Глава 38.1

Ли Вэй заплатил деньги.

Старик сдвинул старые очки, скатившиеся на кончик носа, подобрал деньги и некоторое время смотрел на свет, затем достал из ящика ключ и медленно протянул им список:

— Третья комната справа, там есть горячая вода, кондиционер и фен.

Он снова посмотрел на них двоих и, естественно, сказал:

— Там также есть шкафчик, но за это нужно доплатить. Одна коробка стоит тридцатку.

Чжан Мань: «...»

Она взяла список и ключ, потянув за собой Ли Вэя, убежала в комнату. Она закрыла дверь и только тогда почувствовала себя менее неловко.

Однако в следующую секунду она почувствовала, что что-то не так.

Этот отель был очень простой, вся комната тесная, проход очень узкий, а в дополнение к ванной у двери стояла только кровать.

Белая двуспальная кровать на двоих.

Рядом с кроватью стояла деревянная тумбочка, слегка обесцвеченная, со стеклянным шкафчиком сверху, в котором хранились различные марки и модели... презервативов.

Чжан Мань наклонила голову, не решаясь взглянуть на тумбочку еще раз.

С другой стороны, юноше было очень удобно. Он просто снял пиджак и повесил его на вешалку у двери.

На нем была тонкая бежевая трикотажная рубашка с V-образным вырезом, открывающая сексуальные и красивые ключицы, настолько простая и базовая, что она не выйдет из моды даже через девятнадцать лет.

Подросток в возрасте семнадцати лет уже имел хорошее телосложение, с которым не могли сравниться многие взрослые. С широкими плечами и узкой талией он определенно будет хорошо выглядеть во всем.

Чжан Мань тайком сглотнула, не решаясь посмотреть на него. Кондиционер в комнате не был включен, но ей было немного жарко.

Ли Вэй взял с тумбочки пульт дистанционного управления, включил кондиционер, протянул руку и проверил, что это действительно был горячий воздух.

Длинные ноги снова оказались в поле зрения девушки, и Ли Вэй посмотрел на нее сверху вниз:

— Маньмань, ты стесняешься?

Тугодум Чжан Мань отказалась это признать:

— Нет. Чего мне стесняться?

В голосе юноши послышались нотки смеха:

— Так... ты же не можешь всю ночь стоять прямо у двери, как бог двери?

Тело Чжан Мань напряглось:

— Нет, я просто устала и прислонилась к двери, чтобы немного отдохнуть.

Юноша нежно погладил ее по мягкой голове и не стал ее обижать:

— Маньмань, ты отдохни немного, а я проверю горячую воду.

Он сказал это, войдя в ванную, затем включил кран с красной отметкой горячей воды и спокойно подождал, пока легкое покалывание горячей воды не дошло до его пальцев, после чего удовлетворенно выключил кран.

Чжан Мань стояла за дверью и смотрела на него, и когда он повернулся, чтобы выйти, его глаза столкнулись с ее глазами, ей стало немного жарко. Юноша снова нежно погладил ее по голове:

— Маньмань, я спущусь вниз, чтобы купить кое-что, подожди меня в комнате, хорошо? Не открывай дверь, когда услышишь стук, я возьму ключ.

Чжан Мань видела, что он обращается с ней как с ребенком, недовольная поглаживанием ладонью ее головы, она пробормотала:

— Я знаю...

Когда он снова надел плащ и вышел, Чжан Мань прислонилась к двери и облегченно вздохнула.

На самом деле они и раньше оставались вдвоем в комнате в доме Ли Вэя, когда занимались репетиторством, но его дом такой большой, и никогда стены и окна не вызывали у нее такого чувства тесноты и удушья.

Чжан Мань потрогала горячую щеку и в душе тихо презирала себя и свои нечистые мысли. Когда она увидела его, ее пульс участился, и ей невольно захотелось оказаться рядом с ним...

Она задумалась на некоторое время, чувствуя себя немного неловко: «Почему он так спокойно относится ко всему этому?»

Только что, прождав в метель столько времени на вокзале, а затем бегая в поисках гостиницы в течение последних нескольких минут, она действительно устала, поэтому сняла пальто и прошла к кровати, бросившись на одеяло.

К счастью, одеяло все еще считалось чистым.

Напротив кровати на стене висел ЖК-телевизор. Чжан Мань надоело ждать, она взяла пульт дистанционного управления с прикроватной тумбочки и включила телевизор.

Не ясно был ли это плохой контакт или сигнал, но на экране каждого канала появлялось несколько снежных пятен; звук тоже был грязный, с легким статическим звуком.

«Лучше, чем ничего», — Чжан Мань откинулась на матрас и стала смотреть эстрадное шоу, которое было очень популярно в эту эпоху.

На сцене были четыре ведущих, двое мужчин и две женщины с живой энергией, все еще очень молодо выглядящие.

Чжан Мань смотрела с некоторой ностальгией, по ее мнению, это поколение было немного старомодно, но улыбка каждого на экране была очень искренняя и естественная, а программа не смешивалась с таким количеством рекламы и пиара.

Но, к сожалению, шоу было отменено через десять лет, а несколько ведущих жили своей жизнью.

Одна из любимых ведущих Чжан Мань ушла на пенсию, вышла замуж за человека не из своего круга и родила двоих детей. Другая стала актрисой, позже снималась на большом экране и даже приняла участие в нескольких международных кинофестивалях после выхода фильма — ее карьера стремительно взлетела.

Двое мужчин-ведущих по-прежнему занимались своей обычной работой, и слава их была велика, они часто вели ежегодные гала-вечера в честь Весеннего фестиваля на крупных телеканалах.

Чжан Мань как раз успела на конкурс по рассказыванию шуток...

Один из гостей ненадолго задумался:

— Есть самец оленя. Он ходит все быстрее и быстрее... пока не превратится в шоссе!

Чжан Мань смотрела и сдерживалась, чтобы не рассмеяться вслух.

Когда Ли Вэй вернулся из магазина, он увидел, что девушка сидит на большой кровати, смотрит в телевизор и широко улыбается.

Желтоватый свет в комнате падал на ее лицо теплым оттенком. Ее длинные черные волосы рассыпались и лежали на кровати, контрастируя с чистым белым одеялом.

Маленькая комната со старой мебелью и приглушенным светом... Очевидно, простая и старая, но из-за присутствия девушки Ли Вэй почувствовал, что эта маленькая гостиница со ста юанями за ночь была даже теплее, чем его дом.

Юноша стоял в дверях, стряхивая с тела дождь и снег, долгое время не входя внутрь.

Такая сцена, как ни странно, вызывала у него ощущение нереальности, и он боялся, что если войдет, то обнаружит, что все это был всего лишь сон.