Побег 1

Элианора смотрела на его обмякшее, безжизненное тело. Его глаза, в которых когда-то мелькали безумные искры, теперь тускло уставились в пустоту. Она чувствовала свободу, но её руки дрожали. Это должно было быть облегчением, но вместо этого в груди поселилась тяжесть. Отвращение. Страх. Вина.

Но что бы она ни чувствовала, это не могло сравниться с тем, что пришлось пережить здесь, в лаборатории, за пять долгих лет.

Эли стиснула зубы, заставляя себя двигаться. Взяла ключи с пояса мёртвого учёного и направилась вперёд. Коридоры были ей не знакомы — она никогда не выходила за пределы своей комнаты. Дверь за дверью, комната за комнатой. Она искала выход, но вместо этого находила ещё больше ужасов.

В каждой комнате были следы экспериментов. Столы с ремнями, клетки, колбы с жидкостями, внутри которых угадывались человеческие силуэты. Элианора старалась не смотреть. Её волновало только одно — выбраться отсюда, вырваться из этого кошмара.

Открыв предпоследнюю дверь, она остановилась. В комнате стояли огромные сосуды, наполненные мутной жидкостью. Что-то плавало внутри. Эли сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Это, вероятно, те, кто не выдержал экспериментов… — прошептала она, сама не осознавая, что говорит вслух. По телу пробежала дрожь. Она не хотела здесь быть. Не хотела видеть всё это. Она ненавидела это место. Оно отняло у неё детство, болью заполнило её существование.

Развернувшись, чтобы уйти, она краем глаза заметила тележку. Знакомую. До боли знакомую.

Элианора застыла. Образы нахлынули на неё внезапно, как волна, готовая утопить. Она вспомнила. Она не хотела, но вспомнила.

Она шагнула ближе, её дыхание участилось. Руки потянулись к ткани, покрывающей тележку, но пальцы дрожали. Она знала, что под ней, но не могла остановиться.

Рывком она сдёрнула ткань.

Перед ней лежали два скелета. Маленькие клочки одежды прилипли к костям, но Элианора узнала их сразу. Даже если бы прошли столетия, даже если бы она ослепла, она всё равно бы узнала.

Мама. Папа.

Воздух застрял в лёгких. Всё внутри обрушилось, как карточный домик. Они были здесь всё это время. Здесь, в этом месте. В этом аду. Она думала, что они просто исчезли. Надеялась, что они мертвы. По крайней мере, быстро, без мучений. Но нет. Они были здесь.

Она почувствовала, как колени подкашиваются. Грудь сдавило так сильно, что казалось, она сейчас лопнет. Она протянула руку, коснулась холодного черепа, некогда принадлежавшего её матери.

— Простите… — прошептала она, и слёзы, которых она не проливала годами, потекли по её щекам. — Простите меня…

Но они не могли услышать. Они никогда не услышат.

Её голова была тяжёлой, сердце колотилось в груди, но она знала, что задерживаться нельзя.

Она закрыла глаза, в последний раз пытаясь запомнить их. Потом встала и побежала. Она больше не оборачивалась.