Кровь и Память

Старик Чжоу Фу вышел из хижины на рассвете, чтобы подправить расшатавшуюся плетень. Воздух был свежим после ночного дождя, и первые лучи солнца золотили крышу. Его взгляд упал на странный предмет у порога. Он подошел ближе, протер глаза, не веря увиденному. В крепкой плетеной корзине, укрытый плотной тканью, лежал младенец. Ребенок не плакал, а смотрел на старика огромными, бездонными глазами. В его маленьких ручках он сжимал потрепанную книгу в кожаном переплете.

— Мэйхуа! Иди сюда! — позвал Чжоу Фу, и голос его дрожал.

Его жена выбежала из хижины, вытирая руки о фартук. Увидев ребенка, она ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Небеса... они послали нам сына, старик, — прошептала она, опускаясь на колени рядом с корзиной.

Они осмотрели ребенка — он был чист, ухожен, и казался абсолютно здоровым. Ни записки, ни опознавательных знаков. Только эта странная, тяжелая книга.

— Кто мог оставить его? — покачал головой Чжоу Фу.
— Те, кому некуда было больше идти, — мудро ответила Мэйхуа, уже беря ребенка на руки. — Смотри, как он крепко держит эту книгу. Должно быть, это память о его прошлой жизни.

Они забрали младенца в дом. После недолгого совещания решили назвать его Сяо Вэй — «Маленький Великий», в надежде, что он вырастет сильным и добрым человеком, и в память о его таинственном происхождении.

Первые месяцы были непростыми. Ребенок почти не плакал, что удивляло стариков, но часто просыпался по ночам, и тогда Мэйхуа находила его лежащим с широко открытыми глазами, словно прислушивающимся к чему-то далекому. Книгу они убрали в старый сундук, стоявший в углу. Чжоу Фу, будучи неграмотным, не придавал ей значения, а Мэйхуа видела в ней лишь семейную реликвию, которую когда-нибудь Сяо Вэй захочет прочесть.

Когда мальчику исполнился год, произошло нечто странное. Сяо Вэй начал ползать, и его неизменно тянуло к тому самому сундуку. Однажды Мэйхуа застала его сидящим на полу и пытающимся дотянуться до заветного предмета. Решив, что ребенку просто любопытно, она достала книгу и отдала ему. Сяо Вэй не стал грызть ее или бросать, как это обычно делают дети. Он уселся, положил тяжелый том на колени и начал медленно перелистывать страницы, водя пальчиками по непонятным символам. Его лицо выражало такую сосредоточенность, что Мэйхуа стало не по себе.

— Старик, посмотри на него, — позвала она мужа. — Словно читает.

Чжоу Фу фыркнул. — В его возрасте дети и на стену готовы смотреть часами. Не выдумывай.

Но Мэйхуа не отступала. Она заметила и другие странности. Ребенок был необычайно крепок. В два года он уже мог нести небольшую вязанку хвороста, что было не под силу его сверстникам. Падения, которые у других детей заканчивались слезами и синяками, он переносил, отряхиваясь и продолжая игру. Его аппетит поражал, но при этом он оставался стройным и жилистым.

— Растет настоящим работником, — с гордостью говорил Чжоу Фу, видя, как пятилетний Сяо Вэй ловко управляется с маленьким ведерком воды.

Мэйхуа же иногда ловила на себе его взгляд — взрослый, внимательный, словно оценивающий. И в такие моменты ей вспоминалась та ночь, корзина и странная книга, которая теперь лежала на полке в его комнатке. Мальчик относился к ней как к самой обычной вещи, но Мэйхуа иногда видела, как он просто сидит и смотрит на кожаную обложку, словно ожидая, что она заговорит.

---

Пятнадцать лет пролетели незаметно. Сяо Вэй вырос в крепкого юношу, чье тело, несмотря на молодость, обладало недетской силой и выностивостью. В тот день он помогал Чжоу Фу ремонтировать крышу соседской хижины. Работа была опасной, но юноша двигался по скользкой соломе с удивительной ловкостью. Когда он спускался вниз, заноза из старого бамбука впилась ему в ладонь. Он даже не поморщился, просто вытащил ее. Но капля алой крови упала на древнее дерево.

