Меня призвали?

Том 1 Глава 1 — Меня призвали?

Ута очнулся от лёгкого щекотания травы на лице и пения птиц. Открыв глаза, он увидел дерево — ветви его медленно покачивались на ветру. На одной из веток сидела ярко-красная птица.

— Попугай? — пробормотал он.

Это было первое, что пришло Уте в голову. Не каждый день увидишь красную птицу просто так на улице. Он лежал в тени большого дуба на пригорке, вокруг цвели цветы, источая сладкий аромат мёда.

Ута приподнялся и увидел перед собой пейзаж, который никогда раньше не встречал. Внизу по склону раскинулся луг, усыпанный белыми, синими и жёлтыми цветами. Среди них спокойно паслись несколько оленей.

Деревья и мохнатые валуны отбрасывали тень, смягчая закатный солнечный свет. Вдали с обеих сторон возвышались невысокие горы, покрытые густой зеленью. Между ними в центре прятался город, окружённый золотистыми полями пшеницы.

На склонах по обе стороны стояли две огромные каменные статуи людей — словно хранители этого места. Ещё дальше за городом вздымались высокие горы со снежными вершинами, а над ними в лёгких белых облаках порхали птицы.

Ута не мог поверить в происходящее. Он протёр глаза и посмотрел снова. Ничего не изменилось — разве что оленей стало на одного больше.

«Это сон? Если да, то я не хочу просыпаться»

Он закатал рукав своей любимой спортивки и ущипнул себя за руку.

— Ай… Не сон.

«Спокойно, Ута, нужно всё обдумать. Последнее, что я помню — как я лёг спать… Если я здесь…»

«Нет, не может быть. Неужели…»

— Меня призвали в другой мир?

Это было единственное, что приходило ему в голову. Ута Нацукава — обычный семнадцатилетний парень среднего роста, живущий в Японии эпохи Рэйва. А теперь он оказался в совершенно другом мире.

В своём мире он вёл затворнический образ жизни: целыми днями сидел за компьютером, играл в игры, смотрел аниме, а по ночам бродил по улицам без разрешения родителей. Школу он давно бросил. Несмотря на такое поведение, он умел подстраиваться под обстоятельства и людей — хотя понимал их не всегда.

Внешне Ута был ничем не примечателен. Тёмные взъерошенные волосы закрывали лоб и частично глаза — прическа давно вышла из-под контроля. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные. На нём была любимая, давно нестиранная чёрная спортивка и чёрно-белые кеды.

«Меня призвали… Но что дальше? Вид, конечно, потрясающий, но я бы предпочёл заспавниться в городе для новичков.»

Он проверил карманы и достал ключи от дома, влажные салфетки, кредитную карту и смартфон.

«Ничего полезного. Вряд ли тут принимают оплату картой. Да и телефон, скорее всего, не пригодится.»

Оглядевшись, он заметил недалеко тропу, по которой, судя по колеям, часто ездили повозки.

«Вариантов три: остаться и пытаться выжить, идти в город — хоть он и далеко, или ждать, пока кто-нибудь проедет мимо и попросить подбросить.»

Ута задумался. Выбор был серьёзным — раньше ему не приходилось сталкиваться с подобным, и он не знал, что будет лучше.

«Ну что ж… Если за час никто не проедет, пойду в сторону города.»

После чего сел под дерево, прислонившись к шершавому стволу, и уставился на тропу. Прошло всего несколько минут, и веки начали смыкаться от тяжести. Он встряхнул головой, пытаясь прогнать сон, немного пришёл в себя… но вскоре всё же уснул.

***

— Парень… Эй, парень…

Очнувшись, он увидел перед собой мужчину лет сорока, чуть выше его ростом. У того были длинные карие волосы, собранные в пучок, голубые глаза и аккуратная бородка. На нём была свободная рубашка цвета слоновой кости, заправленная в тёмно-серые штаны, перехваченные несколькими ремнями. Штанины были стянуты у щиколоток, а на ногах — потрёпанные, но крепкие сапоги.

