Спальня 4 ─ Bedroom 4─

Том 3. Спальня 4 ─ Bedroom 4─

Суета Соврема не коснулась отдалённой горной деревушки, и Академия Святой Маргариты, раскинувшаяся гигантским кампусом у подножия горного хребта, полнилась тишиной и спокойствием.

Кабинет на первом этаже большого П-образного здания школы был наиболее простым и практичным помещением в роскошно обставленной школе. Столы, стулья и обои были практически лишены украшений, да и в целом комната была выдержана в приглушённых тёмно-коричневых тонах.

За большим столом в центре сидела невысокая молодая женщина. Учитель Сесиль. Кажется, она уже какое-то время проверяла экзаменационные работы: безостановочно читая ответы учеников, она то восхищённо ахала, то бормотала: «ну и ну, боже».

– И всё-таки… сколько ни проверяй, конца и края нет. Почему же…? Может, ночью приходит гном и подкидывает мне ещё работ? – со вздохом подняла глаза учительница Сесиль, как вдруг зазвонил телефон у стены. Она поспешно потянулась к нему и сняла трубку.

Оператор сообщил о звонке из полицейского управления Соврема. Учительница Сесиль на миг опешила, но затем услышала на другом конце провода привычный голос Казуи.

– Что. Так это ты, Кудзё…? – пробормотала она со вздохом облегчения. И продолжила. – Алло-алло, Кудзё? Снова захотелось услышать голос мисс Викторики?

[– …Ладно. Пусть будет так,] – ответ прозвучал явно неискренне. И учитель Сесиль неволей улыбнулась. – [Верно. Я полдня как вдали от Викторики, так что очень хочу услышать её голос. Пусть будет так, я очень тороплюсь, поэтому пожалуйста, передайте ей трубку.]

– Хорошо. Подожди минутку.

На что это он злится? – подумала она, легонько склонив голову набок, но кивнула.

Огромный садовый лабиринт в углу школьной территории…

Сумерки сгущались над садовыми насаждениями с россыпью пёстрых цветов, их белые, розовые и жёлтые лепестки беспокойно трепетали на ветру.

А в глубине…

В крошечной спальне миниатюрного домика Викторика… замоталась в пуховое одеяло посерёдке своей кровати с балдахином, да так и лежала, не шевелясь.

Учитель Сесиль тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату, уставилась на пуховое одеяло, принявшее форму булочки, и тихо пробормотала: «Здесь, наверное?» и, склонив голову вбок, легонько тыкнула в холмик указательным пальцем.

• В оригинале было сравнение с «данго». Данго (яп. 団子) или оданго (яп. お団子) — японские клёцки или колобки из клейких сортов риса. Обычно их надевают на палочку и покрывают пастой анко, мукой кинако, либо жарят.

Вскоре из глубины одеяла:

– …Кто? – ответил приглушённый хриплый голос, бессмысленно высокомерный.

– Вам снова звонят, мисс Викторика.

– … Так это ты, Сесиль? – Викторика пошевелилась под одеялом.

…После того болезненного укола девочка вернулась в постель – и тут её память резко оборвалась. Может, подействовало лекарство, а может, отключилась от шока. В лихорадочном бреду ей даже чудились странные сны, но вот какие – этого она припомнить уж не могла.

Викторика медленно открыла глаза, но её взор по-прежнему был затуманен жаром. Голова раскалывалась от боли, она не могла мыслить ясно.

Всё ещё в прострации, Викторика сердито огрызнулась:

– Сесиль, между нами всё кончено.

– … Ой, ясно. Но с Кудзё-то вы по-прежнему дружите, верно?

– Он мой, этот… глупый слуга.

– Ой, ну и ну. Скажете ему что-то подобное, и Кудзё рассердится. Разве у вас не будут проблемы, если он будет зол?

– Верно… Когда этот парень злится, он очень… много шума поднимает… – пробормотала Викторика, медленно поднявшись.

Она высунула голову из-под одеяла и увидела, что на лице учителя Сесиль отразилось изумление. Обеими руками девочка откинула с лица длинные светлые волосы, поморщилась – кружевная ночнушка стала липкой от пота – и обратилась к учительнице Сесиль:

– … Чего?

