Клетка

Холод. Влажность. Гулкие капли воды, разбивающиеся о каменный пол. Тяжёлый запах гнили и химикатов жёг лёгкие. Элианора вздрогнула, чувствуя, как ржавые цепи врезаются в её запястья. Она открыла глаза — темнота, разбавленная слабым светом факела. Подземелье. Одиночество.

Воспоминания нахлынули внезапно, словно ледяная вода. Мама. Папа. Тёплые руки, улыбки… А теперь? Пустота. Холод. Тьма.

Она зажмурилась, сдавленно всхлипнув. Нет… Этого не может быть…

Дверь со скрипом распахнулась. Вошёл он.

Мужчина с неестественными, наполовину белыми, наполовину чёрными волосами и чёрными, бездонными глазами. Взгляд пустой, чужой, но губы искривлены в зловещей усмешке.

— Плачь… — он наклонил голову, будто наслаждаясь зрелищем. — Это делает момент куда приятнее.

Эли сжалась, судорожно всхлипывая.

— Мама… папа…

— Хочешь их увидеть? — мужчина подошёл к покрытой тканью тележке и, не дожидаясь ответа, рывком сдёрнул покрывало.

Она не сразу поняла. Её взгляд метался по мертвенно-бледным лицам, застывшим в гримасе ужаса. И тогда осознание вонзилось в неё, как лезвие ножа.

— Ма... ма... папа... Нет... нет... — голос сорвался, дыхание участилось, перед глазами всё поплыло. Темнота накрыла её, унося в беспамятство.

***

Холод. Боль.

Эли очнулась. Слабость стянула её тело, как тяжёлая цепь. Она попыталась пошевелиться, но запястья всё ещё были скованы. Он стоял рядом. Смотрел. Ждал.

— Наконец-то проснулась, — его голос был мягким, почти ласковым, но в нём не было ни капли тепла.

Эли хотела заговорить, но её губы не слушались.

— Время начинать, — продолжил он, доставая что-то из-за спины.

Что начинать?

В следующий миг иглы вонзились в её кожу. Обжигающая, пронизывающая боль вспыхнула во всём теле. Она закричала. Кричала так, что голос сорвался в хрип.

Он смотрел.

— Интересно… — пробормотал мужчина, склонив голову. — Сможешь ли ты стать особенной?

Он ввёл в её вены ещё одну дозу. Мир рассыпался на обрывки, в которых пульсировали боль и страх.