Взгляд со стороны

Холодный ветер рвал кожу, словно тысячи игл. Мика открыла глаза, но вместо знакомого дома, где она упала, сраженная пулей грабителя, перед ней раскинулся бесконечный лес, пропитанный густым, почти осязаемым мраком. Небо было черным, без звёзд, лишь багровые разрывы, как раны, мерцали в вышине.

Она попыталась встать, но тело не слушалось. Руки… Они были не её. Тёмно-багровая кожа, острые ногти, похожие на когти. Сердце бешено заколотилось. В отражении лужи у её ног сверкнули золотисто-жёлтые глаза — глаза демона.

— Что со мной?

Голос звучал чужим, низким, с лёгким шипящим отзвуком. Память вспыхнула обрывками: отец, крики, выстрел, кровь… А потом — пустота. И этот мир.

Шорох в кустах заставил её вздрогнуть. Из тени выползло нечто — сгорбленное, с кожей, покрытой язвами, с пустыми глазницами, полными тьмы. Оно щелкало зубами, капая слюной на землю, где трава тут же чернела и скручивалась.

— Плоть… свежая плоть…

Мика отпрянула. В груди что-то сжалось, а потом — взорвалось. Тепло разлилось по жилам, и из её ладоней вырвался ослепительный свет. Существо взвыло, рассыпаясь в пепел.

Она смотрела на свои руки, дрожа. Это была магия. Но откуда? Почему?

Где-то вдали завыл ветер, будто смеясь над ней. Лес шептал:

— Ты одна из нас. Прими тьму.

Но в глубине души, под слоем ужаса и отчаяния, теплилась искра. Та самая, что когда-то заставляла её защищать близких, что заставила вспомнить последние моменты жизни и защищавшего её отца.

— Нет.

Мика сжала кулаки.

— Я не стану чудовищем.

Она шагнула вперёд, в кромешную тьму, где её ждали новые кошмары, битвы и выбор — между тем, что она унаследовала, и тем, кем решила быть. Её путь только начинался. И первым шагом стал отказ сдаться.

Мика шла сквозь чащу, каждый шаг давался с трудом. Воздух был густым, пропитанным запахом гниения и серы. Ветви деревьев, словно скрюченные пальцы мертвецов, цеплялись за её плащ, оставляя царапины на тёмной коже. Она не знала, куда идёт, но инстинкт гнал её вперёд — подальше от того места, где она проснулась.

"Почему я здесь?.. Кто сделал со мной это?"

Её мысли прервал хлюпающий звук под ногами. Земля превратилась в вязкую трясину, вода чёрная, как чернила, пузырилась под её ступнями. В голове всплыли воспоминания сливающиеся в слова… Болота Мор'гата — место, где даже свет луны казался прокляты. Внезапно тишину разорвал шепот — множественный, шипящий, будто десятки голосов сливались в один.

— Маленький человек... свежая добыча...

Из трясины поднялись фигуры. Существа, похожие на людей, но с кожей, покрытой чешуйчатой плесенью, с пустыми глазницами, из которых сочилась чёрная слизь. Их пальцы заканчивались костяными когтями, а рты были слишком широкими, полными игольчатых зубов. Морганы — болотные тени, пожиратели плоти.

Мика отпрянула, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвёт грудь, эти ужасные на вид существа не сулили ей ничего хорошего, сразу было понятно, что ситуация слишком опасная для маленькой девочки.

"Беги... Нет слишком поздно, сражайся!"

Один из морганов прыгнул, когти сверкнули в темноте. Она едва увернулась, но второй схватил её за руку. Боль пронзила тело, кровь тёплой струйкой потекла по запястью.

— АААРГХ!

Ярость вспыхнула в её груди. Внутри что-то проснулось.

Из её ладоней вырвался ослепительный свет — но на этот раз он был окрашен багровым. Удар магии отбросил моргана, его плоть задымилась, но он не умер — лишь зашипел и пополз к ней снова. Сама же Мика упала на вязкий торф от отдачи.

Их было пятеро. Она — одна.

"Я не выживу... Но если умру — то заберу с собой хотя бы этих тварей!"

