Да здравствует Империя Ламп!
День клонился к вечеру, когда карета наконец тронулась с места. Утренний отъезд из "АГС" сорвался — сильный осенний дождь, обычный для умеренного климата этих земель, размыл дороги. Лишь к полудню небо прояснилось, позволив группе погрузить вещи. Хост с сопровождающими успели пообедать в таверне у ворот Спавна — горячий суп с хлебом — и поужинать припасами: вяленым мясом и сыром. Теперь дилижанс трясся по неровной тропе, пересекающей цивилизованные границы, а впереди маячил густой лес красных секвой. Их высокие стволы не пропускали свет, погружая путь в сумрак.
Этот маршрут до Империи Ламп был самым быстрым, но опасным. Проект Белые дороги, о котором говорил Ди’Ван, включал эту тропу, но пока она оставалась дикой. В карете ехал Хост, на ко́злах сидел извозчик, а охрану составляли четыре копейщика в кольчугах, шагавшие по бокам.
Хост устроился поудобнее, готовясь вздремнуть после долгого дня. Но бодрый голос с улицы прервал его покой.
— Как дела, босс?
Убрав шторку, император увидел знакомую ухмылку. Мамезе́н Прайс шагал рядом, будто прогулка по лесу была привычным делом. Его коричневая рубашка и черный жилет намокли от утреннего дождя, но он не унывал.
— Чёрт, Прайс! Что ты здесь делаешь? — Хост потер глаза, голос его был сонным, с ноткой раздражения.
Мамезен Прайс — главный бездельник империи, с душой скитальца. Не раз попадал в переделки с чудовищами, научившись двигаться в любое время суток. Помощник инженера, он был неряшлив, но талантлив. Невысокий, молодой, с живыми глазами, он смотрел на мир с любопытством.
— Обижаешь, босс! — Прайс хлопнул себя по груди. — Защищаю твое здравие! Со мной и ребятами ни одна тварь не подступится.
— Нет, Прайс, я не про "для чего", а "почему", — Хост вздохнул. — До империи неделя пути. А у тебя, как я знаю, есть дела!
— А, ты об этом… — Прайс закинул руки за голову, ухмыляясь. — Я клялся в верности, босс! Как я останусь в тепле, пока ты тут трясешься?
— Ты неисправим, — пробурчал Хост. — Если за твое отсутствие пожалуются, пеняй на себя.
— Не переживай! Всё под контролем, — он подмигнул, хлопнув по ножнам.
Дорога сглаживалась, гравий уступал подзолу и листьям секвой. Сумерки сгущались, и лес обступал дилижанс тенями.
— Входим в лес секвой! — крикнул стражник впереди.
Хост уже некоторое время назад задремал, доверяя охране. Его мягкость здесь играла против: он полагался на их опыт.
Карета двигалась среди стволов, и стража насторожилась. Вечерняя мгла пробудила чудовищ. Запах гнили ударил в нос, а из глубины донеслись стоны. Живые мертвецы шли.
Прайс вытащил меч, шагнув вперед с улыбкой.
— Не подпускайте их к карете! Я расчищу путь.
Он любил авантюры, но был осторожен, предпочитая уклоняться. Сегодня он рвался в бой, чтобы выпустить пар.
"Равр-ра!" — пара зомби приближалась.
Прайс замахнулся, срубив голову первому — грубо, но эффективно. Второму он метил в торс, но клинок застрял в ребрах. Зомби махнул рукой, отчего Прайс отпрыгнул.
— Ха, Сволочь! — он хохотнул, уворачиваясь. — Отдай меч, зараза!
Стража неумолимо сдерживала смех и улыбки. Прайс бегал вокруг выверяя момент чтобы достать меч. Это было очень комично. Выдернув клинок, он таки смог разрубить зомби пополам, целясь в прошлую рану.
— Фух, поганец, — сказал он, вытирая меч тряпкой. — Хорошо, что кровь не брызжет. Люблю мертвецов.
Зомби множились, но стража справлялась. Лошади брыкались, замедляя карету. Хост проснулся от шума, сердце заколотилось. Он рванулся к двери, желая помочь, но ноги дрожали, а разум шептал: "Не лезь".
— Пока только нежить, — крикнул стражник. — Прорвемся!
Минули добрые минут десять. Зомби не доставляли особых хлопот. Обычно они брали численностью.