— Ничего, — отмахнулся он от обеспокоенного взгляда старика. — Само заживет.

Вечером, вернувшись домой, он зашел в свою комнату, чтобы сменить запачканную рабочую одежду. Проходя мимо полки, он нечаянно задел плечом старую книгу. Тяжелый том упал, и в этот момент капля крови с его не до конца зажившей ладони брызнула на кожаную обложку.

Мир взорвался светом.

Пространство вокруг Сяо Вэя исказилось до неузнаваемости. Его резко потянуло вперед, словно в водоворот невидимой силы. Деревянные стены хижины, доносящиеся с кухни звуки, запах готовящейся еды — все растворилось в ослепительной белизне. Он оказался в абсолютной пустоте, один, сжимая в дрожащих руках ту самую книгу, которая теперь излучала мягкое золотистое свечение, pulsating в такт его собственному учащенному сердцебиению.

— Что за черт... — он не успел договорить, как воздух вокруг задрожал, заколебался, и перед ним возникла полупрозрачная, величественная фигура. Мужчина в роскошных одеждах, расшитых серебряными драконами, с лицом, которое казалось до боли знакомым, словно отражение его собственного в далеком будущем. Ли Цзюнь.

Голос прозвучал не в ушах, а прямо в его сознании, наполняя каждый уголок его существа: — Сын мой...

Сяо Вэй инстинктивно отшатнулся, его спина уперлась в невидимую преграду. — Что это? Кто вы? Что происходит?

— Если ты видишь это, значит, кровь клана Ли в твоих жилах наконец пробудила Наследие, — продолжил голос, спокойный и полный невыразимой печали.

— Клан Ли? Какое наследие? — юноша сжал книгу так, что костяшки его пальцев побелели. Его весь мир, состоявший из работы в поле, простых деревенских забот и любви стариков Чжоу, рушился на глазах, сменяясь этой сверхъестественной пустотой.

Пустота вокруг вдруг наполнилась бесчисленными стеллажами из темного, отполированного дерева, уходящими в бесконечность во всех направлениях. Тысячи, десятки тысяч свитков из тончайшего шелка и пергамента, книги в переплетах из кожи мифических зверей, нефритовые таблички, испещренные мерцающими символами, которые pulsated таинственным светом. Это было ошеломляющее, подавляющее зрелище.

— Это Хранилище Души нашего клана, — голос был тихим, но каждое слово обладало весомости. — Здесь собраны все знания, все техники, все секреты, которые наш клан накапливал, оттачивал и защищал на протяжении тысячелетий.

Сяо Вэй смотрел на это великолепие с нарастающим ужасом и отрицанием. — Я... я просто Сяо Вэй из деревни Циньшуй... Вы ошиблись...

— Твое имя — Ли Чарльз. Ты — мой сын, и кровь моя течет в твоих жилах, — эти слова ударили юношу с почти физической силой. Он покачнулся, ощущая, как почва уходит из-под ног, хотя под ногами и не было ничего, кроме сияющей пустоты. — Нет... это невозможно... Чжоу Фу и Мэйхуа... они мои родители...

— Они дали тебе приют и любовь, за что я буду вечно благодарен их душам. Но рожден ты был в цитадели Ли, в семье, которая правила землями к востоку от Нефритовых гор.

Образы вспыхнули в его сознании, яркие и болезненные: величественная крепость, объятая пламенем, крики сражающихся, звон стали... и его отец, Ли Цзюнь, стоящий насмерть против десятков врагов. А затем — лицо. Лицо молодого человека, черты которого были его собственными чертами, но искаженные жадностью, злобой и безумием. Ли Кан.

— Наш клан пал. От руки твоего брата, Ли Кана. Он предал нас, свою кровь, объединившись с кланами Чжан, Ван, Чэнь и Лю, чтобы уничтожить нас и завладеть нашей силой.

Сяо Вэй схватился за голову, пытаясь вытеснить эти чужие, ужасающие воспоминания. — Прекратите! Это ложь!