Боковым зрением Мика заметила кусок метала оставленный в этих болотах каким-то неудачливым путником, моментально схватив обломок ржавого меча, валявшийся в грязи, и вскочив сразу бросилась вперёд. Она не была профессионалом в сражениях, однако жизнь с отцом охотником смогла научить её хотя-бы тому, что она не дрогнула в важный момент.

Первый удар — неуклюже взметнув клинок, он вонзился в горло моргана. Чёрная кровь брызнула ей в лицо, обжигая, как кислота. Второй тварь вцепилась ей в спину, когти разорвали кожу. Она закричала, развернулась и ударила ладонью ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя врага.

— Отцепись!

Тёмное пламя вырвалось из её руки — она даже не знала, что может так делать. Морган вспыхнул, но его когти уже пробили её бок.

Кровь. Боль. Тьма, наползающая на сознание.

Она падала, а морганы смыкали круг, их рты растягивались в голодных ухмылках. Она успела ранить нескольких, но эти раны оказались для чудовищ пустяком — было видно, как порезы от клинка затягивались с огромной скоростью. Недавно вспыхнувший морган уже потух и с ещё большей агрессией щелкал своими клыками.

"Всё... конец..."

Но вдруг — рёв, от которого задрожала земля.

Из трясины вырвался огромный силуэт — человек в ржавых доспехах, с мечом, пылающим синим пламенем. Он рухнул на морганов, как буря, рассекая их пополам.

Последнее, что увидела Мика перед тем, как тьма поглотила её, — его горящие синим глаза, смотрящие на неё сквозь забрало.

— Ты не одна, дитя тьмы...

И затем — бессознание.

Тьма медленно отступала. Сначала Мика почувствовала боль — рваные раны на боку, жгучую слабость в мышцах. Потом — тепло. Одеяло. Постель.

"Я... жива?"

Она резко села, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Комната была небольшой, но крепкой — каменные стены, деревянные балки под потолком, на столе горела масляная лампа, отбрасывая дрожащие тени. Окно прикрыто ставнями, но сквозь щели пробивался тусклый свет.

"Где я? Кто меня принёс?.."

Память всплыла обрывками: болото, твари, он — тот, кто спас её.

Дверь скрипнула. В проёме возникла массивная фигура. Высокий, широкоплечий, с чешуйчатой кожей тёмно-бронзового оттенка и короткими, изогнутыми рогами, напоминающими драконьи. Его глаза — ярко-жёлтые, с вертикальными зрачками — изучали её без эмоций. На нём была поношенная, но крепкая кираса с символом — чешуя, пронзённая мечом.

— Ты очнулась. Хорошо.

Голос был низким, с лёгким шипящим отзвуком, как у змеи.

Мика инстинктивно отпрянула, схватившись за простыню.

— Кто вы? Где я?

Драконит скрестил руки.

— Гаррик Вультур. Капитан городской стражи Кал’Ардана. А ты — в доме у южных ворот.

"Кал’Ардан..." Название ничего не говорило ей.

— Почему вы меня спасли?

Гаррик усмехнулся, обнажив острые клыки.

— Потому что не каждый день видишь безумца который сражается с морганами в одиночку. Да ещё и с магией в руках.

Мика сжала кулаки.

— Я не знаю, как это сделала...

— Врёшь.

Он шагнул ближе, и его тень накрыла её.

— Ты чувствовала это. Тьму внутри себя. Она спасла тебя — но могла и убить.

Сердце Мики бешено заколотилось.

— Что со мной происходит?...

Гаррик вздохнул, его жёсткий взгляд смягчился.

— Ты в Кал’Ардане — городе, где каждый день решается, что сильнее: свет или тьма. Но в тебе... есть что-то иное.

— Что вы имеете в виду? — голос Мики дрогнул.

Гаррик скрестил мощные руки, его драконьи глаза сузились:

— Твоя кровь горит двумя огнями. В городе таких, как ты, называют "дети разлом". Те, в ком силы тьмы борются со светлой душой.

Ледяные пальцы сжали сердце Мики. Она вспомнила багровые всполохи магии, вырывавшиеся из её рук.

— Я... не просила этого дара.

— Дары редко спрашивают разрешения, — прошипел драконии. — Но теперь выбор за тобой: дать силе поглотить себя или научиться ей повелевать.

— Но почему вы... заботитесь о том, что я выберу?