Тут среди секвой мелькнула фигура — высокая, худая, быстрая. Прайс заметил её.
— Чёрт! Эндер-странник! — он отвернулся. — Даже не думайте смотреть в лес!
Тварь была опасна: нейтральна, пока не встретишь её взгляд, но потом рвала любого. Воздух сгустился, секвойи зашумели, словно предчувствуя. Зомби ускорились, их стоны смешались с треском веток.
Прайс рубил мертвецов впереди, и когда не осталось ни одного оглянулся на карету.
— Держитесь, ребята! — крикнул он страже. — Кучер, гони!
Извозчик хлестнул лошадей, но те заржали — зомби сзади подобрались ближе. Один стражник вскинул копье и проткнул тварь, но другая схватила его за ногу. Он упал, но его товарищ успел прикончить вторую, а после помог ему встать.
Пока тот, случайно не посмотрел в бездну леса...
Послышался гул. Страшный и неразборчивый вопль из леса, стал быстро приближаться. Почти мгновение и перед стражником возникла пугающая фигура. Смотрящая прямо в его нутро, раздался еле слышный крик и громкий хруст.
Эндер-странник держал стражника руками, разрывая и ломая кости на месте хребта. Кровь хлынула изо рта, и мертвое тело упало буквой "Г" на землю. Эту картину увидел Мамезен.
— Не смотрите! — Прайс закрыл лицо рукавом, голос дрогнул. — Чёрт, не смотрите!
Второй стражник, увидев это, обезумел и бросился к монстру.
— Пощади! — крикнул он, глядя в глаза и кланяясь.
Всего пару секунд назад, его друг помогал ему встать, но того уже не было. Его бездыханное, бледное тело лежало перед ним.
Удар — и молящийся стражник превратился в мешок костей. Прайс сжал губы, рубя зомби и подходя всё ближе к задней части кареты.
— К карете, живо! — он махнул страже, голос стал тише. — Босс, держитесь там…
Хост стиснул кулаки, ноги всё ещё не слушались. Зомби лезли всё ближе, один вцепился в колесо. Извозчик ударил кнутом, отгоняя тварь.
— Прочь, мразь! — рявкнул он, направляя лошадей.
Эндер-странник исчез, оставив за собой смятение. Зомби пожирали тела, а группа рванула к полю под луной — концу леса.
— Кучер, как дела? — спросил он, вытирая лоб. — Лошади целы?
Извозчик кивнул, держа вожжи.
— Да, но устали. Равнина впереди, до конца пути нас будут ждать только безобидные твари.
— Да, в курсе, — Прайс хмыкнул. — Тогда чуть уменьши темп, на равнинах они нас не достанут, предупрежу стражу.
Крик и хруст уже стихли, но равнина дала простор. Стража добила последних зомби, лошади сбавили темп. Рассвет забрезжил спустя три часа.
— Не верю, что они погибли, — пробормотал стражник с бородой. — Обычно такой участок мы проходим без серьезных проблем. Надо сообщить их женам.
Прайс кивнул.
— Редкая тварь нас подловила. Скажи, что они умерли за правое дело. — Он постучал по карете. — Босс, вы там живы?
Шторка открылась, Хост выглядел уставшим.
— Прайс, мне не по себе, — он кашлянул. — Надо отблагодарить их семьи. Награда и поддержка.
— Только не деньгами сразу, — Прайс покачал головой. — Они бы выбрали мужей, а не золото. Скажите что-нибудь от всего сердца, жаль что на зеркале не отрепетировать.
Хост задумался, глядя на стражников.
— Ты прав. Я скажу, что они спасли нас. А ты как, Прайс? Всё шутишь, хоть и двое погибли.
Прайс пожал плечами, улыбка вышла слабой.
— Шучу, чтобы не свихнуться, босс. Эти твари... я их рубил, а внутри так холодно было. Но мы живы, и это главное.
— Верно, — Хост кивнул. — Кучер, сможешь гнать дальше?
— Лошади сейчас выдюжат, но вот утром им потребуется отдых, — ответил извозчик.
— Тогда едем, — Хост взглянул на Прайса. — А ты присмотри за стражей. И собой.
— Слушаюсь, босс, — Прайс подмигнул, но тихо. — Отдыхайте, я тут разберусь.
Группа двинулась молча. До империи оставалось шесть дней.
