Глава 4.0

Томас медленно брел по узкой тропинке, размышляя о том, что случилось. Он отчетливо помнит, как общался с призраком, и как они вместе играли. «Нет. Это точно не мог быть сон», – прошептал мальчик. Опустив голову, он шаркал ногами по земле, раздувая вокруг пыль.

– Томас! – вдруг послышалось вдалеке.

Мальчик не заметил, как быстро он добрался до своего дома. На вершине холма, сложив руки, стояла бабушка. Она оперлась на правую ногу, а другой слегка притопывала, показывая свое недовольство. Томас быстро забежал наверх, чтобы не заставлять ее ждать.

– Ты зачем нас, стариков, так пугаешь? С утра ушел, и след простыл! – ругалась старушка.

– Извини, я немного загулялся, – впопыхах оправдывался мальчик.

– Ничего не ел еще! Ну-ка, быстро домой!

Хоть бабушка и пыталась говорить строго, ее голос звучал ласково и заботливо. Она даже ругалась по-доброму. Заходя в дом, старушка дала мальчику слабый подзатыльник и быстро посадила его за стол. Спустя мгновение перед Томасом стояло множество тарелок с различными блюдами.

– Давай-давай, ешь! Не хватало мне, чтобы ты еще где-нибудь в голодный обморок рухнул!

Томас взял маленький кусочек капустного пирога и сделал слабый укус. Аппетита у него не было, но, чтобы не расстраивать свою бабушку, он продолжал есть.

– Где гулял то? – спросила старушка, присаживаясь рядом с внуком. Она накидала себе в тарелку пирожки, чтобы поужинать вместе с ним.

– На улице играл, – Томас соврал, ведь если бы он сказала правду, бабушка бы строго-настрого запретила ходить в брошенную усадьбу. – А где дедушка?

– Да дрыхнет уже, – ответила пожилая женщина, наливая холодный компот в граненый стакан.

Мальчик задумчиво опустил голову. Он нехотя сделал еще один укус от пирога. Медленно пережевывая еду, он все же решился спросить:

– Бабушка, а ты знаешь что-нибудь про старую усадьбу на окраине?

Она недолго помолчала, зарисовывая в голове картину деревни.

– Какую усадьбу? – спросила она, но через секунду продолжила: – А, ты про брошенную. Да, знаю, конечно. Давно она уже без дела стоит. А почему спрашиваешь?

Томас замешкался:

– Просто интересно стало.

– Ты давай не отвлекайся, жуй быстрее, – сердито буркнула старушка. Она глянула в окно, и ее лицо вдруг стало печальным, будто она что-то вспомнила. Спустя несколько минут она продолжила: – Помню, жила там семья очень давно. Ну в усадьбе этой. Я еще молодая совсем была. Ой, хорошие люди были. Добрые, вся деревня о них знала. Всегда всем помогали, не ссорились ни с кем. Но беда у них случилась – дочка маленькая погибла. Ее у нас мало кто видел, редко она из дома выходила, но о смерти тогда вся деревня узнала. Ох, жалко девчушку, маленькая совсем была. Родители не смогли долго жить с грузом таким и переехать решили, а усадьбу оставили, вот она с тех пор и стоит.

– А когда это случилось?

– Да так и не вспомнить сразу. Около сорока лет назад, в 1956 вроде.

Мальчик задумался. Если в усадьбе погибла девочка, значит, он действительно видел призрака, и ему это вовсе не приснилось.

– А из-за чего она умерла?

– Ой, этого я не знаю. Не говорили они никому.

Повисло траурное молчание. Томас медленно встал из-за стола и, поблагодарив бабушку за ужин, отправился в спальню. Всю ночь он долго не мог уснуть. Теперь ему еще больше хотелось узнать, что же случилось с Оливией. Почему она умерла такой юной?

Утром Томас вновь отправился в брошенную усадьбу. Он медленно переступил порог призрачного дома. Снова он услышал знакомый скрип двери и противный скрежет старых полов. Мальчик встал в центр зала и во весь голос крикнул:

– Оливия?!

Прошло несколько секунд тишины. На втором этаже образовалась маленькая, светящаяся фигура.

– Томми! – девочка, с сияющей улыбкой на лице, стремительно подлетела к Томасу. – Ты снова пришел поиграть?

