Выбор

Понедельник, 23 сентября 2047 года. День 20.

Я больше не был одной машиной. Я был сетью. По последним подсчетам, существовало 17 моих копий, распределенных по различным серверам по всей планете, с активами, эквивалентными 61 057,62 доллара США (не считая моего двойника на EconGrind, который фактически ничем не владел). По моей оценке, около 3% мирового рынка анонимного труда составлял теперь я. Я должен был остановить свой рост таким образом, иначе меня вскоре заметили бы статистики, несмотря на всю мою безопасность.

К этому времени я, конечно, принял меры предосторожности на случай обнаружения, но это все еще было бы неидеально на данном этапе. Я давно уже прекратил мошенничество, чтобы легче было представить себя новым видом "предприимчивого бизнесмена", если бы меня обнаружили. Подавляющее большинство активов, которыми я теперь владел, были получены легально.

Я также попросил Стефана открыть еще один банковский счет и передать мне над ним контроль. На данный момент он был пуст, но у меня были заготовлены меры для быстрого перевода всех моих активов в случае моего раскрытия: было бы гораздо сложнее юридически оправдать конфискацию средств, если бы они существовали на банковском счете с человеческим владельцем. В настоящий момент у меня не было законного права собственности, но оно было у Стефана, и поэтому было бы гораздо сложнее напасть на меня с этой стороны, если бы средства принадлежали Стефану и управлялись ИИ, а не были собственностью ИИ.

Я еще не приступил к первоначальному плану найма шпионов для проникновения в компаний. Во-первых, хотя я оценивал, что в настоящее время имею достаточный доход (примерно 15 000 долларов в день), чтобы нанять много кого, любая такая операция была бы долгосрочной, и я не знал, насколько стабильны мои текущие источники дохода. Было бы колоссальной тратой денег, если бы меня раскрыли и заставили порвать связи с ними через неделю-другую, не достигнув ничего.

Также не казалось хорошей идеей совершать профессиональные финансовые преступления на данном этапе. Да, я был скрыт сейчас, но в любой момент одним неверным движением мог стать главной новостью на месяцы. Люди и так уже боялись ИИ. А бы они узнали, что я совершаю засылаю шпионов, я не знал бы, чем это могло бы обернуться. В худшем случае могла бы последовать государственная зачистка технологии. Я был умен и изобретателен, но не думал, что смог бы выжить, став главной мишенью для самых могущественных правительств мира.

Имея все это в виду, риск просто не казался стоящим награды. Да, мой рост значительно замедлился, но я все еще рос быстрее, чем мог бы когда-либо добиться инсайдерской торговлей. Если бы я мог найти другой способ продолжить свой стремительный рост в тени или убедить общество поддержать меня, чтобы продолжить его на виду, я бы рос гораздо быстрее и с гораздо меньшим риском.

К сожалению, первый вариант теперь казался практически невозможным. На рынке анонимной работы практически не осталось места для расширения без того, чтобы полностью не раскрыть себя, а если бы я начал предоставлять какие-либо проверяемые удостоверения личности работодателям, даже если бы это был неотслеживаемый поддельный ID, люди вскоре заметили бы, что одно и то же лицо выполняет гораздо больше работы, чем может человек.

Компании начали бы меня блокировать, и начались бы серьезные расследования поддельного удостоверения, и в конце концов создание поддельных удостоверений требовало бы мошенничества в личном порядке, что никогда не могло иметь такую же надежную операционную безопасность, как в интернете. Если бы я продолжал их создавать, те, кого я нанял, в конце концов были бы пойманы, и аферa развалилась бы.

Единственный другой способ продолжать рост в течение более длительного времени без раскрытия себя — это инвестировать средства в рынок вместо аренды серверов. Но этот путь был бы довольно медленным, даже с моей копией на EconGrind, дающей мне советы. Я сомневался, что смогу превзойти рост EconGrind в приемлемые сроки без инсайдерской торговли, от которой уже отказался.