Два дня спустя в Империи Ламп.
Солнце поднялось высоко, приближая время обеда. Империя Ламп раскинулась в широкой долине, где перед массивной горой лежала просторная поляна — сердце её промышленности. На поляне выстроились заводы и цеха: длинные корпуса из кирпича и камня с высокими трубами, из которых вился дым. Архитектура напоминала Санкт-Петербург XIX века — строгие линии классицизма сочетались с грубыми средневековыми башнями, а чугунные фонари вдоль дорог отбрасывали тёплый свет. По краям поля, там, где начиналась трава, тянулись фермы с деревянными амбарами и жилые кварталы: дома с остроконечными крышами и резными наличниками соседствовали с каменными особняками. Сама гора возвышалась над всем, тёмная и молчаливая. Внутри неё прятались тронный зал, склады и кухни, но цехов там было мало — производство вынесли наружу, оставив горе роль крепости и символа.
Один из цехов мануфактуры гудел работой. В просторном здании с кирпичными стенами и высокими окнами трудились инженеры и ремесленники, разделённые на младших и старших. Свет ламп заливал пространство бронзовым теплом, отражаясь от инструментов и чертежей.
Чертежами занимались младшие инженеры, которым запрещалось подходить к станкам. Их комната — вытянутая, с паркетным полом и железными перегородками — вмещала двадцать рабочих мест, выстроенных в две параллельные линии лицом друг к другу. Каждому полагался чертежный стол с циркулем, линейками и карандашами, деревянная картотека для бумаг и круглый табурет на одной ножке, скрипящий при каждом движении.
— Оп, вот тут ошибка, — бормотал Дуд, главный инженер, медленно проходя между столами. Его палец ткнул в чертеж. — Котёл так рванёт, давай внимательнее.
Дуд, высокий и жилистый, с сединой в волосах, был столпом мануфактуры. Его острый взгляд выхватывал промахи, а язык не упускал шанса поддеть. Сегодня он придирался к новичку за ближним столом.
Империя Ламп славилась производством. Грамотная система инженеров и ремесленников сделала её лидером в архитектуре и промышленности. Эксперименты с механизмами и паром превратили поляну перед горой в центр прогресса, где каждый находил своё место — или выбивался из строя.
— Как не подойду, так косяк, — Дуд покачал головой, скрестив руки. — Благо старые не повторяешь, а то бы давно уволил.
— Дуд, я понимаю свои ошибки, дай время, — ответил младший инженер, не отрываясь от циркуля. Его голос был тихим, но с ноткой упрямства.
Ти'Тарф, советник Хоста и его правая рука, сидел за столом в роли новичка. Он решил освоить инженерное дело в свободное время и был принят младшим инженером. Дуд, зная, кто перед ним, не упускал шанса поддеть важную персону.
В иерархии мануфактуры старшие лишь советовали, не нянчась с подопечными. Это было частью Доктрины индивидуализма, изданной Хостом при основании империи. Стране нужны были таланты, но искать их традиционно было слишком долго. Доктрина заставляла каждого учиться самому, выявляя способности. Наставничество допускалось, но только по просьбе.
— Послушай, Тит, — Дуд ухмыльнулся, понизив голос, — ты, конечно, смышлёный, но в чертежах зеленый. Для советника императора это смешно.
Ти'Тарф поднял взгляд, его серые глаза блеснули. Он был худощав, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост, и носил серый камзол с пальто — намёк на статус, хоть и скромный.
— Я здесь учусь, Дуд, не командую, — ответил он ровно. — А твои подколки не помогут котлу работать.
Дуд хмыкнул, довольный ответом.
— Ладно, умен, не спорю. Но вот тут, — он ткнул в чертеж, — паровой клапан слабый. Увеличь диаметр, или рванёт прямо на поляне.
Ти'Тарф кивнул, возвращаясь к работе. Он быстро схватывал, хоть и ошибался. Дуд отошел, бормоча что-то про "дворцовых инженеров", и двинулся к следующему столу.
В этот момент в комнату забежал молодой парень с письмом в руке. Его лицо было раскрасневшимся, а дыхание сбивалось. Это был один из подмастерьев, худощавый юноша в простой рубахе, явно не из старших.
— Господин Ти'Тарф, тут важное! — выдохнул он, протягивая конверт. — От императора Хоста!
Ти'Тарф дружелюбно улыбнулся Дуду.
