Пепел и надежда: Возвращение домой

15 лет спустя…

Свет утреннего солнца пробивался сквозь облака, освещая обгоревшие руины библиотеки, когда-то кипевшей жизнью. Теперь это место стало символом утрат и страха. Вокруг раздавались звуки строительных машин и разговоры людей, пытающихся восстановить свои жизни после ужасных событий, произошедших пятнадцать лет назад. Да, это было настолько ужасное событие, что даже спустя целых, казалось бы вечных, 15 лет люди до сих пор не отошли от всего, да и жизнь во многих кварталах необъятной Арии в корне поменялась.

Высоко в светло-голубом небе, среди пушистых облаков летел пассажирский самолёт. В котором находился высокий с худощавым, но с атлетичным телом и красивыми, серьёзными чертами лица молодой офицер.

— Сэр, — рыжая стюардесса устремила свои зелёные глаза на нашивку с именем парня, — сэр Марк Лопез, что предпочитаете пить?

— Просто Марк, хорошо? —стюардесса кивнула головой в знак согласия, а Марк продолжил: — Пожалуй, я буду воды.

— А перекусить?, — вновь спросила девушка, показывая свою вежливость и высокий навык работы в своей сфере деятельности.

— Нет, спасибо, — четко и ясно ответил кареглазый брюнет, надев обратно снятые наушники.

Спустя какое-то время Марк уже шагал по улицам Арии в военной форме, с сумками, полными вещей, которые он привез с собой. Он только что прилетел со службы и чувствовал необходимость осмотреть место, где он когда-то родился и вырос. Его мысли были заняты городом, воспоминаниями, как плохими, так и хорошими. По одну сторону были красивые ухоженные дома, по другую же —полностью изрисованные, слегка побитые или вовсе разрушенные здания. После недавнего налёта какой-то группировки центральная улица 2-го квартала выглядит именно так, но Марк подменил, что люди вокруг не сдаются и продолжают развивать мир, ну и себя тоже.

Итак, идя по новому чистому тротуару, на углу одной из улиц он заметил Жоффруа, своего давнего друга, который стоял у киоска, пытаясь завести разговор с молодой и красивой продавщицей. Жоффруа, невысокий и с кудрявыми волосами, всегда умел находить свет даже в самые тёмные времена, и сейчас его легкая улыбка привлекала внимание, да и не только улыбка, но и яркий образ, и специфический наряд: исписанная оранжевая лёгкая рубашка, летние бежевые шорты, при том на нём были одеты перчатки с вырезами для кончиков пальцев, фиолетовый шарф и тяжёлые ботинки, в каком-то необычном стиле. Он был как яркая искра в мрачном окружении.

— Эй, смотри, кто вернулся! — воскликнул Жоффруа, когда увидел Марка. Он оставил продавщицу и подошёл к нему с широкой улыбкой, протянув руку, сказал: — Как ты, брат?

— Да нормально, — ответил Марк, усмехнувшись и крепко пожав протянутую руку, — Только что вернулся. Город сильно изменился, пока я отсутствовал два года.

— Изменился, да, — согласился Жоффруа, кидая взгляд на разрушения вокруг. — Бандиты орудуют около 5-го квартала, и люди боятся выходить на улицу. Каждый день — новая история о грабежах и насилии. Вот на прошлой неделе, центру досталось. Дядю Тома помнишь?

— Помню, — запереживал солдат, что аж сумки на пол упали, скатившись по ладоням, — С ним что? Жив хоть?

— Жив-то жив, он ещё нас переживёт, если справится с потерей своего магазина, — ответил Жоффруа, указав на сгоревший бутик через дорогу.

— Сволочи, что им понадобилось в садовом магазине? Ублюдки, одним словом, — сказал Марк, пнув лежавший камень на дороге со злости.

— Деньги, да и толку. Сам знаешь, что с тех пор как видели якобы монстра, мир стал каким-то другим. Люди боятся, и этот страх порождает насилие. Так что береги себя, брат.

Марк кивнул, его лицо стало серьёзным, он задумался на секунду о чём-то.

— Как ты сам? Как жизнь? — спросил он, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей.

— Да как обычно, — ответил Жоффруа, его голос стал более легким. — Работаю здесь, пытаюсь склеить кого-то, даю с братвой концерты на улицах, хожу на шумные дискотеки, пью всё, что на глаза попадётся. Но, честно говоря, жизнь не радует. Каждый день одно и то же.

Марк усмехнулся, вспомнив, как Жоффруа всегда находил способ поднять себе настроение, даже в трудные времена.

— Ты всё ещё пытаешься завоевать сердце продавщицы? — спросил он, подмигнув.

