Бьёрн бывает серьёзным?

Стук в дверь удивил всех в доме. За время моей жизни в этом мире ни один из местных не поднимался к нашему участку и тем более не стучал в нашу дверь. Возможно, они побаиваются «эльфийку» или моего отца, который, будучи серьёзным, будто испускал тягучую тяжёлую ауру. Мне удалось застать его достаточно серьёзным лишь однажды:

В тот день мы с мамой гуляли неподалёку от дома. Я разминался пробежкой на четвереньках, а мама напевала песню на эльфийском. Скажу я — голос у неё великолепный, а эльфийский язык очень приятный и даже завораживающий.

Я заметил ящерицу в паре метров от себя. Она грелась в лучах солнечного света, как и я, наслаждаясь чудесной погодой. Зелёная, ярче самой травы, с голубоватой шеей, жирным пузиком и длинным хвостом. Одним словом — высший сорт. Вспомнилось, что в моём прошлом детстве поимка такой считалась одним из высших достижений, на ровне с сальто при прыжке в воду или собственноручным изготовлением рабочего лука. Общепризнанное среди всех детей предположение: зелёные ящерицы — королевские. Они быстрые, сильные, элегантные, у них очень длинный хвост, да и вообще они круче всех!

Так вот, я находился в паре метров от таковой. Это моя первая охота, и если я поймаю такую желанную дичь, буду гордиться собой по меньшей мере неделю. Я слегка согнул ручки, чтобы приблизиться к земле. Скрытность слабовата, — чуть лучше, чем у павлина посреди Антарктики, но ящерица тонула в наслаждении, ей было не до меня. Тёплые лучи обогревали тело, нежный ветерок приносил успокоение, а эльфийская песнь, кажется, даже животных приводила в транс — глаза ящерицы были закрыты. Если честно, тоже хотелось вот так расслабиться, но оставим это до окончания охоты. Я стал неспешно подползать, мои глаза теряли фокус с добычи лишь на сущие секунды, чтобы взглянуть под руки. Схватить её рывком уже было возможно, но даже в таком слабом теле, был шанс раздавить её или переломать несколько костей рептилии. Нет, так нельзя. Я не собирался её убивать, поэтому до самого конца нужно быть скрытным.

Вдруг что-то изменилось. Ритмичные покачивания ящерицы на ветру прекратились. Неужто заметила меня? Нет, что-то другое, что-то изменилось, и я тоже почувствовал это. Пение... Пение прекратилось. Должно быть, песня закончилась, и мама вот-вот начнёт новую. До тех пор я должен быть недвижим, подобно камню, на котором сидит «зелёная королева». Но новая песня всё никак не начиналась, а потом позади вообще послышались твёрдые шаги. На тот момент моя рука парила в тридцати сантиметрах от ящерицы. Она открыла глаза, секунду смотрела на меня и ещё меньше за мою спину, а потом мгновенно спрыгнула в траву, где её след простыл. Меня резко подобрали на руки, а я всё провожал взглядом упущенную возможность. Захотелось покапризничать и скорчить злобную рожицу Миримэ, но когда я увидел её лицо, желание испарилось.

Миримэ даже не смотрела на меня. Она смотрела в чащу леса. Брови эльфийки сомкнулись в напряжении, а хватка была непривычно твёрдой. Я проследил за её взглядом в чащу, но упёрся в стволы деревьев и неспешно покачивающиеся на ветру листья. Там ничего не было. Мой взгляд давно стабилизировался и ничем не отличался от такового же у взрослого человека. Там ничего не было: ни малейшего инородного цвета, никакого движения, кроме листвы, и даже хруст веточки не выдавал чьё-либо присутствие. Мне оттого стало жутковато, ведь Миримэ была уверена в обратном.

Одной рукой девушка прижимала меня к груди, а вот вторая свободно держалась возле её пояса, но она не была расслаблена: сомкнутая в кулак так, что костяшки выпирали. Руку обволакивали видимые потоки маны, они перетекали вокруг кулака, сдавливаясь всё плотнее, будто несколько змей пытаются удавить жертву. В точке, куда стремились потоки, пространство начало искажаться, уплотняться, а потом случилась искра. Красное пламя начало струиться вокруг кулака Миримэ! Я испугался от происходящего, взглянул на маму — она была всё так же напряжена, но никаких признаков боли на её лице я не заметил. Это магия. Её правила мне неизвестны, но, видимо, для эльфийки это не опасно. Миримэ начала постепенно отступать в сторону дома, не сводя при этом взгляда с того места. Я же не знал, куда смотреть: в чащу, на лицо Миримэ или её кулак. В чаще леса я не видел ничего. Лицо мамы сигнализировало о серьёзности нашего с ней положения. Огонь, окутавший руку девушки, был просто завораживающим. Решил периодически поглядывать на всё.