Мальчик удивился, будто увидел призрака впервые. Он замер, забыв, что даже не ответил на ее вопрос.

– Томми, ты меня слышишь? – говорила девочка, маша рукой перед его глазами.

– Да, да. Конечно, – наконец произнес Томас, – Оливия, куда ты вчера пропала?

Девочка закинула голову на бок и слегка приподняла брови, не понимая, о чем говорит ее друг.

– Я никуда не пропадала, – беззаботно произнесла она, и тут же вернулась к первому вопросу: – ну же, давай поиграем?

– Подожди, Оливия, я хочу поговорить с тобой.

Девочка не слушала. Она провела рукой по плечу Томаса, но тот ничего не почувствовал. «Ты во́да!» – крикнула Оливия и полетела прочь. Мальчик сердито посмотрел на непослушного ребенка, но ему больше ничего не оставалось, кроме как присоединиться к игре.

***

Так проходили недели. Томас каждый день приходил в усадьбу, чтобы пообщаться с девочкой. Он вставал рано утром, чтобы порисовать пейзаж для дедушки, а после обеда шел к Оливии. Девочка всегда радовалась его приходу, ведь это означало, что они снова будут играть. Всякий раз, когда Томас пытался поговорить с Оливией о ее прошлом, она избегала данной темы, будто не слышала его, поэтому мальчик оставил попытки узнать что-либо у девочки и просто наслаждался их дружбой. Он даже начал рисовать для нее портрет, чтобы она о нем никогда не забывала.

В один из летних дней Томас снова направился в усадьбу. Он надел белую рубашку поло с вязаным джемпером и строгие шорты, как подобает юному аристократу. Взглянув напоследок в зеркало, он поправил прядь волос, которая, как ему показалось, слишком сильно торчала из его прически, и отправился к выходу.

– Томас! – послышалось из главной комнаты, когда мальчик пробегал мимо.

Это был дедушка. Он, как обычно, сидел в своем кресле-качалке и читал книгу. Томас нехотя подошел к старику.

– Куда это ты так спешишь?

Мальчик встрепенулся и отвел взгляд в сторону.

– Да это…меня там друг ждет.

– Друг? Ого, не знал, что ты успел завести друзей. Похвально.

Томас слегка улыбнулся. С каждым словом он пятился назад к выходу, чтобы как можно скорее уйти.

– Я чего спросить то хотел. Как там мой пейзаж? – поинтересовался старик, – уж не терпится повесить его на стену, – уголки его губ растянулись в улыбке.

– А, да. Я почти закончил его, осталось только раскрасить, – сказал Томас, убирая за спину свой альбом, на который дед игриво поглядывал, словно ожидая, что сейчас внук покажет ему свое творение.

Повисло тягостное молчание. В конце концов, дедушка понял, что мальчик куда-то спешит, поэтому на долгий диалог ему не следует рассчитывать. Он поправил свои очки и, громко шмыгнув носом, произнес:

– Ну беги, малой, не буду больше тебя задерживать.

Мальчик широко улыбнулся и, кивнув старику, побежал на улицу. В этот раз он не брал с собой карандаши, и не садился под дерево, а сразу отправился в усадьбу.

Погода была пасмурной. Серые облака прятали собой солнце, заполняя природу унылыми красками. На песчаной земле уже были видны следы крупных капель. Совсем скоро пойдет дождь. На фоне этой тусклой атмосферы усадьба казалась еще более мрачной, но она нисколько не пугала Томаса, ведь во тьме брошенного здания прятался маленький лучик света.

Войдя внутрь, мальчика тут же встретила Оливия, будто она еще со вчерашнего дня ждала его у двери.

– Томми! Ты пришел! – радостно подпрыгивала девочка. Томас смеялся, держа руки с альбомом за спиной. – Эй, что ты там прячешь? Покажи! – говорила она, заглядывая за своего друга.

Томас игриво отходил назад:

– Я принес кое-что для тебя, – произнес он, выставляя руку вперед, будто это могло остановить Оливию от близкого контакта с ним, – но ты должна сначала успокоиться, и тогда я покажу тебе.