«Чтож, уснуть на такой природе — не грех.»

— Небезопасно вот так спать одному. Тебя могли ограбить… или вообще убить. Хотя, судя по виду, у тебя и брать-то особо нечего.

Несмотря на серьёзный вид, говорил он спокойно, с лёгкой иронией в голосе.

«Сколько я проспал?..»

Ута поднялся, отряхивая штаны.

— Всё под контролем, старик. Не спеши судить по обложке… хотя, признаю, ты в чём-то попал в точку.

— Скоро стемнеет — твари из леса тебя с аппетитом пустят на ужин. — он оценивающе посмотрел на Уту. — Или нет.

Ута представил, как волки разрывают его на части, и по спине у него пробежал холодок.

— Мы можем тебя подбросить, — раздался мягкий женский голос.

На пригорок к ним поднималась девушка. На вид ей было около тридцати пяти с небольшим. Простое белое платье и тёмно-синяя накидка свободно лежали на плечах, на ногах — обычные кожаные сандалии. В её тёплых карих глазах читалась доброжелательность, движения были плавными и неторопливыми. Длинные тёмные волосы были заплетены в боковую косу, а чёлка частично закрывала один глаз, придавая образу мягкости и лёгкой загадочности.

— Лиана, я же просил тебя… — произнёс мужчина с лёгким упрёком.

— Ты так долго не возвращался, вот и подумала — почему бы не размяться заодно, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Ну, ты сам слышал, парень. Хочешь, подкинем до города?

— Да, — коротко кивнул Ута.

— Вот и славно. Пошли за мной, не отставай, — ответил мужчина, разворачиваясь.

Они направились к карете, стоявшей на обочине тропы. Та выглядела видавшей виды — тёмное дерево корпуса потускнело от времени, ставни были закрыты, а на крыше покоился увязанный баул. Сзади крепились ящики и короткая лестница, спереди стояли две спокойные, почти чёрные лошади.

— А тебя как звать, старик? — бросил Ута, задержавшись у двери и обернувшись через плечо. — Девушку, как я понял, зовут Лиана. А ты кто?

— Джон, — коротко ответил тот, не поднимая сразу взгляда. Потом, чуть прищурившись, добавил: — А ты?

— Ута, — сказал он, почти с вызовом.

Джон усмехнулся, цепко взялся за край повозки и ловко забрался на место кучера.

— Будешь мне должен, Ута, — сказал он с лёгкой, насмешливой усмешкой, будто уже знал: долг этот не забудется.

Лиана тем временем открыла дверь и изящно вошла в карету, устроившись на кожаном диване. Ута последовал за ней и прикрыл за собой дверь.

Внутри было просто, но уютно. По бокам — два мягких дивана, в углу — ламповая свеча. В одном углу стоял меч в тёмных ножнах с узорами и волчьей головой на рукояти.

«Похоже, мечи тут обычное дело».

Карета дёрнулась и тронулась с места.

— Ты не выглядишь местным. Откуда ты? — спросила Лиана, не отводя взгляда, в её голосе скользнула тень любопытства.

— Я из Японии, — ответил Ута, спокойно, почти без эмоций.

Лиана на мгновение притихла. Её взгляд задержался на его лице чуть дольше, чем следовало, будто пыталась рассмотреть что-то под поверхностью кожи.

— Странное название, — пробормотала она. — И акцента у тебя нет.

Он промолчал.

Лиана шагнула ближе. Осторожно, но без стеснения провела пальцами по ткани его спортивных штанов — движение было мягким, но странно затяжным.

— Никогда не видела такую ткань, — произнесла она вполголоса. — В Японии так одеваются?

— Если ты что-то подозреваешь, могла бы и не подвозить, — сказал он, глядя прямо в глаза.

Лиана усмехнулась, как будто ему только что удалось её развеселить:

— Да ты прав.

Прошло ещё несколько часов в бесконечной тряске. Сгустились сумерки, день выцвел, как старая фотография. Лиана молча зажгла лампу — её тёплый свет дрогнул, разогнав тени внутри кареты, но снаружи темнота только сгущалась.