Гаррик отвернулся к окну. В проёме виднелись башни города, окутанные вечерним туманом.

— Потому что двадцать лет назад я стоял на том же перекрёстке, — его голос внезапно стал тише. — И знаю, каково это — чувствовать, как твоя же плоть становится клеткой.

Тишина повисла в воздухе.

Наконец, Гаррик развернулся.

— Отдыхай. Завтра я отведу тебя в Орден Святого Лотуса. Если хочешь выжить — тебе нужно научиться контролировать то, что внутри.

Мика сжала зубы.

— А если я не хочу?

— Тогда болота добьют тебя как только ты подкинешь город.

С этими словами он вышел, оставив её наедине с мыслями, страхом и тенью, что шептала в глубине её души.

Лес был мертв. Вернее, он умирал. Воздух, пропитанный гнилью и железным привкусом крови, обжигал ноздри. Деревья, некогда могучие, теперь скрючились, словно в агонии, их ветви — черные, обугленные пальцы, цепляющиеся за серое небо. Земля под лапами Куми хлюпала, смешивая грязь с чем-то тёплым и липким. Она знала этот запах. Смерть.

Её шерсть, серебристо-серая, была испачкана в грязи и крови — не только её. Раны горели, но боль была далёкой, словно чуждой. Что-то внутри неё изменилось. Раньше она бы чувствовала только страх, инстинкт. Теперь же — ярость. И понимание.

Тварь перед ней не была зверем. Это было нечто большее. Нечто неправильное. Оно выползло из тени, как сгусток тьмы, обретший форму. Длинные, костлявые конечности, покрытые чешуйчатой кожей, скрипели при каждом движении. Глаза — их было слишком много — сверкали, как гниющие звёзды. Пасть, усеянная крючковатыми клыками, растянулась в беззвучном рыке.

Куми оскалилась. В её горле закипел низкий, звериный рык.

Тварь бросилась.

Куми едва успела отпрыгнуть в сторону, но когти всё равно впились ей в её тело, разрывая плоть. Боль вспыхнула, но Куми не завыла. Вместо этого она почувствовала, как что-то внутри неё — глубже, чем мышцы, чем кости — ответило.

Земля под её лапами затряслась.

Корни вырвались из почвы, как щупальца, обвивая конечности чудовища. Оно взревело, дергаясь, но Куми уже была в движении. Она прыгнула, вонзив клыки в его шею. Плоть рвалась под её зубами, тёплая, вонючая кровь хлынула ей в пасть.

Тварь взвыла, затряслась, но Куми не отпускала. Она рвала, пока кости не хрустнули под её челюстями.

Что-то ударило её в бок, отшвырнув в грязь. Она перекатилась, встала на лапы, дыхание хриплое, но твёрдое.

Тварь ещё жила.

Оно ползло к ней, изодранное, но не сломленное. Глаза горели ненавистью.

Куми почувствовала, как воздух вокруг неё сгущается.

Она не думала. Она знала.

Её лапы вонзились в землю, и лес ответил.

Ветер завыл, листья — те немногие, что ещё остались живыми — взметнулись в вихре. Куми чувствовала, как что-то древнее, дикое, просыпается в её крови.

Она зарычала. И земля разверзлась.

Корни взметнулись, как копья, пронзая тварь насквозь. Чёрная кровь хлынула ручьём, но Куми не останавливалась. Она шагнула вперёд, и с каждым её движением корни сжимались, ломая кости, разрывая плоть.

Тварь взревела в последний раз — и после этого её тело поникло, изуродованное сквозными отверстиями.

Тишина.

Куми стояла, дрожа, кровь капала с её шерсти, смешиваясь с грязью. Больше не было врага. Только труп.

И лес, который смотрел на неё.

Она подняла голову.

Духи шептались в ветвях. Они знали её. Принимали её. Но она не была здесь своей.

Она была чужой. Куми закрыла глаза.

Где-то далеко, сквозь боль и тьму, она чувствовала его.

Хозяина. И она собиралась найти его. Даже если этот мир сожрёт её по кускам.

Тем временем за мёртвым лесом, через океан в отдалённой и скрытой от глаз пещере тьма сгущалась всё больше. Нечто древнее становилось все ближе к пробуждению.