори и Аомию на сено, а также, почему бы и нет, предложил им пожевать морковку. Они нахмурили брови, не оценив шутку, но Ятори все же взял одну. Пусть она грязная, но она поможет восполнить энергию быстрее.

— Так… - неловко начал Такахаши, вытирая пыль и пот с лица – вы… сильно устали?

— А сам как думаешь. Мало того, что устали. Пару раз они мощно попадали по нам. Одна из этих тварей даже чуть мне коготь прямо в руку не вонзила. – тихо, утомленно сказал парень, выравнивая дыхание, наконец, позволив себе немного расслабиться.

Аомия же, кажется, быстрее приходя в себя, потому что цуру она потратила гораздо меньше, ведь не использовала камекиру, слегка улыбнулась:

— По крайней мере… мы отлично справляемся. Йокай… силен. Крайне силен даже для троих из нас, но… но мы живы, и не слишком ранены, разве это не круто, что мы способны противостоять чему-то столь могущественному? – она тихо хихикнула, стараясь зарядить ребят оптимизмом.

Во время очередного дождя из овощей, Сакура забежал в амбар, его лицо было спокойно, он даже слегка посвистывал:

— Как дела, раненые вы герои? Как видите, у меня все неплохо, – хвастаясь сказал он, пиная камешек – мы… зря испугались этой гигантской моркови-убийцы. От ее атак уворачиваться даже сил не нужно. Так что… я пока что расслабился, ладно? Ятори, сколько там тебе еще восстанавливаться? Не факт, что они будут долго поддерживать ее жизнеспособность!

Посмотрев на Сакуру, тот нахмурил брови и слегка прищурил глаза, завидуя тому, что тот не слишком вспотел в бою:

— Где-то минута. Этого хватит на один порыв пламени.

— Подойдет! Ладно, я побежал дальше проверять сможет ли ее язык поймать меня! И, Такахаши…

Парень замолчал, затем с легкой, беззаботной улыбкой сказал, на удивление, довольно искренне:

— …За нас даже не думай волноваться, и себя не вини. Мы сами слишком слабы, поэтому и получали травмы.

Закончив свою эпическую фразу, Сакура выбежал из амбара с азартным смехом, и даже немного жуткой улыбкой. Через секунду послышался новый жалобный стон йокая.

Трое в амбаре спокойно выдохнули. Они посмотрели друг на друга, особенно Аомия и Ятори, смотря друг другу в глаза, понимая, что Такахаши придется рассказать все. Так как их артефакт, который они носят на миссии по снятию проклятья, здесь не сработает.

«Кольцо Забытого Часа» - это небольшое колечко, выглядящее как обычное серебряное кольцо, сделанное из человеческих пальцев, с красивым рубиновым крестом в центре. Оно позволяет стирать память всем, кто видел группу Ятори, пока они боролись с йокаем, в радиусе пятисот метров. А именно – они стирают последний час из их памяти о конкретно этой встрече. Вот только сейчас стереть память Такахаши не получится, так как кольцо запомнило, что он помог сражаться, убив йокая из арбалета Сакуры.

Через минуту, когда цуру Ятори восстановилось, он вышел из амбара, и слегка хихикнул, увидел, как Сакура делает селфи, стоя рядом с гигантской морковкой. Увидев рыжего, Сакура ухмыльнулся еще шире, чем для селфи, приглашая взглядом наконец закончить дело.

Как только Ятори оказался достаточно близко к йокаям, он осторожно оценил ситуацию. Поняв, что они действительно ничего не могут сделать, а морковь, по-видимому, атакует только тогда, когда ее атакуют первой. Ятори по-настоящему облегченно и расслабленно выдохнул, приготовившись закончить дело.

— Камекира.

Как только его крылья появились, он, прикрыв глаза, взмахнул ими. Через секунду гигантская призрачная морковь, совместно с Ашинага, красиво горели, рассыпаясь на белоснежную, красивую пыль.

Внутри же амбара Аомия наблюдала, как Такахаши начинает потеть, температура тела повышается, а взгляд становится туманным. Тело начало шатать, и постепенно он полностью упал, но оставался в сознании.

— Потерпи немного, Такахаши… когда проклятье спадает, всегда становится плохо на пару секунд… просто подожди чуть-чуть… –успокаивающе говорила девушка, поглаживая его по волосам, чтобы утихомирить его бурлящие от противоречивых чувств мысли.

Когда последний Ашинага окончательно догорел, Такахаши отпустило. Он начал чувствовать себя как раньше, даже немного лучше. Аомия вдохнула запах. Его цуру начало пахнуть приятно, как и должно было с самого начала.

Проклятье снято.

