Пять. Хогвартс

Когда желающих пригласили бросить свои имена в Кубок "Трёх Волшебников", Гарри сидел между Колином Криви и Джинни Уизли. Напротив сидели Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, и Гарри был рад, что друзей у него прибавилось. Луна Лавгуд, ещё одна новая подружка, сидела за своим столом и что-то собирала на тарелку, а потом подошла к их столу, и Колин Криви усадил её на свободное место рядом.

– Подвинься, рыжий! – Драко, пусть и периодически сцеплялся языками с Роном, стал иногда обедать со своим племянником, вначале навешав беспалочково люлей своим же софакультетникам, мол, школа школой, а родни у него мало. Потом навешал точно таких же люлей Рону и близнецам – и от него отстали, маги всё-таки уважают силу и знания, так что с самого начала сентября Драко время от времени присаживался к гриффиндорскому столу, хоть и не без ворчания его исконных обитателей.

Рон недовольно пробурчал что-то про слизней, но тем не менее сдвинулся, и усевшийся Драко ласково-угрожающе вперился в глаза Гарри. Игру в гляделки, как всегда, выиграл Гарри – обучать беспалочковому чароплетению забесплатно он никого не собирался. Был ему сон, что велел ему не держать Знание при себе, а распространять его, но этот наказ он исполнял по-своему – я тебе показываю, как сплести тот же Люмос, а ты мне показываешь семейное Заклинание, конечно, не тайное, или, упаси Моргана, запрещённое.

Пока что Драко оставался должен ещё с прошлого беспалочкового "Редукто", и Гарри это ему мрачно движением бровей объяснил.

***

Диадему Ровены – а после медальона Слизерина Гарри решил, что Волан-де-Морт не разменивался на пустяки и проклял именно реликвии Основателей – принесла Луна, которая умела разговаривать с призраками, так что Гарри только и оставалось, что капнуть на центральный сапфир ядом василиска. Это произошло ещё в сентябре, когда Гаррины мозгошмыги Луне ясно объяснили, что диадема мальчику очень-очень нужна, она их внимательно выслушала, расспросила всех призраков, нашла и уговорила Серую Даму, и даже нашла вход в Выручай-комнату, что позже им обоим очень пригодилось.

***

Чашу Хельги-травницы выдали в банке Арктурусу Нуару как главе рода Блэк из ячейки Беллатриссы Лестрейндж; а кому ещё Проклинатель-Которого-Нельзя-Называть мог такое доверить? Арктурус вначале проведал её в Азкабане; пришлось надеть пару семейных амулетов "Окл-Легл", отчего у него ещё пару дней нещадно болела голова, но зато при виде дементоров не пришлось принимать анимагическую форму – разум бывшего Сириуса-Мягколапа гномские целители пролечили беспощадно, и вылечили таки.

Сразу по возвращении оттуда Арктурус Нуар рванул в банк; ячейка кузины была от приданого, что выделил род Блэк, и открылась по его слову легко и просто.

***

Луна Лавгуд в голубом и Гарри Поттер в белом закончили обязательный танец чемпионов и незаметно улизнули в свое Выручай-убежище. Гарри хотелось опробовать найденный Луной метод запускать Патронус изо рта в виде змеиного язычка – Драко, например, только морщился и говорил, что ни за что не будет такому учиться. Да, выглядело неэстетично, но для уничтожения следового чёрного колдовства это "слизывание" и "сплёвывание" подходило некроманту как ничто другое, а Гарри некромантскую рубашку из крапивы не снимал никогда, даже душ принимал в ней. Никакая другая одежда, никакой амулет не смогли бы скрыть его Дар, проснувшийся в доме тёмных магов, хотя Луна утверждала, что его аура становится прозрачнее с каждым днём, причём как бы "стекает" вниз. Она начертила экстраполяционный график для Гарри ещё в тот день, когда Кубок с какого-то перепугу Избрал его четвёртым чемпионом, и в этот день никто бы не узнал в Луне ту, что вот уже третий год дурачится и дурачит магов в Хогвартсе.