Время в тот момент, как мне показалось, замедлилось, но это было не так. Миримэ очень осторожно, помалу отступала, но сердце её билось непривычно быстро. Я чётко ощущал это, так как она всё крепче прижимала меня. В одну секунду я заметил на её лице вспышку страха, а потом с противоположной стороны мне стало тепло. Повернувшись, я увидел, что пламя на её руке сменилось с красного на оранжевое и теперь ощутимо подогревало мне бок. Так мы отступали ещё пару минут, пока не приблизились к порогу дома. Лишь в этот момент тело Миримэ обрело пластичность: она повернулась, рывком приблизилась к двери, распахнула её, в последний раз взглянула в чащу и забежала со мной в дом. Я же, в свою очередь, даже с её полуоборотом всё это время смотрел туда. И там — ничего не было...

Когда Миримэ с хлопком закрыла дверь, было слышно, что Бьёрн и так уже поднимается из подвала с ведром картошки, но мама решила всё же окликнуть его. Отец заметил настороженное лицо девушки и затухающее на руке пламя, от чего сам рефлекторно напрягся.

— Что случилось? Кто-то напугал вас? — Бьёрн уже был на взводе.

— Там, в лесу, — Миримэ указывала в окна кухни на ту самую поляну. — где-то в полукилометре медведь. Он эволюционировал, вероятно, неоднократно. Монстр смотрел прямо на Артура, и я ощущала жажду крови!

Меня эта реплика взбудоражила. Мама могла видеть на пол километра в чащу леса, где после примерно двухсот метров, физически невозможно было что-то увидеть — обзор перекрывали деревья. Так ещё какой-то медведь в глубине лесной зелени мог сделать то же самое и смотрел прямо на меня... После этой мысли по спине поползли мурашки.

— Его не испугало даже красное пламя, — продолжала девушка. — он ослабил жажду крови только после оранжевого...

— Значит, он достаточно смел, чтобы вернуться. Не за Артуром, так за другим деревенским ребёнком. — Бьёрн продолжил мысль своей жены.

После этих разумений лицо Бьёрна от взволнованного и напряжённого сделалось абсолютно серьёзным. Он сразу пошёл в гостиную и снял со стены два ручных топора с красивыми гравюрами. Мельком взглянул на них, убедившись, что лезвие всё ещё достойно наточено, и зашагал к двери. Именно тогда я заметил, что на его теле что-то есть. С плеч, с кистей, с самих топоров и даже из под ног Бьёрна растекалось что-то тёмное, словно с гор спускался туман, словно одинокий уголёк в камине распустил тяжёлый стелящийся дым, желающий захватить всю комнату. Мне оттого стало гораздо жутче, чем от медведя, незаметно глядящего из леса.

Приблизившись к двери, Бьёрн на секунду замешкался.

— Сегодня моя очередь готовить ужин...

— Не переживай. Я всё сделаю. Будь осторожен! — Миримэ успокоилась, когда увидела серьёзного Бьёрна.

— Видимо, медведиха забыла сказать так же своему мужу, прежде чем он позарился на нашего сына. — Это звучало как шутка, и отец даже ухмыльнулся. Но чёрная аура, стелящаяся по полу, говорила о том, что ему сейчас не до шуток. А ещё Бьёрн не хромал... Не так, когда притворялся, а так, будто у него никогда не было травмы.

Мама стала спокойна с того момента, как Бьёрн покинул дом. Мы остались на кухне. Она готовила рагу и лишь изредка поглядывала в окна, но не из страха, а в ожидании. Мне было слегка тревожно — в нашем мире мужчине справиться с медведем ой как не просто, даже с ружьём, а отец вооружён лишь двумя топорами. Он даже доспехи не стал надевать. В книгах говорилось, что монстр, прошедший через эволюцию, мог быть в разы сильнее изначальной версии, а дважды мутировавший, — в десятки раз. Но даже так, мама уже стала насвистывать весёлую песенку, погрузившись в готовку. «Должно быть, батяня реально крут!» — подумалось мне.