Выйдя из амбара, Такахаши и Аомия подошли к Ятори и Сакуре. Блондин просто стоял, скрестив руки за затылком, а Ятори, снова взмахнув крылом, вызвал водяной поток, чтобы потушить пожар, который случайно устроил, поджигая Ашинага.

— Ну что, чувствуешь себя лучше, да? С тебя десять тысяч йен! – Сакура хихикнул, затем похлопал его по плечу – шутка, шу-у-у-утка!

Потушив пламя, Ятори, закрыв глаза, лег на землю, чтобы отдышаться. Его цуру практически на минимальном уровне, он больше не может атаковать, но и даже просто ходить ему тяжело.

Подняв руку вверх, и надев «Кольцо Забытого Часа», Ятори сказал:

— «Час, что был проклят тем, кого все приглашали лишь в могилу, исчезни из семи измерений и будь же свободен от оков бесконечной мести.»

Произнеся, видимо, заклинение, колечко засветилось, и, создав небольшую ударную волну, которая словно прошлась сквозь них, пробежалось по миру вокруг них. Пусть даже видимых людей не видно вокруг, они все равно должны убедиться, что никто не начнет их подозревать. Пусть в краже овощей, но не в мифических силах.

Группа замолчала. Наконец, пошел приятный дождик, который больше не нагонял жути – только приятного умиротворения. Сакура хихикнул, подумав, что, если бы он пошел на пару минут раньше – плакал бы их план по сожжению йокая.

— Ты… наверняка, имеешь вопросы, да? – тихо, немного неловко спросила Аомия, смотря на Такахаши.

Тот посмотрел на нее в ответ, затем на небо, ловя падающие капли, высунув язык. Его лицо было… слишком спокойным для того, кто встретился с паранормальными явлениями. Таким же был его взгляд, когда он только появился у школьных ворот.

— Да, вопросы есть, даже много. Что это был за йокай? Что за проклятье? Чем вы пользовались, пока сражались с ним? Кто вы сами вообще такие?

Ятори, тихо и коротко хихикнув, заговорил. Его глаза все еще были закрыты. Он просто наслаждался спокойствием:

— Мы – кугуцу. Мы помогаем людям избавляться от проклятий за деньги. Конечно, обычно мы помогали бабушкам и дедушкам, у которых проклятья были… слабейшими, мягко говоря, но суть не меняет. То, с помощью чего мы одолели йокая – называется цуру. Это внутренняя энергия всех людей, просто у кугуцу ее особо много. В тебе ее, кстати, столько же, сколько и у нас. Мы знаем, как ее контролировать, чувствовать и воплощать… Ну, воплощать полноценно умею только я. Эти двое – бездари.

Аомия и Сакура нахмурили брови, но тут же хихикнули.

— Твое проклятье… Видимо, в какой-то момент твоей жизни на тебя положил глаз этот йокай, и заразил твое цуру, тем самым заразив и твою душу. Обычные люди подсознательно начинали злиться, пугаться или ненавидеть тебя, а как только твое проклятье распространялось и на них, они теряли себя, и йокаи пожирали их, скорее всего, создавая новых призраков. Ты же до сих пор жив и здрав, потому что являешься потенциальным кугуцу, вот и продержался так долго с проклятьем, так что… вот так.

Такахаши внимательно выслушал слова Ятори, иногда кивая его словам, затем, спокойно, облегченно от осознания заговорил:

— Значит… это всего лишь проклятье виновато, а не я? Я… признаюсь, думал, что это я странный, поэтому люди избегают меня, а вы… вы были добры ко мне, потому что ваше сознание не затуманилось, потому что вы… ку-гу-цу?

Все трое кивнули, и Сакура заговорил, с язвительной, но одновременно добродушной улыбкой:

— Ты странный, еще какой, но да, ты прав. Это не твоя вина. Теперь все будет нормально.

Такахаши тихо хихикнул, вытирая лицо, а также руки, освобождаясь от пыли, и от несуществующего слоя вины.

— Однако не все так просто. Если йокай убьет проклятого человека, или кугуцу, тот станет йокаем. Все йокаи оказываются… в безлюдном барьере. Чем слабее йокай, тем легче ему выбраться оттуда в реальный мир… видимо, поэтому мы и увидели кого-то посильнее Тоцо или Оборо-Би только сегодня, из-за тебя.

Все замолкли, наслаждаясь дождем, а также послевкусием тяжелой работы.

— Я заплачу вам. Даже если скажете, что не стоит. Я благодарен вам, безумно, и… вы сказали, что я потенциальный ку-гу-цу… а… вы хотите сказать, что я смогу также сражаться с ними?