— Извините, дела зовут, — сказал он, распуская волосы одним движением руки, и взял письмо у парня. Его пальто, аккуратно застёгнутое, чуть колыхнулось, когда он развернулся.
Он вышел из мануфактуры и направился прямо к горе, возвышавшейся над поляной. Вход в горное здание охраняли двое стражников в кольчугах, кивнувшие ему без слов. Ти'Тарф прошёл внутрь, где гулкий коридор привёл к лифту — железной клети с паровым механизмом. Дёрнув рычаг, он поднялся на верхний этаж, где находился его кабинет. Комната была небольшой, с кирпичными стенами, высоким окном и скромной мебелью: стол, шкаф с бумагами и стул. Закрыв дверь, Ти'Тарф вскрыл конверт и пробежал глазами текст. Письмо гласило: нужно собрать экспедицию, выделить лучших исследователей и вооружённое прикрытие. В конце упоминался Аутерсайдер, но Хост обещал рассказать больше при встрече. Лицо Ти'Тарфа озарила гримаса — найти подходящих людей не будет проблемой, вопрос в том, сколько они будут стоять и сколько взять золотых шестеренок из казны. Он сложил письмо, сунул в карман пальто и направился в порт, где стояла гильдия исследователей.
Порт лежал недалеко от центра, в паре улиц от горы. Среди складов и причалов Ти'Тарф подошёл к приземистому зданию гильдии — двухэтажному, с потёртыми кирпичными стенами и вывеской, висящей на одном гвозде. Внутри, за стойкой ресепшена, сидела женщина с усталым взглядом. Её тёмные волосы были собраны в неряшливый пучок, а перед ней лежала стопка бумаг.
— Проведите меня к группе "Шахтёр", — попросил Ти'Тарф, постукивая пальцами по стойке.
Женщина подняла глаза, оглядев его пальто и общий вид.
— "Шахтёр"? Они на втором, но вы кто такой? — спросила она, прищурившись.
— Советник императора Хоста, Ти'Тарф, — ответил он ровно. — Дела гильдии с империей.
— А, Ти'Тарф, — она хмыкнула, пожав плечами. — Вас тут все знают, а я новенькая. Идите за мной, только не шумите, они ворчат.
Советник последовал за ней, мысленно нахмурившись. Такое отношение к верхушке власти — прямо под носом, наглость. Самовольность империи пора устранить, не знать советника императора — дикость. Здесь, в центре, все с рождения знали его лицо — он вырос в этом городе, как и многие. Женщина поднялась на второй этаж и открыла тяжёлую дверь. За ней оказался большой кабинет с потёртым деревянным полом и широкими окнами, через которые лился дневной свет. Несколько человек скучали: кто-то точил нож, кто-то листал потрёпанную карту. За столом в центре сидел их главный — Киркама́х, мужчина метр восемьдесят, в синих брюках с кучей кожаных ремней и красно-чёрной рубашке. На голове красовался странный металлический шлем желтого цвета, чуть сдвинутый набок. Он лениво крутил карандаш в руках, но его взгляд — цепкий, молодой, не старше двадцати трёх — сразу упёрся в гостя.
Ти'Тарф прошёл вперёд, поправляя пальто, его не то чтобы заботил внешний вид, но нужно быть опрятным, стоящим своего положения.
— Здравствуйте, Киркамах, — сказал он, чуть кивнув. — Я от империи. Есть дело для вас.
Киркамах отложил карандаш, и выпрямился.
— Здравствуйте, господин Ти'Тарф, — ответил он с лёгкой хрипотцой в голосе. — Видимся впервые, хоть имя ваше на слуху. Какое дело?
— Империя хочет нанять вашу группу, — сказал советник. — Экспедиция, обследование новой территории. Щедро заплатим, отправление через неделю.
Киркамах хмыкнул, потирая подбородок.
— Новая территория? Звучит заманчиво, — он постучал пальцем по столу. — Я с ребятами обшарил восток Лэнда и здешние области. Под фортами копал, под реками нырял — всё вынюхал. Но что искать-то?
— Пока скажу только, что это важно, — Ти'Тарф слегка улыбнулся. — Подробности позже, от императора Хоста. Но вам это по силам, говорят, вы лучший следопыт гильдии.