— Ага, — признался Жоффруа, слегка смущаясь. — Но она явно не в восторге от моих усилий. Видимо, являться основателем музыкальной группы мало...

Они оба рассмеялись, и Марк почувствовал, как напряжение немного уходит.

— Пойдём прогуляемся, — предложил Жоффруа. — На набережной сейчас красиво, и свежий воздух нам не помешает.

Марк кивнул, и они направились к набережной. По пути Жоффруа продолжал рассказывать о жизни в Арии, о том, как люди пытаются справиться с последствиями катастрофы, о том, как бандиты терроризируют кварталы и о том, как он сам пытается поддерживать порядок в своем районе.

— Знаешь, — произнес Жоффруа, глядя на разрушенные здания, — Я всё ещё помню ту ночь. Мы ведь тогда ещё были детьми, ничего не понимали, но теперь я уверен, что тогда было только начало.

Марк кивнул, его мысли вернулись к ужасным событиям. Он не мог позволить этому повториться.

— Может, пойдём к ребятам на площадку, как в старые добрые, в футбол?— произнес он.

Жоффруа стал громко смеяться, а потом резко повернулся к другу, и с напуганным лицом сказал:

— О чем ты, брат? Я знаю тебя с самого рождения, мы росли вместе, чуть ли не ходили друг к другу на горшок. Ты всегда занимался и увлекался хоккеем, и мы никогда не играли в футбол, разве что смотрели пару раз от скуки. Ты всегда меня еще того хлюпенького очкарика, таскал с собой на лёд, где я падал и разбивал себе нос. Какой к черту футбол, как в старые добрые, Марк?

Выражение лица Лопеза поменялось, он резко перестал улыбаться и смеяться, опустив голову вниз, не проронив ни слова.

— Ты все думаешь о дяде? — сказал Жоффруа и стал смотреть на пурпурное небо.

Марк смотрел на друга глазами, полными неожиданности от услышанного.

— Прости, я урод, уже какой раз начинаю тему той ситуации и жизни в городе, я просто… — говорил Жофруа.

— Ты просто не хочешь жить в таких условиях, несмотря на твой образ жизни, тебе не безразличен город, его история и жизнь людей. Глядя на тебя, Жоффруа, мне все больше хочется узнать различные мелочи про всё то, что случилось. Ведь одна ночь поменяла Арию, да так, что мы теперь не цветущий, а завянувший цветок. Который ты поливал из-за дня в день, по всем нормам, а он завял, потому что кто-то пришёл к тебе в гости и залил его, да так что тот погиб, — ляг на зелёную в перемешку со сгоревший травой, произнёс от чистого сердца Марк. — А я, не хочу, чтобы наша Ария завяла, как этот цветок!, — приподнявшись с газона, добавил парень.

Жоффруа улыбнулся, но, дослушав до конца, он положил руку на плечо другу, нахмурил светлые блондинистые брови и сказал:

— Только не говори мне, что ты собираешься на следующей неделе идти и участвовать в отборе в опергруппу, одноименную той, которая когда-то погибла в ту ужасную ночь?

— Именно так, брат. Хорошо же ты меня знаешь. Слушай, я пойду, наверное, к себе, а то уже вечер, а я даже к родителям не зашёл, неудобно очень, — сказал Марк, поднявшись с газона, взял сумки и ушёл.

Жоффруа, в свою очередь, обмер от решения лучшего друга, но лезть особо не собирался, потому что знал, что если Марк наметил цель, то его уже не остановить.

Марк все дальше и дальше отдалялся по длинной набережной, смотря на горизонт, чувствуя, как волнение нарастает в груди. Он долго ни с кем не говорил по душам. Зная, что это не последний такой разговор, шёл с различными мыслями. Стоит ли говорить об этом маме с отцом или нет? А точно я все правильно решил? Понял ли меня Жофруа?

Так, идя и рассуждая в своей голове, подсчитывая все плюсы и минусы, он дошёл до дома, где была квартира его родителей, где он рос и жил до восемнадцати лет, после чего он и улетел служить в соседний мегаполис Штэг, где провел два года своей жизни, зато дослужился до младшего офицера и имел какое-никакое уважение среди бойцов, да и близких.

Зайдя в квартиру, всё было так же знакомо: та же мебель, те же картины на стенах, тот же домашний аромат.

С порога его встретили мать с отцом. Сын не оставил родителей без подарка: матери — цветы и абонементы в салон красоты, а отцу — дорогущий коньяк с выдержкой более тридцати лет.

