Перед штормом

Академия «Сэйран» тонула в предрассветной тишине, когда Казуто и Хина прокрались в архивный корпус. Фонарик выхватывал из темноты пыльные папки с грифом «Совершенно секретно».

— Ты уверена, что это здесь? — прошептал Казуто, перебирая документы с датами десятилетней давности.

— Фудзивара не стала бы хранить компромат на себя в цифре, — Хина провела пальцем по корешку папки с гербом её клана. — Её семья обожает бумажные следы. Как трофеи.

Они замерли, услышав шаги в коридоре. Хина прижала Казуто к стеллажу, её дыхание смешалось с запахом старой бумаги. Охранник мелькнул за матовым стеклом двери, даже не взглянув внутрь.

— Привыкли, что никто не суётся туда, где опасно, — усмехнулась она, открывая папку.

Внутри лежали фотографии: Аяне в двенадцать лет на фоне горящего здания частной школы. Подпись: *«Инцидент в „Акацуки“ — 23 погибших. Все улицы стёрты»*.

Утром Казуто показал снимки Кайто за завтраком. Тот поперхнулся тостом.

— Ты что, хочешь сгореть заживо? Если они узнают, что ты копался в их прошлом…

— Это прошлое всё ещё живёт, — Казуто ткнул в газету. На первой полосе — новость о слиянии компании Фудзивары с корпорацией «Тацумаки», чьи лаборатории недавно взорвались при загадочных обстоятельствах. — Они повторяют сценарий.

Хина молча положила перед ними лист с диаграммой. Красные линии связывали взрывы, смерти, взносы в студсовет. В центре паутины — Аяне.

— Сегодня на дебатах ты должен задать ей вопрос о «Тацумаки», — сказала Хина. — Она запаникует и совершит ошибку.

— Или прикажет меня убить, — проворчал Кайто.

— Тогда умрёшь героем, — блеснула она зубами.

Актовый зал напоминал поле боя. Студенты с плакатами «Фудзивара = будущее!» освистывали сторонников Рэна, те отвечали угрозами. Казуто, пряча дрожь в руках, вышел на сцену.

— Вопрос к кандидату Фудзиваре, — его голос усилители сделали металлическим. — Почему ваша семья инвестирует в компании, где за последний год погибли 17 сотрудников?

Шум стих. Аяне замерла, будто её ударили током. На экране за её спиной Хина вывела фото горящей лаборатории.

— Это… клевета! — Аяне впервые говорила неуверенно. — Вы смеете использовать трагедии ради…

Гул толпы перекрыл её слова. Казуто видел, как Рэн на балконе медленно улыбается, будто наблюдая за театром абсурда.

— Ты превзошёл себя, — Хина встретила его у выхода, протягивая флешку. — Здесь запись переговоров её отца. Если обнародовать…

Взрыв потряс здание.

Они побежали к чёрному дыму, валящему из корпуса химических лабораторий. Пламя лизало стены, стекла трескались от жара. Казуто схватил первокурсника, выбегающего с обожжёнными руками:

— Что случилось?!

— Кто-то крикнул: «Это Сираи подстроил! Он хотел сорвать дебаты!»

Хина оттащила его за угол, лицо её было белым как мел.

— Это ловушка. Тебя подставили.

— Но я же…

— Неважно. У тебя нет алиби.

Ночью Казуто сидел на крыше, слушая сирену пожарных. На телефон пришло видео: камера наблюдения зафиксировала, как «он» закладывает устройство в лабораторию. Лицо скрыто капюшоном, но часы на руке — точная копия его дешёвых Casio.

— Привет, пешка, — написал неизвестный номер. — Хочешь, чтобы все увидели это? Или готов поговорить?

Хина, разбирающая записи камер, взглянула на него:

— Это Рэн. Только у него доступ к архивам наблюдения.

— Зачем ему подставлять меня?

— Чтобы ты стал его оружием против Фудзивары.

Казуто запустил пальцы в волосы. Пламя внизу отражалось в его глазах, как обещание конца.

— Что делать?

— Соглашайся. Стань змеёй, чтобы укусить тигра.

Он встретился с Рэном в заброшенной оранжерее. Тот кормил карпов в грязном пруду, кидая им чёрные хлебные шарики.

— Нравится? — Рэн не обернулся. — Они жрут, даже если знают, что это яд. Потому что голодны.

— Чего ты хочешь?

— Твоей помощи уничтожить Фудзивару. А потом… — он наконец посмотрел на Казуто, — ты займёшь её место. Номинально. Реальная власть будет моей.

— И если я откажусь?

— Тогда завтра весь мир увидит, как «ты» взрываешь академию. — Рэн бросил последний шарик. Карп, схвативший его, судорожно забился на поверхности. — Выбор за тобой.

Казуто вышел, сжимая в кармане флешку с доказательствами против Фудзивары. Хина ждала его у ворот.

— Ты ведь не согласился?

— Я сказал, что подумаю.

Она схватила его за плечо:

— Ты понимаешь, что теперь ты либо предатель, либо мученик?

Он посмотрел на пепел, всё ещё витающий над академией. Где-то там горели и его иллюзии.

— Я стану тем, кого они боятся.

*Когда играют в богов, даже дьяволы кажутся святыми.*