Система оповещала меня ранее, но стучащее в висках напряжение не позволяло заметить:

[ Началось изучение навыка Бесшумный шаг [ F ]. ]

[ Процесс изучения навыка достиг значения: 71% ]

— Это за что конкретно?

[ Господин начал самостоятельное изучение навыка во время охоты за ящерицей, но прогресс был недостаточен для оповещения. Однако, наблюдение за использованием навыка высокого уровня, дало значительный скачок. ]

— Хорошо. Спасибо, что объяснила.

[ (´｡• ᵕ •｡) ]

Похоже, отступление Миримэ было чем-то большим, чем мне показалось.

На кухне был механизм, чем-то напоминавший плиту, только вместо газовой конфорки были установлены кристаллы красного цвета. Миримэ достаточно щёлкнуть, чтобы они воспалились, Бьёрн же использовал для этого огниво. Так вот, на этих конфорках сейчас кипели рагу и куриный бульон. Кухня в тот момент заполнилась чудесным запахом. Окна слегка запотевали, а на улице уже темнело. Странным мне показалось, что Миримэ затопила печь в бане, хотя водные процедуры мы уже проходили вчера. В бане, кстати говоря, магических камней не было — приходилось топить вручную. Либо достаточно больших магических кристаллов не существует, либо они слишком дорогие, либо небезопасны — по крайней мере такие варианты крутились у меня в голове.

Когда солнце покинуло небосвод, а сверчки за окнами начали исполнять ночную сонату, произошло нечто удивительное:

Воздух разорвал дикий, ужасающий рёв. Сверчки затихли, будто все разом умерли от этого звука. А потом из леса вырвался чудовищной силы порыв ветра, расшатывая деревья и колыша траву, ударился о стёкла дома и стих. Хотя я не видел, мне почему-то ясно представилась картина, как деревенские жители разжигают факела и прячут детей по подвалам, готовые встречать конец света. Но за этим ничего не последовало. Ветер вернулся к спокойствию, сверчки продолжили свою трель, и никакой резкий звук больше не беспокоил их.

Через час из леса вышел кто-то... кто-то, как мне показалось, полностью чёрный. Но когда он приблизился, я разглядел знакомый силуэт. Это же Бьёрн! Он уверенно шёл, весь покрытый чем-то тёмным, — кровью. Я испугался, что он ранен. Бьёрн подошёл к колодцу, взял ведро с водой и окатился. От такого зрелища стало холодно даже мне на тёплой кухне. Однако никаких повреждений на его теле не было видно, отчего на душе потеплело. Мама оставила меня в детском кресле прямо напротив приоткрытого окна и отправилась на улицу к Бьёрну.

— Я растопила баню. Иди отогрейся. — с этими словами Миримэ потрепала его влажные волосы и продолжила: — Мой герой!

— Спасибо! Было бы кстати. Эта махина решила погубить меня простудой и знатно окатила кровью, чтобы я замёрз по дороге. — Бьёрн ярко и самодовольно улыбнулся.

— Тебе лишь бы шуточки травить! — Миримэ дала супругу шутливый подзатыльник, а потом расхохоталась и обняла его. — Но, правда, тебе нужно быть аккуратнее. Ты всегда такой грязный после боя.

— Кто бы говорил! Ты помнишь, как выглядела, когда мы впервые встретились? — Мама рассмеялась вновь. И могу поклясться, хотя в ночи этого не было видно, залилась красками!

Оставшаяся часть дня прошла как обычно, родители даже толком произошедшее не обсуждали, хотя мне было ой как интересно. Это случилось примерно месяц назад, и с тех пор я ни разу не видел Бьёрна серьёзным, что хорошо.

Сейчас же, при стуке в дверь, отец стал напряжённым. Я понадеялся, что это не выльется в подобный с медведем случай. Когда Бьёрн распахнул дверь, за ней стоял усатый мужчина в доспехах. Через пару секунд дверь захлопнулась, а отец оказался за ней с тем мужчиной. Я успел увидеть, что доспехи воина напоминали отцовские, с тем же гербом синепёрого сокола в пикировании, но выглядели не так примечательно. Не было гравировок, в которые хотелось вглядываться, когда огонь играет в камине, как не было и синих с серым перьев, торчащих из шлема и в районе плеч.

Я наблюдал за дверью, надеясь, что из-под неё не потечёт чёрная тягучая аура. Хорошо, что мои надежды сбылись. Но разговор, случившийся там, приведёт к множеству открытий, как для меня, так и для Миримэ, и отправит нас в места, где побывать я и не думал.