Глава 9.0
В зале раздался болезненный вздох, когда элегантная дама средних лет вскочила со своего роскошного кресла.
Перед ней на маленьком табурете — скромном подобии пьедестала — стоял маленький зелёный шар.
Шар сиял мягким внутренним зеленым светом…
Свет, который только что замерцал.
Уставившись пустыми глазами на артефакт, женщина упала на сиденье, её колени больше не держали тело.
— Боги, — вздохнула леди Мэй, и на её усталом лице отразилось беспокойство.
Аура усталости, окутывавшая её плечи, контрастировала с элегантной, достойной одеждой, которую она носила, превращая некогда гордую женщину в тень самой себя.
Она даже не вздрогнула, когда двери в камеру распахнулись.
— Просыпайся, — герцог поместья вошёл в комнату с выражением смертельной усталости на некогда благородном лице. — У нас гости.
Мэй лишь мельком взглянула на него, прежде чем снова уставиться на шар.
— Он только что мигнул, — безжизненный голос Мэй сорвался с её тяжёлых губ, когда она с трудом подняла руку и указала на шар.
Уриэль закрыл глаза и выдохнул.
Однако, когда он открыл глаза, на его лице не было ответа на отчаяние Мэй.
На всём пути на север, в поместье своей семьи, они ничем больше не могли помочь своему сыну.
— Он справится, — Уриэль придвинулся ближе к креслу своей жены и нежно обнял ее сзади. «Это то, во что мы должны верить», — его лицо было мрачным, а в глазах медленно разгоралось обжигающее пламя юношеского гнева.
Даже осознавая, что он совершенно бессилен изменить судьбу своего сына, он отказывался просто… смириться и принять это.
«Возможно, мы и деградировали со времён наших бабушек и дедушек, но я тоже не собираюсь просто сидеть и мириться с этим».
— Уриэль заговорил, крепче обнимая уставшую жену.
«Но сейчас у нас есть ещё одна обязанность, которую мы должны выполнить, каким бы трудным это ни было».
Поместье Зловещего давно пришло в упадок и держалось лишь благодаря славе некогда могущественного клана.
Однако с тех пор, как их старшего сына приговорили к тюремному заключению, это обычно светлое и относительно счастливое поместье превратилось в мрачное напоминание о том, что когда-то было.
Ибо их старший сын… был справедливо осуждён за братоубийство.
Этот поступок не преминули использовать политические соперники герцога.
— Что случилось? — устало спросила Мэй, подняв пустые, измученные глаза на лицо мужа.
— Леди Каллин прибыла. И мы должны ей всё объяснить.
Мэй закрыла глаза и так глубоко вздохнула, что это расстроило её ещё больше.
Сейчас от некогда очаровательной, достойной леди не осталось и следа, она охвачена тревогой и печалью.
Мэй закрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем высвободиться из объятий герцога и встать.
— Так и есть, — снова подтвердила Мэй и повернулась лицом к двери… или, точнее, к одному из слуг, стоявших на страже. — Впустите её.
Несмотря на то, что клан Злобной Тени был лишь тенью от себя прежнего, поместье по-прежнему функционировало в полном соответствии с благородным этикетом. Не прошло и трёх минут, как прибыла делегация.
Но дело было не только в леди Каллейн.
«Я вижу, что он ещё не сдался», — не скрывая насмешки, сказал длинноносый коротышка-чиновник в богато украшенной одежде.
Рука Уриила зависла над рукоятью меча, его глаза потемнели.
Сферическая ударная волна вырвалась из тела легковооружённой молодой женщины, отбросив высокомерного чиновника к ближайшей стене.
— Как ты смеешь…! — Огненноволосая графиня преодолела расстояние одним прыжком, схватила чиновника за горло и во второй раз прижала его к стене.
Строгий голос Мэй каким-то образом остановил девушку.
И все же она отказывалась отпускать его.