– У Вас всё лицо красное.

– …

– Неужто укол не помог? Вот беда…

– Звонок, звонок, звонок… – Викторика медленно встала и попыталась уйти, но споткнулась и шлёпнулась на попу. От падения на пол маленькое мягкое место девочки пронзила боль, как если бы по нему хорошенько приложили. Викторика уже была готова расплакаться. Но, стиснув зубы, сдержала слёзы и поднялась.

Её тельце вновь зашаталось. Учитель Сесиль в спешке попыталась уложить девочку обратно в кровать.

– Оставайтесь в постели, мисс Викторика. Я сама всё объясню Кудзё.

– Мх… – Викторика насупилась.

На её лице читалось упрямство:

– Я отвечу на звонок.

– Нельзя, мисс Викторика…

– Отвечу и точка! – шатаясь, Викторика вошла в соседнюю комнату с большой подушкой в руках…

[– Викторика-а!? Ты здесь? Почему так долго не отвечала? Небось уткнулась в какую-нибудь толстенную латинскую книгу или что ты там читаешь, набила щёки двумя-тремя макаронами и, такая, «Что ещё за Кудзё? Что он там говорит?». Алло? Алло-о?]

После долгих усилий Викторика наконец ответила на звонок, но тотчас испытала острое желание повесить трубку.

Чёртов Кудзё… Каждый раз, как говорю с ним, он форменный грубиян. А по телефону – так ещё хуже… – она хотела сказать это вслух, но из-за жара накатила слабость, и язык плохо слушался. Не успела Викторика открыть рот и высказаться, как Казуя вновь затараторил.

[– Тут такое творится. Всё очень сложно. В универмаге пропадают люди, какая-то девушка прокричала о демонах, а потом в обморок упала, а помещение универмага вдруг изменилось до неузнаваемости. И ещё…]

– Кудзё…

[– Что?]

– Не пойму, о чём речь, но я кладу трубку, – она уже собиралась прервать звонок, как донёсся крик Казуи. Девочка нахмурилась и с неохотой снова поднесла аппарат к своему маленькому полыхавшему уху.

[– Не вешай трубку! Викторика, я рассчитываю на тебя!]

– … Не стоит.

[– Я верю, ты добрая и заботливая девочка и не бросишь друга в беде.]

– … Не лги, – Викторика сжала тяжёлую телефонную трубку обеими дрожащими ладошками, но ноги у неё подкосились, а руки ослабли, поэтому она так и села на пол. Сев, как маленькая девочка, она опёрлась спиной о стену и сдавленно проговорила. – …Рассказывай.

• 女の子座り – «сидеть как девочка». Поза почти как сидя на коленях, но при которой ягодицы опускаются между ног. Также известна как «утиная поза» или «плоская поза». https://dic.pixiv.net/a/女の子座り

[– Выслушаешь меня?]

– Просто… скучно, вот и… всё… Дело же интересное, да?

[– Мгм. Для меня это настоящая загадка, я правда в тупике… Но не знаю, понравится ли оно тебе, Викторика. Чему по силам развеять скуку такой девочки, как ты, – кому-то вроде меня не понять. …Прости.]

– Не извиняйся. Как бы то ни было… просто спокойно объясни… с самого начала… Из твоих прошлых объяснений я вообще… ничего не поняла…

На другом конце проводила Казуя сделал глубокий вдох. Викторика, прислонившись к стене и тяжело дыша, что есть сил слушала голос Казуи, стараясь уловить каждое его слово.

И тогда Казуя завёл свой рассказ…

Истории о привидениях, якобы имевшие место в королевской столице Совиля, Совреме, услышанные от одноклассницы в Академии. Страшилка о девушке, которая вошла в примерочную универмага, а после от неё нашли разве что отрубленную голову, равно как и история о человеке, который из беспокойства последовал за потерявшимся ребёнком, но бесследно исчез сам. А ещё история о замаскированном под бездомного убийце, который разгуливал с трупами детей у себя под одеждой…

Затем состоялась его встреча с инспектором Гревилем де Блуа в поезде, направлявшемся в Соврем. По словам инспектора Блуа, за последние несколько лет в Совреме произошло немало инцидентов с так называемыми <исчезнувшими во тьме>. Может, на этом и были основаны городские легенды?..