— Заплатить ты можешь, мы настаиваем, а вот насчет кугуцу… не стоит. У нас у всех есть цель. Я и Аомия просто хотим помогать старикам и старушкам, а Ятори активно хочет заработать, а вот на что – не рассказывает. Какая у тебя мотивация? Это ведь опасное дело! – сказал Ятори, говоря серьезно, но в тоже время мягко, не давя.

Такахаши задумался, затем опустил голову, тихо вещая:

— …у меня нет родителей. Мать умерла при рождении, а папка, кажется, умер в аварии, когда мне был, вроде бы, всего лишь годик. Сейчас я живу с его лучшим другом, который взял меня под свою опеку с того дня. Он стал для меня настоящим отцом. Я не добряк, и… помогать всем подряд не хочу, даже за деньги, но…

Взгляд стал серьезнее. Он поднял голову. В глазах появился огонь, который, Ятори уже понимал, он не сможет потушить:

— …Я не позволю йокаям проклясть и его. Вот моя чертова мотивация – обезопасить жизнь моего приемного папы. Так пойдет, экзорцисты?

Ятори тихо фыркнул, но затем слегка улыбнулся, поднимаясь со земли:

— Банальная мотивация… но хорошая. Мне нравится.

Он протянул ему руку.

— Меня зовут Тайсецу Ятори, того блондина с зелеными глазами зовут Юхико «Сакура» Сакуракава. Ну, а имя той голубоглазой ты уже сам знаешь. Может, я и пожалею об этом, но…

Ятори выдохнул, смотря прямо в глаза Такахаши:

— Я… попробую обучить тебя азам цуру, как когда-то обучал этих двоих идиотов. По крайней мере, без понимания как отличить проклятого от обычного человека, как пользоваться цуру, и как изгонять йокаев ты не уйдешь.

Такахаши улыбнулся, пожав ему руку.

— Договорились, Ятори!

Сакура же, смеясь, добавил:

— Теперь нам придется не только старикам помогать! Ты ведь сам сказал, Тайсецу, что люди, которые умерли из-за проклятья Такахаши могли стать йокаями, значит, есть вероятность, что они тоже скоро появятся!

Ятори кивнул, задумчиво говоря:

— Ну, значит, у нас три основные задачи – обучить Такахаши знанию и пониманию цуру, продолжать зарабатывать деньги на доверчивых пенсионерах, а также изгонять йокаев, которые появились из-за проклятья. Думаю, это, пока что, все.

Группа, наконец, начала уходить от фермы. Они шли по той же дорожке, по которой они сюда и пришли.

— Кстати, а… что за безлюдный барьер? – тихо спросил Такахаши, держась за руку, которая сильно болела после сражения.

Первой заговорила Аомия, привычным, немного научным тоном:

— Ну, мы и сами не до конца понимаем. По словам Ятори, это измерение, выглядящее как серая земля, большие горы, мраморные руины, и все это с серым небом. В этом мире и появляются все новорожденные йокаи. При желании призрак может выбраться оттуда, но чем он сильнее, тем ему сложнее сделать это! Вроде как туда можно и попасть человеку, но из нас троих это умеет только Ятори, но особо то и не пользуется этой возможностью. Слишком уж там, наверное, опасно.

Ятори кивнул, спокойно добавляя:

— В это измерение, при желании, можно попытаться вернуть сильного йокая, если он выбрался. Победить мы можем не всегда, сегодня мы в этом убедились, чуть не проиграв. Я не знаю, насколько был силен Ашинага, но сильнее него призраки точно существуют. Не получится одолеть – попытаемся вернуть его в безлюдный барьер.

Такахаши начал молча слушать, как его новые товарищи кугуцу обсуждают этот странный мир, и… слегка улыбнулся. Наконец-то. Больше никакой ненависти без видимой на то причины, больше из-за него не будут пропадать люди, больше никаких проклятий без его ведомства! Теперь, все что нужно – стать сильнее, чтобы единственный дорогой ему человек не пострадал также, как мог пострадать Такахаши.

…

— Эй, Джироджима. В Сенрю был небольшой скачок уровня цуру. Расследуй это дело. Это приказ директора Судо. – спокойный, строгий женский голос.

В ответ сонный, мужской голос, наполненный ленью, сарказмом и смешком:

— Не-а. Я разберусь с этим позже. Если у него есть вопросы – пусть сразится со мной один-на-один. Интересная получится битва двух профессиональных кугуцу второго ранга, не находишь?

Стук по голове, открытие деревянной двери:

— Ты идиот. Безнадежный, пустоголовый. Не будь ты одержимым, а чертовым человеком, я прямо сейчас убила бы тебя за такие слова, и поверь – ты бы пожалел каждую секунду, что спорил бы не только со словами Судо. Но и с моими. 

— Ты всегда такая холодная, Сано~