Предсказание

Принцесса Маргарита год назад потеряла своих родителей. Сейчас её печаль не могли утешить пышные балы и охота на лисиц, которые она так любила. Несколько месяцев назад она отправилась в «великое посольство» по всему Силиамскому берегу, по четырём королевствам, с целью узнать мир и завести новые знакомства. На самом деле она просто не хотела возвращаться в Вивиену, столицу Анталии, которая всё ещё ассоциировалась у неё с запахом гнили и гари костров. Чума прошла по всему берегу, но особенно пострадала Анталия — даже королевская семья не смогла избежать злого рока. Успокоение она могла получить только путешествуя по вечно заснеженной Гипербарее, по лугам вечнозелёного Иллиона, по степям княжества Талос. Но каменистые пейзажи родины вызывали лишь прилив плохих воспоминаний. Поэтому она старалась как можно дольше задерживать возвращение домой.

— Ваше высочество, — обратился старый камергер к принцессе, — почему мы едем именно этой дорогой?

— Я… — Маргарита пыталась вспомнить очередное оправдание, которое придумала для поездки по более длинной дороге, — я слышала, что в деревушке впереди есть известная вещунья, которая может предсказывать будущее.

— Ваше высочество, с вашего позволения, разрешите заметить, но в простом народе могут много чего говорить про старых знахарок. В иных случаях, обычно, это шарлатанки.

— А тебе разве не интересно, кому так доверяет князь?

— Князь очень суеверный человек. Я видел, как слуги в его замке, по приказу, солью пороги посыпают, чтобы отогнать злых духов.

— Поль, дай мне утолить любопытство. Разве это настолько сложная просьба?

— Эх… — камергер выдохнул, — как прикажете, ваше высочество.

Проезжая узкими лесными дорогами, экипаж выехал к лесной деревне. Аккуратные резные деревянные домики стояли вдоль главной улицы, проходящей через всю деревню, от въезда до выезда. Спросив у первого увиденного селянина, они узнали путь к дому вещуньи. Её дом стоял на отшибе и очень выделялся среди остальных. Покосившиеся стены, крыша была пробита гигантским деревом, а сам домик был словно весь покрыт сажей. Едва Маргарита вышла из кареты, как дверь в избушку открылась, на пороге никого не было.

— Пошли, — сказала Маргарита своему камергеру.

Они вошли через порог. Доски пола скрипели при каждом шаге, словно визги десятков существ, которых, казалось, похоронили под этим самым полом. Коридор был неестественно длинным для конструкции дома, ни одна дверь не открывалась, а когда они обернулись, двери выхода не было. Тишина, сквозь которую прорывались скрипы досок, заставляла стынуть кровь в жилах. Сердцебиение не ускорялось, но в ушах раздавался оглушающий тамтам барабанов. Рассудок сохранял спокойствие, но ужас уже обволакивал своими щупальцами сердце, и на подкорке подсознания понимал, что если это продлится дольше некоего порога, то можно потерять рассудок.

Едва настал момент, когда они бы испытали настоящий страх, одна из дверей открылась. Оттуда лилась гамма разных цветов: зелёный вперемешку с фиолетовым, на грани с оранжевым и красным. В ноздри ударил кисло-горький запах трав, как от самых невыносимых лекарств на вкус. Запах был настолько едким, что дышать через нос было уже невозможно. Они двинулись к двери. Вся комната была прокурена дымом от лечебных трав. Что-то на подсознательном уровне говорило им не переступать через порог. Проснулся некий первобытный инстинкт, который первым людям помогал выживать в диких условиях, и сейчас он кричал, что за порогом очередной двери сидит нечто опасное. Но этот крик был тихим, едва слышимым, на грани восприятия. Они сделали шаг, а затем другой.

Войдя в дверь, пройдя сквозь облако дыма, они увидели ветхий стол. За ним сидело существо, похожее на человека. Оно было укутано в человеческие одежды, с разноцветным платком на голове, но вот глаз и носа не было — лишь сплошной лоб, а зубы были усеяны острыми, словно иглы, зубами.

— Маргарита Ло Анталь, — хрипло проговорила «женщина», — пришла, чтобы узнать своё будущее, но на деле это последняя из причин, почему ты здесь.

— А, я… — Маргарита ничего не могла ответить, словно какая-то сила не позволяла ей перебить вещунью.

— Лишилась родителей из-за болезни, потеряла дорогого тебе человека из-за той, кому верила, что в глубине души считаешь предательством, но на деле лишь надеваешь маску из притворной улыбки и желаешь им счастья. Презираешь народ собственной страны, который затаил злобу на королевский двор, виня в эпидемии ваш двор. Тебе не нужно знать будущее, ты хочешь знать, как достичь того, чего хочешь. Хочешь богатств, признания двора, чтоб народ кричал твоё имя, того мужчину. Так хочешь знать?

У Маргариты словно вынули кляп изо рта. Но она чувствовала, что способна сказать лишь одно из двух слов — да или нет.

— Да, — решительно сказала принцесса.

Ведьма улыбнулась отвратительной улыбкой, разрезавшей половину её лица пополам. На месте, где должны были быть глаза, появилась морщина, которая стала увеличиваться. Это оказалось одно огромное веко. Оно раскрылось, показался огромный глаз, радужка которого переливалась цветом, которого принцесса никогда не видела, его даже невозможно было бы описать, кроме как несуществующий. Ведьма задрала голову, глаз её стал бешено кружиться из стороны в сторону, она набрала полные лёгкие воздуха и нечеловеческим голосом заговорила:

— На рассвете дня нового, доверься дьяволу юга. Открой клетку, в которой он заточён, в порыве своего безумия он преподнесёт весь Силиамский берег к твоим ногам, тогда прольётся море крови, и пред тобой предстанут три твоих желания: мужчина, которого ты хочешь, будет пред тобой на коленях, ты будешь усыпана золотом, народ будет кричать твоё имя.

— Что это…

Маргарита не успела сказать, как ведьма закрыла глаз, и вмиг мир преобразился. Она с камергером стояли у дерева, что проросло через крышу дома ведьмы, но самого дома не было.

— А?! — от удивления Маргарита взвизгнула.

— Что такое, ваше величество? — удивлённо спросил камергер.

— Г-где дом? Где ведьма?! — в панике спросила Маргарита.

— Что? Простите, но мы разве не пришли, чтобы увидеть фивильский дуб, которых больше нет на Силиамском берегу.

— Нет же! — почти в истерике кричала Мария, — мы же вошли в странную избу и видели ту ведьму!

— А? Простите, ваше величество. Вы, наверное, устали, — в голосе камергера звучало полное непонимание.

Маргарита потом спрашивала всех, кто знал о деревенской вещунье, но сталкивалась с полным непониманием, о чём она говорит. Даже селянин, который указал им путь к её дому, говорил, что его спрашивали про путь к фивильскому дубу.

Только спустя время она успокоилась и смирилась с мыслью, которую сама себе внушила, что всё это ей почудилось из-за усталости. Но пока она ехала в карете, разглядывая сменяющиеся пейзажи на пути в Вивьену, она не могла выбросить мысль, что въелась, как червь в подкорку её мозга.

— Значит, весь Силиамский берег, — пробормотала принцесса, глядя в окно.

— Простите? — переспросил камергер.

— А? Нет, ничего… ничего…