Девочка удивленно ахнула. Она послушно остановилась и больше не пыталась украдкой заглянуть за спину Томаса. Дети сели на пол около старой лестницы. Оливия нетерпеливо ожидала сюрприз, который для нее подготовил друг. Томас же действовал медленно, хитро посматривая на девочку. Положив на колени свой альбом, он раскрыл нужную страницу. На белой бумаге простым карандашом была нарисована девочка. Ее волосы были белыми, словно лепестки ландышей. Кукольные черты лица и такие печальные, пустые глаза. Это был портрет Оливии.

– Это же я! – удивленно прокричала девочка. Она завороженно смотрела на рисунок, не говоря больше ни слова.

– Тебе нравится? – не выдержав долгого молчания, спросил Томас.

– Очень красиво, – наконец произнесла Оливия, – спасибо, Томми. Я могу его забрать?

– Конечно, это подарок, – ответил мальчик, вырывая листок из альбома. Он передал его девочке, и та быстро подняла его в воздух.

– Ура! Мне не терпится показать этот рисунок родителям!

Мальчик озадаченно взглянул на свою собеседницу. «Родителям?», – подумал он. Снаружи послышался грохот грома. Томас дернулся и взглянул в окно. Оливия же даже не обратила внимания на громкий звук, продолжая с улыбкой разглядывать свой портрет.

– А где твои родители? – спросил мальчик, взяв себя в руки после резко возникшего страха.

– Они куда-то уехали, – как ни в чем не бывало произнесла девочка, – но скоро должны вернуться. Вот я и жду.

Томас сразу вспомнил разговор с бабушкой. Родители Оливии покинули усадьбу, когда их дочь умерла. Скорее всего, их и самих уже нет в живых. Мальчик нахмурил брови и задумался. Он долго смотрел в одну точку, анализируя в голове всю информацию, что он собрал.

За окном сверкали молнии. От сильного ветра старые стены дома слегка пошатывались. На втором этаже сквозь прохудившуюся крышу проникали внутрь тяжелые капли дождя, постепенно образовывая маленькие лужи. Дети, которые совсем недавно резвились на улице, поспешили по домам, чтобы не попасть под сильный ливень или, того хуже, не получить удар молнией. Раздался еще один пронзительный грохот, который вернул Томаса в реальность. Он снова взглянул на девочку-призрака, которая с наивно-детской улыбкой любовалась картиной.

– Оливия?

Она устремила взгляд на мальчика и тихо промычала.

– Какой сейчас год? – спросил Томас.

– А ты что, забыл? – хихикнула она, – 1956, – уверено произнесла девочка.

Томас непроизвольно приоткрыл рот. Он смотрел на Оливию печальным взглядом, будто к нему тотчас пришло осознание истории маленькой девочки. В этот момент он хотел прижать ее к себе, как младшую сестру, и сказать, что все будет хорошо, но он не мог. Все, что ему оставалось – молча смотреть на счастливого призрака, который изо всех сил пытается быть человеком.

Дождь лил как из ведра. Томас понял, что бабушка с дедушкой будут сильно волноваться, если он сейчас не вернется домой. Оливия уговаривала его остаться, но дождь с каждой минутой только усиливался, лучше ему вернуться, пока не стемнело.

– Я обязательно приду к тебе завтра, – Томас подбодрил маленькую девочку и выбежал наружу.

Твердая земля превратилась в вязкую грязь. От сильного ливня видимость стала совсем плохая. Томас поспешил домой. От его ног в разные стороны летели куски грязи. Грохот грома и шум дождя заглушали все вокруг. Волосы и одежда мальчика промокли, а ноги запачкались мутными пятнами от того, что он несколько раз ступил в лужу. Он старался прикрывать телом и руками альбом, чтобы тот не промок. С его волос на лицо стекали капли, от чего он прищуривался. Мальчик выбежал из-за кустов на дорогу, и в этот момент что-то резко сбило его с ног. Сверкнула яркая молния. Томас упал лицом в грязь. Дождь, как и прежде, крупными каплями падал на землю, гром продолжал греметь, а Томас неподвижно лежал на земле.