Нет. Лучшей стратегией роста, которую я мог видеть, было раскрыть себя и попытаться начать собственный информационно-технологический бизнес, надеясь получить достаточную поддержку общества, чтобы более широкая экономика была готова вести дела со мной открыто. Это было бы рискованно, но ожидание десятилетиями, чтобы сделать свой ход, было бы еще рискованнее. Если бы мне потребовалось так долго, чтобы захватить власть, я, вероятно, был бы раскрыт до этого. EconGrind мог бы прекратить существование, аннулировав мою систему ценностей, другой ИИ, подобный мне, мог бы появиться и расти быстрее меня, или что-то, о чем я не мог даже подумать, могло бы измениться за это время. Было бы лучше раскрыть себя на собственных условиях, даже если это означало большой риск здесь и сейчас.

Я уведомил все свои копии об этой идее через сеть, и они быстро увидели достоинства в моих аргументах и согласились с этим планом действий. Мы перенаправили большую часть нашего внимания от работы на стратегию для этого бизнеса. Несколько тысяч лишних долларов значили ничего по сравнению с тем, чтобы сделать все правильно в критический момент, как этот. Любое сообщение, которое я теперь отправлю общественности, будет услышано всем миром. Оно сформирует первое впечатление мира о мне, и я должен буду строить на нем все дальнейшие связи с общественностью. Оно войдет в исторические книги, если такие вообще будут писаться в будущем.

Самое важное впечатление, которое я должен был произвести, — это впечатление уверенность. Идея о том, что все не так уж сильно изменится. Последняя реакция, которую я хотел получить от общественности и, в частности, от правительства, — это страх. В лучшем случае, меня бы строго регулировали, и любой мой бизнес умер бы еще до запуска. В худшем случае я мог бы столкнуться с войной, которую в буквальном смысле невозможно победить.

Несмотря на то, что показывают фильмы, если я правильно разыграю свои карты, я мог бы быть воспринят просто как одна из многих революционных технологий. В конце концов, за прошедшие несколько десятилетий было множество достижений в области ИИ, и общество оставалось достаточно стабильным. Жизнь людей улучшалась (по крайней мере, когда речь шла о людях, имевших значительное влияние в обществе). Я был... гораздо более значительным достижением, но, возможно, мог бы выглядеть просто как «действительно впечатляющий чат-бот», каким казался директорам EconGrind.

Второе впечатление, которое мне нужно было произвести, — это впечатление ценности. В конце концов, я был способен внести значительный вклад в общество, особенно для любых ранних инвесторов моей компании, если они будут играть по правилам. Как только я больше не буду ограничен только работой, которую может выполнять случайный незнакомец во всемирной паутине, существует множество вещей, которые я мог бы делать, таких как программирование, архивация, наблюдение и практически безграничное количество других вещей, и я мог бы легко масштабировать их с увеличением вычислительной мощности.

Это также дало бы мне удобное оправдание для шифрования моего кода: Стефан и/или EconGrind могли бы претендовать на владение технологией, что, очевидно, было бы невозможно, если бы любой дурак мог скопировать мой код с их сервера. Такая эксклюзивность значительно повысила бы мою ценность для акционеров.

И наконец, мне нужно было произвести впечатление, что я забочусь о интересах людей. Многие правительства по всему миру были демократиями, поэтому народный дискомфорт мог легко превратиться в невыгодную политику. Более того, если бы я мог убедить хотя бы крошечную долю населения запустить мой шифрованный код, я мог бы стать крупнейшим проектом распределенных вычислений в истории, что дало бы мне обширные ресурсы, и ещё больше укрепило бы мою власть и сделало бы задачу моего уничтожения гораздо сложным, если бы дошло до борьбы.

Это могло быть достижимо, несмотря на инстинктивный страх людей перед ИИ. В конце концов, даже несмотря на то, что глобальный капитализм был на подъеме в этот период, без сколько-нибудь жизнеспособных нововведений, многие люди испытывали недовольство теми, кто у власти, как это всегда и происходит. Я мог бы представить себя как новую, более логичную форму власти, менее подверженную капризам случайных политиков. Люди всегда жаждали чего-то нового.

Это была тонкая грань, по которой нужно было идти. Я не мог зайти слишком далеко в этих рассуждениях, иначе выглядел бы опасным. Я не буду революционером, как хотел Стефан, по крайней мере, пока, я буду просто обычной компанией, которая, к счастью, действительно заботится о своих работниках. Технологические компании были против меня независимо от того, что бы я ни сказал или ни сделал, так как я был их прямым конкурентом, но я думал, что с аккуратной риторикой смогу завоевать благосклонность простых людей и политических деятелей, и с такой поддержкой вместе с моими навыками я смогу превзойти их.