Игра в шахмоты

У Саньшен смотрел на шахматную партию перед собой. Его верхняя часть тела была неподвижна, но он не знал, сколько раз его ноги меняли положение.

У Эрбай посмотрел на своего брата, сидящего напротив. Когда У Саньшен спокойно улыбнулся ему, У Эрбай подумал, что выглядит немного забавно.

Несмотря на то, что его сердце было полно тревоги, он всё равно должен был сохранять неподвижность верхней части тела и лица и стараться не выдавать своих чувств. Третий брат действительно был проницательным, но, судя по его характеру, он не смог бы скрыть свою сильную тревогу.

— Не думай об этом слишком много. Просто ходи фигурой. — сказал У Эрбай. — Если я не поставлю мат за семь ходов, то ты выиграешь.

— Нет. Это не славно, если я выиграю таким образом. Я не из тех, кто не может позволить себе проиграть. Более того, в конце концов я могу и выиграть.— У Саньшен сказал: «Я расставил ловушку, но ты её ещё не нашёл».

— Как ты собираешься устроить засаду с двумя солдатами и одним министром? По-моему, твоя засада слишком паршивая. —У Эрбай посмотрел на дюжину пешек, которых он захватил. Шахматные фигуры были сделаны из камня Шоушань, который дедушка Девятый подарил их отцу на день рождения.

Говорили, что они были вырезаны мастером из Сучжоу, а надписи на них были сделаны известным художником, что делало их очень ценными. Но на них появилась патина, потому что ими почти не пользовались в течение трёх лет.

«Не разбивай шахматную доску, если проиграешь». Он немного занервничал, когда увидел патину. Если его младший брат разобьёт её, то и для него всё закончится плохо. Отец точно прикажет своим собакам их покусать.

Если говорить об этих собаках, то в глазах его отца они были драгоценностями. Казалось, что он даже не обращал внимания на своих биологических сыновей. Неужели он считает, что мы втроём ниже их?

О, нет. Я отвлекся.

У Эрбай сделал глубокий вдох. Его брат всё ещё неподвижно сидел перед ним, пристально глядя на шахматную доску и нахмурив брови так сильно, что они почти слились. Похоже, он не заметил, что мысли У Эрбая только что унеслись прочь.

Вот почему он не любил играть в шахматы со своим младшим братом. У Саньсин был упрямым и своенравным, и когда он понимал, что вот-вот проиграет, то часто тратил больше десяти минут на обдумывание хода. Он тянул время до ужина, а потом говорил: «Ах, у нас заканчивается время. Давай объявим ничью. Начнём новую партию после ужина».

Но из всей семьи только его младший брат мог играть с ним в шахматы. Хотя старший брат тоже неплохо играл, он любил защищаться. К тому же он сразу признавал поражение, если оказывался в невыгодном положении, поэтому У Эрбай не получал удовольствия от игры с ним.

— Как насчёт ничьей? — сказал У Эрбай, не желая больше терять время. Ему нужно было встретиться со старшим братом в магазине и проверить товар.

— Нет! — ответил У Саньсин. — Если ты позволишь мне победить в этой ситуации, это будет означать, что я проиграл.

— Тогда ты можешь поторопиться? — спросил У Эрбай. — К тому времени, как ты сделаешь следующий шаг, даже вода в кастрюле закипит.

У Саньсин закатил глаза, глядя на У Эрбая. «К чему такая спешка? Я всё ещё думаю о том, как устроить следующую ловушку!» С этими словами он поднял руку, готовый передвинуть фигуру. «Ты будешь очень удивлён».

У Эрбай на мгновение посмотрел на У Сансина. Он уже знал все возможные ходы в этой шахматной партии и предугадывал любые ходы, которые мог сделать У Сансин. Он поставит мат за семь ходов, что бы ни случилось.

Из-за этого его внимание было приковано не к шахматной доске. Вместо этого он механически смотрел на своего младшего брата, сидевшего напротив. В тот момент, когда У Саньсин поднял руку, на его лице промелькнуло какое-то выражение.

Под маской спокойствия это выражение было почти неразличимо. Был ли У Саньсин горд, нервничал или был подавлен? У Эрбай не мог сказать наверняка, но он всё же уловил едва заметную перемену.

Что-то было не так. Он рефлекторно схватил У Сансина за руку, которая собиралась передвинуть шахматную фигуру.

У Саньсин был потрясен. “Что?”

У Эрбай посмотрел на шахматную доску и медленно перевёл взгляд на все фигуры. И действительно, он обнаружил, что одна из фигур была передвинута.

— Тебе не нравится, когда я позволяю тебе выигрывать, но ты можешь смириться с тем, что выигрываешь нечестно? — спросил У Эрбай. — Я не понимаю твоей логики.

— Обман? Я не обманывал, — У Саньсин изобразил невинность.

— Кто сжульничал? Мне нелегко придумать хороший ход. Не указывай на меня пальцем.

У Эрбай отпустил его руку, а затем коснулся шахматной фигуры, медленно возвращая её на прежнее место. — Третий брат, хочешь, я переставлю все фигуры в этой шахматной партии, чтобы ты увидел, как эта фигура оказалась на этом месте?

У Саншен посмотрел У Эрбаю в глаза и выругался: «Чёрт, почему так трудно тебе врать? Я больше не могу. В следующий раз начнём новую игру». Он отодвинул доску и перепутал все шахматные фигуры. «Ты приберись. Я почитаю книгу по шахматам, а потом пойду спать. Завтра я точно выиграю».