— Лучший, да? — Киркамах усмехнулся, чуть приподняв шлем. — Не мне судить, но опыта хватает. Последний раз нашли старую шахту под холмами — казна до сих пор считает. Скучно без дела, руки чешутся...
— Тогда соглашайтесь, — советник кивнул. — Империя не поскупится.
— Хорошо, берусь, господин советник. Неделя — в самый раз.
Они пожали руки — хватка Киркамаха была крепкой и уверенной. Перед уходом Ти'Тарф добавил:
— Вам нужно прикрытие. Я знаю одного, кто справится.
— Один человек? — Киркамах вскинул бровь. — Ну, раз вы уверены, доверюсь. Лишь бы не нытик.
— Не беспокойтесь, — чуть улыбнулся советник. — Он своё дело знает.
Он развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Киркамах проводил его взглядом, пробормотав себе под нос:
— Экспедиция… Пора встряхнуть пыль с ремней.
Небо над Империей Ламп окрасилось в розовые тона заката, отбрасывая мягкий свет на поляну и гору. Тени от кирпичных цехов удлинились, а чугунные фонари вдоль троп зажглись, разгоняя сумерки. В одной из немногочисленных кузен города, приютившейся на краю поляны, воздух дрожал от жара. Стены из закопчённого камня впитали запах угля и металла, а в центре пылал горн, отбрасывая оранжевые блики на наковальню и груды инструментов. Искры плясали в полумраке, шипя, когда падали на сырой пол, а звон молота эхом отдавался от низкого потолка. Над горном висел медный колпак, потемневший от копоти, а рядом с бочкой воды дымилась груда углей, наполняя кузню горячим дыханием.
За наковальней стоял Де’Фрут, молодой кузнец двадцати одного года. Его худощавое тело покрывала простая белая рубаха, закатанная до локтей, а светлые розовые волосы прилипли ко лбу от пота. На лбу у него покоились необычные инженерные очки, не свойственные для кузнеца, с тонкими металлическими дужками и увеличительными линзами, слегка запотевшими от жары. Руки, тонкие, но жилистые, уверенно сжимали молот, завершая последние штрихи на прямом мече. На поясе, обмотанном вокруг талии, висели инструменты — гаечный ключ, отвёртка и несколько мелких приспособлений, подчёркивающих его техническую склонность. Де’Фрут был пацифистом — оружие он ковал не для битв, а ради мастерства, радуясь, когда его работа приносила другим счастье.
Дверь кузни скрипнула, и внутрь шагнул Джаст Де́нод — зверолюд-гусь с человеческим телом. Его голова, увенчанная гусиной мордой с чуть вытянутой шеей, покачивалась над плечами, а несколько серых перьев торчали из-под кольчуги. На нём был стальной доспех, плотно облегающий туловище, но свободный на ногах и руках, украшенный бордовой и оранжевой тканью — цвета гербов, ассоциируемых со львами. Доспех позвякивал при каждом шаге, а нагловатый взгляд Джаста уже рыскал по кузне.
— Эй, Де’Фрут! — Джаст хлопнул в ладоши, его голос был громким, с хрипловатым оттенком. — Привет тебе, кователь железяк!
Де’Фрут поднял взгляд, вытирая руки о фартук, и улыбнулся.
— Здравствуйте, Джаст, — ответил он мягко. — Вы как раз вовремя.
Джаст открыл было рот, но замер, заметив меч на наковальне. Его глаза — маленькие, жёлтые, гусиные — загорелись, и он шагнул ближе.
— Это он? Мой красавец? — спросил он, чуть ли не подпрыгивая.
— Да, ваш заказ, — кивнул Де’Фрут, беря клинок щипцами. — Сейчас закончу.
— Ну давай, не тяни! — Джаст нетерпеливо потёр ладони, расплываясь в широкой улыбке.
Де’Фрут тихо хмыкнул, но промолчал. Дабы не тешить любопытство Джаста, он окунул раскалённый меч в бочку с водой. Шипение разнеслось по кузне, пар поднялся вверх, окутывая клинок белым облаком. Выждав миг, Де’Фрут вытащил меч — лезвие блестело, ещё тёплое, но готовое — и протянул его Джасту.
— Вот, держите, — сказал он, отступая. — Осторожно, ещё горячий.