Глубокой ночью повозка, наконец, замерла, уставшим скрипом оповестив об остановке.

— Приехали, — раздался голос Джона из окошка. Глухой, но с какой-то усталой теплотой.

— Наконец-то… Моя задница уже деревянная, — буркнул Ута, размяв плечи и скривившись.

— Хах, — хикнула Лиана неожиданно.

Они выбрались наружу. В лицо сразу ударил прохладный воздух. Небо было глубоким, бархатно-тёмным. Луна отливала бледным серебром, мягко подсвечивая сад. В её свете трава казалась почти голубой, а влажные листья сосен поблёскивали, как стекло. Рядом тихо журчал фонтан, вода в нём звенела едва слышно, будто шёпотом. Пахло ночным летом — нагретым днём камнем, хвоей и чем-то сладким, неуловимым, как запах чужого сна.

Всё вокруг казалось странным, волшебным — как будто сон, из которого не хотелось просыпаться.

Лиана направилась к особняку, а Джон остался у кареты — разбирать багаж.

— Как же я вымотался за всю эту дорогу… — сказал Ута, потянувшись и сделав пару приседаний, чтобы размять затёкшие ноги.

Ута поднял взгляд на особняк. В тёмных окнах едва теплело тусклое свечение свечей.

— Большой…

— Город рядом, минут десять пешком. Монстры тут ночью не шляются, — сказал Джон, не оборачиваясь.

«Значит, и монстры есть…»

— Спасибо, что подкинул, старик, — Ута пожал ему руку. — А… в какой стороне город? И где можно подзаработать?

— Ну, если у тебя в кармане ни одного валиса, парень, — усмехнулся Джон, — боюсь, придётся спать под открытым небом.

Он махнул головой в сторону тёмного горизонта:

— Город вон там, по дороге. Не заблудишься.

«Валисы — это, видимо, местная валюта.»

— Ладно… — вздохнул и махнул рукой. — Удачи старик.

— Эй, парень… — вдруг окликнул Джон. Его голос стал серьёзным, без намёка на шутку. — Если дотронешься до моего меча — можешь остаться.

«Проклят? Или это проверка?.. Попаданцы ведь так просто не умирают, верно?..»

Ута развернулся:

«Была не была»

— Доставай меч, старик.

— Нравится мне твоя уверенность, — хмыкнул Джон.

Джон подошёл к карете, открыл дверь и извлёк меч из кабины. На мгновение задержался, затем медленно обнажил клинок наполовину, держа его перед Утой. Металл сиял так ярко, что в нём отражались луна и звёзды, словно в зеркале ночного неба.

Ута без спешки поднял руку и лёгким движением коснулся лезвия пальцем. Тишина. Ничего не произошло.

— Ну… всё? Мне можно остаться?

— Пошли внутрь, — с облегчением сказал Джон, убирая клинок в ножны.

«К чему это было?

Войдя в особняк Ута оказался в просторном и величественном центральном зале. Потолок был высоким, сводчатым, украшенным тонкой лепниной и потемневшими от времени росписями. В центре под сводами висела огромная хрустальная люстра — её мерцающий свет мягко отражался в полированных деревянных панелях и золотистой окантовке ковров.

Пол покрывали узорчатые дорожки — слегка стёртые, но всё ещё изысканные. Стены украшали тяжёлые шторы и старинные портреты: предки семейства глядели с них сурово, будто немые стражи дома. По центру зала поднималась парадная лестница из тёмного дуба с искусно вырезанными перилами, раздваиваясь на два симметричных пролёта.

Воздух был прохладным, пропитанным запахом старой древесины, воска и тонкой нотой сушёных трав.

Справа от входа стояла девушка с короткими каштановыми волосами, из-под которых торчали звериные кошачьи уши. Щёки её были усыпаны веснушками, а из-под юбки, выглядывал пушистый хвост. Наряд её был ярким: вышитый фартук поверх широкой коричневой юбки с орнаментом, светлая рубашка с закатанными рукавами, кожаный пояс с небольшой сумкой на боку. На ногах — туфли с ремешками и тёмные чулки. Вся она напоминала живое воплощение деревенского праздника.