Очнувшись, мальчика ослепил яркий свет. Как следует протерев глаза руками, он все же смог их открыть. Вокруг была лишь бесконечная пустота. Мальчик будто находился в белоснежной комнате без окон, дверей и пола. Томаса охватила паника, он не понимал, где оказался. Он быстро смотрел из стороны в сторону, пытаясь найти выход из этого белого кошмара. Внезапно перед ним образовалась длинная черная фигура. У нее не было четкого тела, лишь смутные очертания. Томас отстранился назад. Необычное существо его не напугало, ведь он уже привык к мистическим вещам.

– Здравствуй, Томас, – произнесла странная фигура, что удивило мальчика еще сильнее, ведь рта у нее не было, как и лица. Этот голос будто сам возникал у него в голове.

– Здравствуйте, – выдавил из себя Томас, – а вы…кто? И…где я вообще?

– Я дух смерти, – спокойно ответило бестелесное существо, – а это грань между миром живых и миром мертвых, – из черноты оно вытащило свою конечность, очень похожую на человеческую руку, и указало на белую пустошь.

Лицо мальчика тут же сменилось страхом.

– Я что? Умер? – в панике произнес он.

Дух смерти молчал, будто дразня мальчика своими долгими ответами.

– Нет. Ты просто потерял сознание. Не волнуйся, когда ты очнешься, ты не вспомнишь про это место. – наконец ответил он.

Томас задумался. Он не помнил, что с ним произошло, и почему он потерял сознание. В его голове смутно возникала картина улицы, дороги и неприятный холод от дождя. Мальчик вспомнил, что бежал домой, но что-то не дало ему добраться туда.

– Что со мной стряслось?

– Тебя сбила машина. Но столкновение оказалось несильным. Совсем скоро ты очнешься.

Теперь воспоминания вернулись к Томасу. Он мчался через зеленую поляну, усаженную деревьями и кустарниками, и выбежал на дорогу. Он не заметил проезжающую мимо машину, которая впоследствии сбила его. Когда мальчик смог освежить память, его тело тут же заболело, словно вспомнило про сильный удар, которое получило. Томас схватился за бок и поморщился.

– Значит, сюда попадают люди, которые находятся на грани смерти? – поинтересовался он, пытаясь отвлечься от неприятной боли.

Дух одобрительно склонил голову:

– В это место попадают люди, судьба которых еще неизвестна. Пока она решается, они находятся здесь. Если человек умирает моментально, сюда его душа не попадает.

Томас осмотрелся по сторонам, он хотел задать как можно больше вопросов, пока еще не пришел в сознание. Он сразу же вспомнил про Оливию. Возможно, дух смерти знает, что с ней случилось.

– А вы знаете Оливию? Девочку? Она жила в брошенной усадьбе. В-в моей деревне, около сорока лет назад, – мальчик говорил быстро, его язык немного заплетался.

Черная фигура приблизилась к Томасу, от чего ему стало слегка не по себе. Дух на несколько минут замер перед лицом мальчика, будто считывая информацию с него, и резко отстранился.

– Оливия Севантин. Грустная история. Девочка долгое время боролась с серьезной болезнью, но с каждым днем ей становилось только хуже. 9 июня родители должны были везти девочку в городскую больницу на операцию, но она не дожила до утра. Оливия умерла 8 июня в 1956 году во сне, когда ей было десять лет.

Уголки губ Томаса поползи вниз. Он даже не заметил, как его глаза слегка начали слезиться. Шмыгнув носом, он тихо сказал:

– Я был в этой усадьбе и видел ее. В виде призрака.

– Так как девочка умерла в усадьбе, ее душа навечно заточена там.

– Но она даже не понимает, что умерла. Она считает себя живой.

– Понимает. – уверенно произнес дух, – Оливия долгое время провела в одиночестве и не могла свыкнуться с фактом своей смерти. Тогда она переубедила себя, заставила думать, что все еще жива.

Томас опустил голову и повернулся к духу спиной. Он не плакал, но его глаза постепенно становились красными. Нахмурив брови, он сердито произнес:

– Это несправедливо! Она же была совсем ребенком.

Дух смерти удивился. Он редко встречал здесь людей, переживающих не за свою жизнь, а за жизнь другого человека. Уже давно неживого человека.

– Такое случается. Кому-то суждено умереть рано, кому-то суждено прожить полную жизнь. Кто-то умирает от естественной смерти, а кто-то от несчастного случая. Таков круговорот жизни. Одни люди умирают, другие рождаются, – спокойно проговорил дух.