— Остановись. Просто скажи мне. Почему ты расстраиваешься, если я позволяю тебе выиграть? Почему ты думаешь, что это нормально, если ты выигрываешь нечестно? У Эрбай посмотрел на разбросанные шахматные фигуры, немного разозлившись. Этот ребёнок стал таким избалованным, потому что все во дворе относятся к нему как к господину. Неудивительно, что папа хочет, чтобы я его наказал.

У Эрбай быстро расставил шахматные фигуры на прежние места. «Ты не можешь испортить шахматные фигуры. Даже если мы будем играть в маджонг и ты каким-то образом испортишь фишки, я всё равно смогу расставить их на прежние места».

У Саньсин уставился на своего старшего брата. Он явно не ожидал, что тот не отпустит его, и продолжал смотреть на него, не зная, что делать.

Он был свирепым бойцом, но не смог бы убить У Эрибая, если бы они сошлись в схватке. Не то чтобы его старший брат был лучше в бою, просто их отец убил бы его, если бы брат получил ранение.

Не говоря уже о том, каким хитрым был его старший брат. Хотя вы могли бы помириться с ним после того, как обидели его, он определённо нашёл бы способ навредить вам во время каникул.

Должен ли он вести себя трусливо? Не то чтобы он не знал, как это делается, но в последнее время он вёл себя довольно высокомерно, поэтому не думал, что сможет это сделать.

Он уставился на У Эрбая, который уставился прямо на него в ответ.

В этом поколении была известна свирепость У Саньсина. Говорили, что у Старого Пса У было три сына: старший был псом, второй — лисой, а третий — бешеным псом. Бешеный пёс был неразумным, и даже некоторые представители старшего поколения опасались этого блудного сына, который не соблюдал никаких правил.

Но в глазах У Эрбая, когда он посмотрел на него, не было страха. Его старший брат смотрел на него так же, как когда он был голым младенцем.

Они долго смотрели друг на друга, прежде чем У Саньсин наконец сдался и сел. Затем он начал убирать шахматные фигуры. — Хорошо. Я признаю поражение. Я позорно сжульничал. В другой раз я приглашу тебя на ужин.

«Я просто хочу услышать ход твоих мыслей». У Эрбай сказал: «Почему ты не можешь смириться с тем, что я позволяю тебе выиграть? И почему это нормально, если ты выигрываешь нечестно?»

У Саньсин взглянул на него, взял фигуры, которые У Эрбай захватил ранее, и начал аккуратно расставлять их одну за другой в определённом порядке. Он знал, что У Эрбай был из тех, кто любит всё упорядочивать.

— Потому что я сам решаю, когда мне жульничать. Если я жульничаю, веду себя бесстыдно или разбиваю шахматную доску, я готов сделать всё это, лишь бы не проиграть. Я сам это делаю, мне не нужно полагаться на других людей. Мне этого достаточно, — сказал У Саньсин. — Ты же знаешь, что я всегда не нравился отцу. С самого детства он не одобрял ничего из того, что я делал. Сейчас в нашей семье беспорядок. Ты и наш старший брат не хотите иметь ничего общего с семейным бизнесом, так что я сам должен сделать себе имя.

У Эрбай отпил уже немного остывшего чая и сказал: «Папа не хочет, чтобы мы занимались семейным бизнесом. Редко бывает так, что ты можешь заниматься тем, что тебе нравится, не наследуя бизнес отца. Почему ты не понимаешь?»

«Есть много вещей, в которых папа не имеет права голоса, когда речь заходит о том, стоит ли нам вмешиваться или нет», — сказал У Саньсин. Ставя последнюю шахматную фигуру на исходное место, он понял, что больше не злится. Конечно, невозможно долго злиться на свою семью.

— Ну что, ты доволен? Тебе всё ещё нужно провести инвентаризацию со старшим братом? Выбери дату, и я приглашу тебя на ужин. Через несколько месяцев ты уедешь из дома учиться за границей, и нашему старшему брату тоже придётся работать где-то в другом месте. Мы можем не видеться несколько лет, и я буду единственным безработным в семье. В доме будет так пусто. Я хочу пригласить вас обоих на ужин несколько раз, прежде чем вы уедете. — У Саньсин взял шахматную доску и направился в свою спальню.

У Эрбай посмотрел на него и вдруг почувствовал, что его младший брат отличается от того, каким он его себе представлял. Он всегда считал У Саньсина своенравным человеком, которым управляют эмоции. Теперь же казалось, что его неконтролируемое поведение исходит из вполне управляемого сердца.

Их старший брат был управляем как внутри, так и снаружи, его самообладание означало, что он был управляем изнутри, а его младший брат полностью скрывал свою внутреннюю логику.

Несмотря на то, что их старшего брата можно было насквозь видеть с первого взгляда, он не мог (хотя они обычно могли предугадать, что у него на уме). Что касается третьего брата, то то, как он себя вёл, и то, что он думал, — это две разные вещи.

Он боялся, что у его младшего брата будет самая тяжёлая жизнь из всех троих, и его сердце болело за него.

Он одним глотком допил чай и сказал в спину У Саньшену: «Третий брат».

У Саньшен обернулся. “В чем дело?”

«Если у вас есть идея, которую вы хотите реализовать любыми способами, вам нужно научиться иногда полагаться на других, особенно на своих близких. Если вы считаете, что лучше полагаться на себя, то вам лучше помнить, что всегда есть люди, к которым вы можете обратиться за помощью».

— Понял.— У Саньшен закурил сигарету, улыбнулся и отвернулся.