Она оказалась единственной, кто безоговорочно поверил Гарри; остальные друзья хоть и не упрекали его ни в чём, но, зная его возможности, допускали все что угодно, так что улыбались ему и поздравляли. Некромант, хотя этот Дар подразумевает некоторое очерствение, тоже нуждается в друзьях, но в таких, кто ему полностью доверяет, – и теперь у него из близких только Луна и Арктурус, те, кто ни секунды в нем не усомнились.

***

Гарри тогда ушёл в Выручай-убежище один и наложил на дверь изнутри Большую Печать, очнувшись от размышлений лишь тогда, когда Луна как-то умудрилась просочиться сама и протащить внутрь обычную школьную доску, на которой начала создавать график восстановления прозрачности его ауры. Да, аурного зеркала в Хогвартсе не было, но зато была Луна с Видением, и она нашла способ отвлечь Гарри от разных тяжёлых мыслей.

Печать он с тех пор не трогал, потому что от счастья, что есть верящая в него лучшая девочка в мире, он тоже научился проходить дверь с Печатью, сначала вместе с нею, а потом и один. А убежище вообще зарастило дверь, так что опомнившиеся после Венгерской хвостороги друзья – приятели? – больше не могли её найти.

Гарри, который верил Луне больше, чем себе, на просветление ауры очень надеялся – подсказка в золотом яйце ясно говорила, что ему придётся покрутиться на холоде с мурашками по всему голому торсу перед заплывом в февральской водичке. Водички Гарри не боялся, он уже месяц по ночам проплывает под водой все Озеро насквозь при помощи Головного Пузыря и заклинания Толкучих Ласт, но никто не позволит ему явиться в крапивном облачении, им наверняка разрешена будет при себе только палочка.

График показывал, что аура посветлеет к середине февраля.

***

Язык-патронус у Гарри вышел длиной в полметра и он опробовал его на своём шраме. Резкая боль пронзила всю голову от глаз до затылка, и он позорно грохнулся в обморок. Но оно того стоило – впервые шрам уменьшился на пару миллиметров, на глазах начав затягиваться розовой свежей кожей.

***

Ближе к каникулам у Гарри начал нехорошо похрюкивать тот кустарный поисковик, который помог обнаружить медальон в доме Блэков. На приёмах пищи в Большом зале похрюкивать, причём сильнее, когда Гарри приближался к столу преподавателей. На кого именно идёт реакция, мальчик понял, когда случайно столкнулся в коридоре с Дамблдором; рассказал об этом Луне, та присмотрелась к директору своим Взглядом: Левая рука, до плеча чёрная аура, поверх иллюзия, с трудом просматривается какое-то кольцо как эпицентр ползущей черноты. Это не тот ли носитель проклятия, что он в подсказке аурного зеркала увидел?

Посоветовавшись с подругой, решился на опасную авантюру, благо язычок-патронус отрос уже на метр с лишком. Под мантией-невидимкой забрался перед завтраком под преподавательский стол, ближе к внешнему краю, чтобы под ноги не попадать; дождался, пока Дамблдор почешет... Ну, скажем, руку в карман мантии потянет, и прошёлся патронусом по пальцам там, где должно было быть невидимое ему кольцо. Дамблдор подскочил, но не заорал, и сумятицы за столом не поднялось; у самого Гарри реакция была на удивление спокойная, практически без боли, только привкус противный, хотелось как можно быстрее сплюнуть. Вылезти удалось незаметно, в коридоре сплюнуть тёмным сгустком под Эванеско (а вот тут шрам отреагировал, но уже не так сильно, без обморока, и на ногах устоял), и вернуться уже без мантии в Большой зал, вроде как бы опоздал на завтрак...

***

Чемпион от неизвестной школы решил на зимние каникулы покинуть Хогвартс, так как нигде пока не мог найти аурное зеркало – только в ритуальном зале Блэков, а проверить обязательно нужно, как там теперь проклятие на его желудке.