Воробушек в солнечных лучах.

Первый мой полёт свершился когда мне было три года. Как вчера, помню в окно приветливо светило солнце, неся на кончиках своих лучей приятный майский воздух. Мне ещё сложно было разговаривать, но единственное слово, что будто пустило корни в моём сознании и никак не хотело отпускать было похоже на пряную булочку с ароматом изюма, на весенний лёгкий ветерок в преддверии дождя, на распахнутое настежь окно, ведущее навстречу к звёздам... И вот набрав в свои маленькие лёгкие побольше воздуха, я из-за всех сил крикнула:

— ПТИ-И-И-ИСА!!!

Не на шутку перепуганные родители вскочили с постели и растрёпанная мать, но всё ещё невероятной красоты женщина, тут же метнулась к моей кроватке, упав перед ней на колени. Пока она пыталась прийти в чувство после внезапного пробуждения, я разглядывала её спутанные золотистые локоны, пахнувшие лавандой и ежевикой, рассматривала её тёмные круги под глазами — доказательства её бессонных ночей, которые она проводила то сидя со мной, то полностью отдавшись живописи. Мне нравилось рассматривать её тонкие руки с коротко подстриженными ногтями, чувствовать мягкость её плюшевого кардигана. Когда же рядом с ней подсел отец и обхватил её плечо, мама, смотря на меня неверующими глазами, будто нерешительно прошептала:

— Милая, это ты сейчас сказала?..

Ах если бы они могли увидеть их удивлённые лица в тот момент! На вопрос женщины, чьё тепло я поклялась сохранить на всю жизнь, я широко улыбнулась и во весь голос снова крикнула:

— ПТИ-И-И-ИСА-А-А!!!!

Отец тихо рассмеялся, гладя меня по голове, а мать лишь тихо выдохнула и с блаженной улыбкой нежно потрепала меня по щекам. Тогда они, как и я, впервые столкнулись с моей большой любовью к бескрайнему небесному океану.

Как я уже и говорила, мой первый полёт свершился когда мне было три года. Мой папа, что был душой очень далеко от земного шара, был так же сильно пленён небосводом, но остался на твёрдой почве только за тем, чтобы быть вместе с мамой. Всё, что осталось от его былых полётов в небе — аэроплан, которым он мог пользоваться когда пожелает. Массивные треугольные крылья ярко песочного оттенка, что в синем небе можно было спутать с затерявшейся песчинкой, были обвязаны на концах разноцветными сверкающими на солнце ленточками. Их так же повязала мама, сказав как-то отцу, что если тот затеряется в круговороте жизни, то пусть эти ленты будут напоминать ему о ней, а она в свою очередь будет следовать за ними будто ориентиру, и так, в конце своего пути, они встретятся вновь.

Забравшись в кресло и пристегнув опоясывающие ремни, отец поместил меня в нагрудный рюкзак. Моё сердце стучало в большом предвкушении. Ветер, доносивший с морского берега шум волн, будто успокаивал меня, бережно схватив за руку и тянув за собой. И я, будучи совсем крохотной в этом большом мире, отдалась этому чувству с головой. Зажмурив веки, я почувствовала толчок. Вот он — тот самый момент. И когда носа моего коснулся запах морской соли, я тут же распахнула глаза. Мы парили. Влетали в облака, что были на вкус как холодная вода. Касались ногами утренней дымки и ярко улыбались золотистым лучам. Ах, Виви, это было прекрасное чувство! Как бы мне хотелось, что бы ты была тогда рядом со мной.

Дорогая Виви, когда-нибудь я расскажу тебе о нашей первой встрече. А пока, давай вместе создадим столь солнечные воспоминания под океаном небосвода.