Полицейское управление Соврема поручило инспектору Блуа расследовать контрабанду пропавших в период войны произведений искусства. По прибытии в Соврем Казуя заблудился в универмаге <Цзяньтань> и забрёл в загадочную комнату. Позже к нему за помощью обратилась таинственная девушка, но когда мальчик вернулся вместе с полицейским, комната сменилась на совершенно другую, девушку заменил манекен, а весь до единого персонал универмага утверждал, что и не видел Казую вовсе.

Когда же он вновь повстречался с той самой девушкой, та в ужасе рассказала, что её похитили через зеркало в примерочной <Цзяньтаня> и забрали в Зазеркалье, где – как она боялась – всех приносили в жертву в сатанинском ритуале…

– … Апчхи! – внимательно слушавшая его Викторика вдруг сморщилась и чихнула.

И тут же Казуя на другом конце провода подпустил удивление в свой голос.

[– Что это было?]

– Апчхи! Апчхи! Апчхи-хи!

[– Викторика, ты что, чихнула? А-ха-ха. Ты так забавно чихаешь!]

…Щёлк! – Викторика повесила трубку.

Ху-у, ху-у, – она тяжело дышала, от подскочившей температуры голова шла кругом; в дверях вновь появилась учительница Сесиль.

– Мисс Викторика, Кудзё снова звонит.

– М…?

– Он, кажется, ужасно зол. Вы что, поругались?

– … Чтобы Кудзё – и разозлился? – тяжело дыша – ха-а, ха-а, – Викторика протянула дрожащую руку и сняла трубку. Затем снова села на пол. Девочка и не заметила, как её тело пробила дрожь.

– … Чего?

[– Не бросай трубку ни с того ни с сего! Викторика, ты идиотка!]

– Мх!? – Викторика вздрогнула, услышав неприкрытый гнев Казуи.

[– Слушай, Викторика. Снова повесишь, и мы больше не друзья.]

– … – Викторика была готова разрыдаться. Тихим дрожащим голосом она прошептала. – Я не хочу расставаться…

[– Так-то и я против! …Ой?] – лишь тогда Казуя наконец заметил неладное. Он в лёгком страхе понизил голос. – [Что с тобой? Ты, Викторика де Блуа, обычно же не настолько покорная? Неужели тебе настолько нездоровится? А ведь и правда, ты же утром была простужена. Немного поднялась температура?]

– …Поднялась, – тихо отозвалась Викторика, усиленно пытаясь подавить гнев. Казуя пустился рассказывать о странных «дедовских методах» лечения простуды со своей родины, а после добавил:

[– И потом, возьми лук-порей и вставь два стебелька себе в ноздри, но, эм-м, не знаю, есть ли он в Совиле. Также можно приложить к пупку маринованный огурец. И ещё… слушаешь, Викторика? А, может, тебе это без надобности? Э… тебе сделали укол? Тогда всё в порядке. Хотя было больно, да? Ты же у нас даже от щелбана кричишь, как ребёно-ок! …Алло? Эм-м, ты же не злишься?]

– Будь ты хоть трижды в отчаянном положении – ни за что не помогу.

[– … Ну тебя, Викторика. Но знаешь, если не поможешь в такой момент, то будешь просто зловредным ребёнком, понимаешь?]

Зелёные глаза Викторики округлились от обиды: она опешила от вопиющего замечания Казуи. Её глаза наполнились слезами. Она крепко сжала трубку обеими крохотными ладошками и дрожащим голосом выдавила.

– Н-неправда… Я не зловредная…

[– Тогда помоги мне!]

– …!?

Казуя вёл себя напористее обычного, даже подло. Пускай Викторика и пребывала в некотором оцепенении от жара, её головушку посетила мысль, что этот глупый слуга, Казуя, так осмелел просто потому, что они говорили по телефону, находясь вдали друг от друга.

С дьявольским блеском в глазах, размышляя, как бы наиболее жестоко отомстить Казуе после того, как спадёт её лихорадка, а он – вернётся в Академию, Викторика заговорила.

– Кудзё… найди пресс-папье.

Из трубки донеслось растерянное: «…Хе?».