— Они убили нас всех ради этого, — голос был полон неизгладимой боли. — Ради силы, хранящейся здесь. И теперь она твоя. Только чистая кровь прямого наследника может открыть врата в Хранилище.

Юноша стоял, опустив руки, и смотрел на призрачный образ отца, не в силах осознать масштаб услышанного. Вся его жизнь, все его воспоминания оказались ложью, тенью, скрывающей кровавую правду. Его настоящее имя, его семья, его наследие — все было отнято у него в ту ночь, до того как он успел это узнать.

— Но теперь слушай меня самым внимательным образом, сын мой, — голос Ли Цзюня внезапно стал твердым, как закаленная сталь, в нем зазвучала неоспоримая командирская воля. — Я запрещаю тебе мстить.

— Что? — Сяо Вэй выпрямился, его глаза, всего мгновение назад полные смятения, теперь вспыхнули огнем. — После всего, что они сделали? Они убили вас! Убили нашу семью! И вы говорите мне забыть это?

— Месть — это яд, который отравил разум твоего брата и привел его к предательству. Не позволяй этой же болезни погубить и тебя. Те, с кем он заключил союз, — хищники. Они используют его, и он уже наказан — вечным рабством у тех, кого считал своими партнерами. Его душа потеряна.

— Они убили вас всех! — крикнул юноша, и в его голосе впервые в жизни прозвучала ярость, жгучая, всепоглощающая, поднимающаяся из самых глубин его существа, из той самой крови, о которой говорил призрак.

— И я не хочу, чтобы ты последовал за ними в ад, который они сами для себя создали, — в голосе Ли Цзюня вновь зазвучала та самая, щемящая боль. — Эта сила... используй ее, чтобы стать лучше. Чтобы защищать тех, кто не может защитить себя. Чтобы нести свет, а не распространять тьму. Стань тем, кем наш клан должен был стать — оплотом не силы, подавляющей других, а силы, несущей порядок и справедливость.

Видение начало таять, образ отца становился все более прозрачным, бесконечные стеллажи теряли свои очертания. Сяо Вэй инстинктивно протянул руку, желая ухватиться за исчезающую тень отца, но его пальцы схватили лишь пустоту.

— Живи, сын мой. Живи долгой и достойной жизнью. Познай мудрость, хранящуюся здесь, и используй ее во благо. Это будет лучшей памятью о нас... и единственной достойной местью тем, кто хотел нашего полного уничтожения. Помни нас... но не их.

Последнее, что он услышал, был тихий, полный безграничной любви и сожаления шепот: «Я горжусь тобой... просто тем, что ты жив...»

Очнулся он на холодном полу своей комнаты, все так же сжимая в конвульсивно сжатых пальцах книгу. Но теперь она ощущалась иначе — не как посторонний предмет, а как живая, дышащая часть его самого, связанная с ним пуповиной из крови и ци. В его сознании, помимо шока и отрицания, уже хранились основы Пути Культивации, первые, самые фундаментальные шаги по Закалке Тела, которые неосознанно объясняли его необычную силу и выносливость, проявлявшиеся все эти годы.

И тяжелое, горькое знание, легшее на его пятнадцатилетние плечи неподъемным грузом: его настоящее имя — Ли Чарльз. Его отец и весь его клан были предательски уничтожены. Его дом — стерт с лица земли. Он был последним из великого клана Ли. И где-то там, в большом, незнакомом мире, его брат-убийца и четыре клана-предателя продолжали существовать, не подозревая, что их погибшая добыча, последняя искра угасшего пламени, только что пробудилась и получила в руки ключ к силе, ради которой они совершили свое черное дело.

Он поднялся, его лицо было бледным как полотно, но в глазах, таких похожих на глаза его отца, горел холодный, стальной огонь. Завет отца звучал в его ушах, призыв к миру и прощению. Но другое чувство — горячее, темное и первобытное — рвалось из груди. Правда была обнародована, и как бы он ни старался, он не мог просто притвориться, что ничего не произошло. Его путь только начинался, но теперь он знал, что дорога перед ним будет долгой и трудной, и куда бы она ни вела, ему предстояло нести бремя своего происхождения.