Пройдя в комнату, на него вновь нахлынули тёплые воспоминания. Стены его комнаты, окрашенные в нежно-голубой цвет, создают атмосферу спокойствия, а технологические новшества гармонично вписываются в уют. В центре комнаты — стильное кресло-гамак, которое так и манит плюхнуться в него и почитать что-то интересное, как делал это Марк, когда еще был подростком.

На освещенном теплым светом столе располагались совершенный ноутбук и мощные колонки, наполняющие пространство звучанием любимой музыки. Умные технологии заботятся о комфорте: их присутствие незаметно, но ощутимо, они словно невидимые помощники. Пол укрыт мягким ковриком, а на окнах — легкие темно-серые шторы , позволяющие солнечному свету проникать в комнату, создавая теплоту и уют.

На стенах — постеры, рассказывающие нам о великих и просто любимых хоккеистах и популярных рэперах.

— Ну вот и мой милый дом! Как же я рад, что я снова здесь…Но давать слабину не стоит.

Родные позвали Марка за стол. Они, как в старые добрые, посидели за столом в тёплой и домашней атмосфере, поговорили о службе, жизни и о наболевшем, засиделись они до самого утра. После чего Марк, проспал полдня в своей старой комнате.

Пообедав, парень направился к дяде Тому. Он понимал, что тот переживает трудные времена после разрушения его магазина бандитами. Молодой солдат всегда уважал дядю Тома за его трудолюбие и доброту.

Магазин был не просто бизнесом — это было сердце города, место, где люди собирались и поддерживали друг друга, общались на разные темы и прочее. В детстве он с Жоффруа часто играли у дяди Тома, и теперь Марк чувствовал необходимость помочь ему в трудную минуту.

Подходя к обломкам, он увидел дядю Тома, который с грустью разбирал остатки своего магазина. Его лицо было изможденным, а глаза полны печали.

— Дядя Том! — воскликнул Марк, подходя ближе. — Я вернулся!

Дядя Том обернулся, и на мгновение его лицо осветилось улыбкой, но тут же сменилось выражением тревоги.

— Марк, мальчик мой, как ты? — спросил он, обнимая юношу. — Я не знал, когда ты вернешься.

— Я только что вернулся и слышал о том, что случилось. Мне так жаль, — сказал Марк, оглядывая разрушения. — Вы в порядке?

— Я пытаюсь справиться, — ответил дядя Том, вздыхая. — Но это трудно. Все, что я построил, теперь лежит в руинах. Бандиты не оставили нам ничего. Мы потеряли не только магазин, но и надежду. Вчера вечером заходил Жоффруа, помогал убираться.

— Да, я заходил, — перебил их Жоффруа, смотря на них, остановившись около ярко-красного автомобиля, который принадлежит дяде Тому.

— Жоффруа и ты тут? — удивлённо спросил Марк.

— Ну конечно, как я могу бросить нашего старика в беде, — ответил тот, надевая садовые перчатки, дабы начать помогать разбирать обломки здания.

Марк почувствовал, как в нем нарастает гнев. Он не мог просто стоять и смотреть, как страдает дядя Том.

— Я не позволю, чтобы им так всё сошло с рук, — произнес он решительно. — Я хочу помочь вам восстановить магазин.

Жоффруа посмотрел на дядю Тома, а затем на обломки магазина, и его лицо стало серьезным.

— Я с тобой, брат, — произнес он. — Я как раз хотел это сделать. Нужно нанять рабочих, купить материалы и начать действовать.

Дядя Том, услышав их разговор, посмотрел на них с надеждой. Но сперва отказался, а после пятиминутных уговоров, старик сдался и согласился на помощь ребят.

— Спасибо, ребята. Это значит для меня больше, чем вы можете себе представить.

Но откуда деньги?

— Не волнуйтесь, у меня после службы есть приличные суммы, я помогу, — сказал Марк.

— Я продам свои ненужные электрогитары и тоже вложу деньги, — добавил Жоффруа.

Дядя Том кивнул, и в его глазах зажглась искорка надежды, да так, что он еле сдерживал слёзы.

Они начали обсуждать, как можно восстановить магазин, какие материалы понадобятся и как привлечь людей. Ближе к семи часам вечера, два друга договорились со строительной компанией, что те начнут работу через три дня. Дядя Том попрощался с ребятами, ещё раз их поблагодарил, а те в свою очередь пошли по своим делам.

На следующее утро они встретились с бригадой строителей, и работа началась. Жоффруа взял на себя роль координатора, следя за тем, чтобы все шло гладко. Он общался с рабочими, помогал им находить необходимые материалы и следил за тем, чтобы работа выполнялась качественно.

Тем временем Марк стал готовить различные документы к отбору в опергруппу быстрого реагирования, проходить медицинские обследования и тренироваться, дабы приблизить себя к успеху.