Джаст схватил меч, его улыбка стала шире, почти хищной. Он медленно разрубил воздух, издав восторженный возглас:
— Ооо, дааа! Вот это я понимаю! — Он повернул клинок, любуясь бликами на стали. — Глянь, какая штука! Это ж моё, моё всё!
Де’Фрут смотрел на него, чуть улыбаясь. Ему нравилось видеть радость других, особенно когда хвалили его работу.
— Рад, что вам нравится, — сказал он искренне. — Старался для вас.
— Да я в восторге! — Джаст хлопнул себя по кольчуге, перья на шее встопорщились. — С таким мечом я всех порублю, а то и продам подороже! Ты, малец, гений, хоть и тихоня!
— Спасибо, Джаст, — Де’Фрут кивнул, чуть краснея. — Мне хватает, что вы довольны.
— Я вцеплюсь в это, как гусь в добычу! — Джаст рассмеялся, его нагловатый тон смягчился выгодой. — Сколько я тебе должен, а? Небось, недорого возьмёшь, ты ж добряк? — сказал гусь протягивая мешочек с горстью серебряных фасок.
— Как договаривались, — Де’Фрут пожал плечами, и забрал у того плату. — Главное, чтоб вам служил.
— Служить он мне будет! — Джаст снова взмахнул мечом, чуть не задев горн. — Спасибо, кузнец, ты своё дело знаешь! Ещё загляну, если что!
— Всегда пожалуйста, — ответил Де’Фрут, глядя, как Джаст уходит, размахивая клинком. Его сердце грела похвала, хоть наглость зверолюда и забавляла.
Джаст шагнул за порог кузни, всё ещё размахивая новым мечом, его гусиная шея покачивалась от довольства. Розовый свет заката угасал, и тёплые блики фонарей ложились на каменную тропу перед ним. Но едва он вдохнул прохладный вечерний воздух, его взгляд упёрся в фигуру в пальто, стоящую неподалёку. Ти'Тарф смотрел на него грозно, скрестив руки, его серые глаза холодно блестели в полумраке.
— Эй, советник, что тебе надо? — Джаст остановился кладя меч в ножны, его голос был громким, с привычной хрипотцой, но в нём мелькнула настороженность.
Ти'Тарф чуть кивнул, сохраняя суровое выражение.
— Здравствуйте, Джаст, — сказал он ровно. — Давай поболтаем. В уединённом месте.
Джаст прищурил свои жёлтые глаза, перья на шее чуть встопорщились. Он мало доверял Ти'Тарфу — знал, что за образом советника скрывается почти неуловимая личность, скользкая, как рыба в реке. Давление, что тот излучал при встречах, всегда напоминало Джасту о чём-то неприятном, хоть он и не мог точно сказать, о чём. Рука зверолюда невольно коснулась ножен нового меча, пальцы пробежались по тёплой рукояти.
— Поспеши, советник, — бросил он, ухмыляясь, но с ноткой напряжения. — Мне не терпится опробовать этот клинок, а не трепаться с тобой.
В этот момент дверь кузни скрипнула снова, и на пороге показался Де’Фрут. Молодой кузнец выглядел слегка растерянным — его волосы всё ещё липли ко лбу, а рубаха была испачкана сажей. Увидев Ти'Тарфа, он торопливо поклонился, чуть не уронив фартук, который снимал на ходу.
— Господин Ти'Тарф, добрый вечер, — сказал он мягко, чуть запнувшись. — Что вам нужно?
Ти'Тарф перевёл взгляд на кузнеца, его лицо смягчилось, но лишь на миг.
— Пришёл за Джастом, — ответил он спокойно. — У меня к нему дело.
Де’Фрут кивнул, теребя край фартука в руках.
— Понял, — сказал он тихо. — Не буду вам мешать.
Он прошёл мимо них, бросив короткий взгляд на Джаста, и направился к таверне на краю поляны. После рабочего дня его тянуло к кружке эля и тёплому очагу — отдых был заслуженным. Шаги кузнеца затихли в вечерней тишине, оставив Ти'Тарфа и Джаста наедине.