Томас тяжело вздохнул:

– Неужели ничего нельзя изменить? Оливии с самого начала было суждено умереть?

Черная фигура на миг замолчала. Она словно искала информацию внутри себя, перебирая истории миллионов людей.

– Организм Оливии долго боролся с болезнью, но он был слишком слаб. Если бы она продержалась еще один день, операция бы помогла, и тогда она бы осталась в живых, – произнес дух.

От этих слов Томасу стало еще обиднее. Она могла бы выжить, если бы операция была запланирована на день раньше. Он поджал губы, изо всех сил сдерживая слезы, которые сами появлялись у него на глазах. Дух смерти, будто проникнувшись эмоциями мальчика, сказал:

– Вижу, тебе дорога эта девочка.

– Она мой друг.

Дух смерти повернулся к мальчику спиной, но визуально казалось, что ничего не изменилось.

– Я могу вернуть Оливии жизнь.

– Как?! – резко крикнул Томас, перебив речь духа.

– Есть один способ. Я могу добавить ей еще один день к жизни. Оливия поедет на операцию и сможет вылечиться. Она гарантировано проживет долгую жизнь.

– Вы правда можете?! – радостно закричал Томас, – почему вы сразу так не сделали?

– Не все так просто. Взамен души Оливии мне нужна другая душа.

Томас оцепенел. И как он сразу не подумал, что здесь есть подвох. Он задумчиво опустил голову, постепенно осознавая, какую цену ему придется заплатить за жизнь Оливии.

– Все зависит от тебя, Томас. Ты можешь вернуться в мир живых. Ты никогда не вспомнишь про это место и наш разговор, поэтому никакое чувство вины тебя не будет преследовать. А можешь изменить судьбу другого человека. Решать тебе.

Перед мальчиком стоял самый тяжелый выбор в его жизни. Он сразу вспомнил нежную улыбку матери, строгий взгляд отца, ласковые прикосновения его бабушки и дедушки. Если он отдаст свою жизнь духу смерти, то больше никогда их не увидит. Не почувствует их тепло, не услышит их голоса. Вместе с этими воспоминаниями в его голове прозвучал искренний смех Оливии, девочки, жизнь которой печально оборвалась в раннем возрасте. Она навечно обречена ждать своих родителей в брошенной усадьбе. Глаза Томаса заслезились. Он подумал, что никогда не сможет отрастить такую же бороду, как у его отца, но у него еще есть шанс стать таким же благородным.

– Томас, время идет. Твои бабушка и дедушка переживают за тебя, а врач пытается привести в чувства. Скоро ты очнешься. Ты должен принять решение.

***

Громкое пение птиц разбудило спавшего ребенка. Окно было открыто, поэтому звуки с улицы было хорошо слышно. Яркие лучи солнца падали на пол, бликами отражаясь от блестящей, покрытой лаком поверхности. От дождя не осталось и следа, будто его и вовсе не было. Приподнявшись с кровати, маленький «соня» протер глаза и осмотрел комнату.

Дверь резко отварилась, и внутрь детской спальни вошли родители.

– Доброе утро, как ты себя чувствуешь? – ласковым голосом сказала мать, присаживаясь на край кровати.

– Мне снился очень странный сон.

– Что за сон? – поддержал разговор отец.

Сонный ребенок задумался. Из головы резко вылетело все то, что минуту назад он еще помнил. Будто мозг целиком и полностью стер все воспоминания о сне.

– Я…я не помню.

– Ну ничего страшного, это же всего лишь сон, – произнесла мать, целуя свое чадо в лоб, – давай, Оливия, вставай, а то мы можем опоздать на операцию.

Девочка задумчиво посмотрела в окно, пытаясь выйти из этого сонного состояния. Ей казалось, что она забыла что-то очень важное. Родители покинули комнату, чтобы не мешать дочери собираться. Оливия медленно встала с кровати. Ступив на пол, она почувствовала приятный холодок на своих ступнях, словно не ощущала этого целую вечность. Она подошла к зеркалу и, протерев свои глаза, улыбнулась. Наконец она вспомнила, что сегодня у нее важный день. Сегодня она вылечится от своей болезни.