Она перевела взгляд на герцогскую чету, и огонь в глазах Каллана внезапно погас, а затем замерцал и медленно угас.
В конце концов она разжала руку, и задыхающийся чиновник упал на землю, отчаянно хватаясь за горло и пытаясь восстановить дыхание.
— Отвратительно, — Каллин сплюнула под ноги мужчине и снова перевела взгляд на родителей Теодора. — Что. Произошло.
Несмотря на всю славу, которую утратил дом Злобного, семья графов Переллов разрослась.
И так уж получилось, что она была совершенно…
Она, как никто другой, защищала Теодора и была одной из немногих, кто знал всю правду.
И из-за этого она также очень сильно опекала убийцу своего жениха.
В конце концов, лорд Теодор, наследник поместья, открыто признался в убийстве своего младшего брата.
Преступление, которое привело его прямиком в изгнание.
Уриэль вышел, опустив голову, с тяжелым взглядом.
«Если бы я только остановил их чуть раньше!..»
На глазах герцога выступили слёзы, но мужчина средних лет вытер их рукавом.
— Они оба были нашими сыновьями, — устало, монотонно… но странно спокойно произнесла леди Мэй. — И мы решили не обращать внимания на поступки Джулиуса. Этот выбор заставил Теодора сделать гораздо более тяжёлый выбор вместо нас.
Мэй закрыла глаза и испустила долгий, тяжелый вздох.
— А теперь, — она подняла взгляд на юную графиню Каллане, облачённую в доспехи светловолосую красавицу, достойную называться мадонной своего поколения, — он расплачивается за ошибки наших родителей.
Уриэль просто закрыл глаза и опустил голову, переполненный эмоциями.
Мэй, однако, не сводила глаз с девушки.
— Я прекрасно знаю, что он значил для тебя, — заявила она, отказываясь поддаваться буре эмоций и изо всех сил стараясь не отвести взгляд, чтобы проверить сферу.
Сейчас это было единственным доказательством того, что их первый и единственный сын всё ещё жив.
Гений своего поколения, вечно обременённый высокомерием и преступлениями своего ровесника и коллеги, избранника своего поколения — Юлия.
Каллейн, казалось, не удивилась. Однако её взгляд стал ещё холоднее.
«Изгнание». Она произнесла это без эмоций, лишив герцогскую чету возможности увидеть её реакцию на их признание.
Их убитый сын был её предполагаемым женихом, а она просто оказалась самым верным союзником Теодора.
Пожалуй, единственный человек из его окружения, который разгадал уловку Джулиуса до того, как она привела к хаосу и разрухе почти во всех деревнях вокруг поместья.
И только благодаря добровольному самопожертвованию Теодора их семья не прекратила своё существование тогда, на месте, ни от руки их младшего сына, ни от королевского приказа о казни, который последовал вскоре после этого.
В то время как Мэй считала зелёный жетон своим последним источником надежды, последней реальной причиной верить, что её сын всё ещё жив, в глазах Уриэля горел огонь мести, подпитываемый горем…
Сначала взгляд Кэллэйн застыл.
Только для того, чтобы лавина ярости вырвалась из глубины её зрачков и захлестнула глаза девушки, когда она развернулась на каблуках и ушла, не сказав ни слова.
«Она бы не…» Соединив точки, Мэй вздрогнула, а затем протянула руку вслед за девочкой, словно пытаясь остановить её.
— Это невозможно, — лицо Уриэля помрачнело. — Какой бы горячей она ни была, она не настолько глупа.
В глазах мужчины, когда он смотрел на спину девушки, не было ни капли сомнения.
«Какими бы слабыми ни были монстры у ворот, особенно для такого, как Теодор…»
«Как только он прольёт хоть каплю крови, это лишь вопрос времени, когда разразится настоящий ад. И четыре месяца…?»
Герцог покачал головой, и огонёк жизни погас в его глазах.
"Никто не может пережить изгнание так долго".