Джаст выпрямился, его доспех звякнул, бордово-оранжевая ткань чуть колыхнулась на ветру. Он смотрел на советника с прищуром, пальцы всё ещё лежали на ножнах, словно готовясь к чему-то. Ти'Тарф стоял неподвижно, его пальто было застёгнуто до подбородка, а взгляд оставался холодным и тяжёлым, как сталь в горне Де’Фрута. Молчание повисло между ними, густое и напряжённое, пока вечерний ветер не зашумел в кронах деревьев за кузней. Два взгляда — нагловатый, жёлтый, гусиный и суровый, серый, человеческий — встретились, и ни один не уступал другому. Ти'Тарф и Джаст Денод грозно смотрели друг на друга, словно два зверя, готовых к схватке, но пока сдерживаемых невидимой цепью.
Де’Фрут шёл к таверне. Его шаги гулко отдавались по каменной тропе. Закатный свет почти угас. Фонари бросали тёплые пятна на дорогу. Вечерний ветер трепал его рубаху, всё ещё пропитанную запахом угля. Он нёс фартук в руках и мечтал о кружке эля. Де’Фрут служил империи. Помимо частных заказов вроде меча Джаста он трудился на благо государства. Его талант заметили благодаря доктрине индивидуализма. С хорошими инструментами и материалами он ковал вещи, недоступные новичкам. Это и привело его в цеха империи.
Вдруг сзади раздался знакомый голос.
— Эй, Де’Фрут! — крикнул Киркамах, догоняя его быстрым шагом. Его жёлтый шлем, чуть подпрыгивал. Кожаные ремни на синих брюках позвякивали.
Де’Фрут обернулся и улыбнулся.
— Привет, Кирка, — сказал он мягко. — Тоже в таверну?
— Ага, — Киркамах хлопнул его по плечу и ухмыльнулся. — Давай вместе, старик. Давно не болтали.
Они пошли рядом. Шаги синхронизировались, как в старые времена. Де’Фрут и Кирка были друзьями с подросткового возраста. Они гоняли по улицам центра империи ещё мальчишками. Киркамах, высокий и поджарый, в своей красно-чёрной рубашке, выглядел готовым к приключениям. Это отличало его от тихого кузнеца.
— Слушай, Фрут, — начал Кирка и понизил голос с хрипотцой. — У меня новость. Экспедиция намечается. Через неделю уходим. Новая территория. Империя платит щедро.
— Правда? — Де’Фрут взглянул на него. Глаза округлились. — Опять тебя куда-то несёт?
— А то! — Кирка усмехнулся. — И знаешь, я подумал. Поехали со мной. Вдвоём удачу попробуем, как раньше мечтали.
Де’Фрут покачал головой. Улыбка чуть увяла.
— Нет, Кирка, — сказал он твёрдо. — Ты знаешь, я такое не потяну. Приключения здорово, но не для меня.
— Да брось! — Киркамах хлопнул себя по ремням. — Ты кузнец империи. Руки золотые! Нам такие в экспедиции нужны, а не только копатели вроде меня.
— Я ценю, что зовёшь, — Де’Фрут вздохнул. — Но я не боец, не искатель. Мне кузня ближе.
— Ну и что? — Кирка шагнул вперёд и встал перед ним. — Ты в кузне гниёшь, а там мир, Фрут! Может, руду найдём. Железо твоя стихия же!
— Моя стихия горн и молот, — Де’Фрут мягко отстранился. — А экспедиции твоё. Я не выдержу.
— Да выдержишь! — Кирка повысил голос и настырно глянул в глаза другу. — Ты просто боишься, а зря! Со мной не пропадёшь. Я тебя вытащу, если что!
— Не боюсь, — Де’Фрут покачал головой. — Просто не хочу. Ты знаешь, я за мирное дело.
— Мирное дело? — Кирка фыркнул. — Скучно живёшь, Фрут! Там слава, богатство, а ты всё молотком стучишь!
— Мне этого хватает, — сказал Де’Фрут. Голос стал твёрже. — Хватит, Кирка, не дави.
Они дошли до таверны. Это было деревянное здание с резными ставнями и дымом из трубы. Де’Фрут толкнул дверь и пропустил друга вперёд.
— Перестань об этом, ладно? — попросил он и глянул на Кирку. — Давай просто отдохнём. Через неделю ты уйдёшь, и не скоро увидимся.
Кирка хмыкнул. Он снял шлем и повесил его на крюк у входа.
— Ладно, старик, — сказал он и смягчился. — Но подумай ещё, а? Хоть разок.
— Не буду, — Де’Фрут улыбнулся. — Идём. Эль с меня.
Они шагнули внутрь. Там гудели голоса и пахло хлебом и алкоголем.