«Неужели…»

— Здравствуйте, милорд, — сказала девушка и грациозно склонилась, приподняв край юбки. Она опустилась в реверансе перед Джеком.

«Кошкодевочка…»

— Парень, это Ханна. Она тут служанка. Ханна, отведи его в купальню — пахнет он не очень.

— Как прикажете, милорд, — с изящным поклоном откликнулась она. — Прошу, следуйте за мной.

— Х-хорошо… — пробормотал Ута.

Они поднялись на второй этаж и пошли по коридору. Вдоль стен тянулся длинный ковёр, а возле дверей стояли тумбочки с цветами. Открыв одну из дверей, Ханна жестом пригласила внутрь.

«Будто я попал в средневековый сериал…»

Комната была тёплой и наполненной влажным паром. В центре стояла круглая деревянная купель, над которой поднимался лёгкий дымок. Стены были отделаны камнем и деревом, в углу потрескивал очаг, мягко освещая помещение. На полу лежал чистый ковёр. В воздухе витал аромат древесины, мыла и чего-то уютного. Всё это напоминало не суровый фэнтезийный быт, а настоящий тёплый семейный дом, где даже купание — удовольствие.

— Приятного времяпрепровождения, — сказала Ханна и скрылась за дверью.

Ута закрыл дверь, снял одежду и погрузился в купель, устроившись поудобнее.

— Кайф… — выдохнул он. — Шутки шутками, но мне нужно что-то делать. А то так и останусь без жилья и денег…

Может, попросить Джека взять меня в качестве дворецкого? Дом-то явно великоват для одной служанки…

— Решено.

Он намылился с головы до пят, ополоснулся и снова улёгся в купели, расслабляясь в тёплом пару.

«Такое чувство, будто в бане… Так расслабляет…»

Глаза начали слипаться, и вскоре Ута уснул.

Открыв глаза, он стоял на огромной деревянной книжной полке. Шагнув вперёд, оказался у края. Внизу, вверху, по всем направлениям тянулись парящие полки, уставленные книгами. Они двигались медленно и величественно. Мир был бесконечен, чужд, лишён опоры — сплошная библиотека без стен и потолка.

«Что это за место?..»

— Привет, Ута, — раздался за спиной до жути спокойный голос с ноткой безумия. — Я ждал тебя.

Ута обернулся. Перед ним, прикованный к деревянному пыточному креслу, сидел парень. У него не было одной руки, голова была опущена, а седые растрёпанные волосы свисали на колени. На пальцах руки и ног не было ногтей — вместо них осталась лишь разорванная кожа, а некоторых пальцев не хватало вовсе. Но больше всего Уту поразило то, что на нём болтались остатки знакомой чёрной спортивки, рваной и прожжённой, сквозь которую виднелось изувеченное тело.

«Кто это с ним сделал?.. Кто он? И почему в моей одежде?..»

Ута приблизился — их разделяли всего несколько шагов.

— Как у тебя дела? Всё хорошо? Ничего не болит? — ласково поинтересовался он.

— Кто ты?! Откуда знаешь моё имя?! — резко бросил Ута.

— НЕ КРИЧИ НА МЕНЯ!.. — внезапно взорвался тот.

Ута отшатнулся, испуганный.

— Я не виноват… Это всё она… Она… Ведьма… Она страшная… Я боюсь её… — заговорил он, рыдая. — Ах да… — голос вновь стал спокойным. — Я же её съел… хе-хе-хе…

«Съел?.. Ведьма?.. Что за чушь…»

— Если не хочешь выглядеть, как я, Ута… Предупреди своих новых друзей… Крессильдия… Скажи им, что она придёт… гостить…

— Кто…

Не успев и слова сказать, он вдруг очнулся под водой.

Ута резко вынырнул из купели, захлёбываясь.

— Кхе-кхе... — прокашлялся он.

Отдышавшись, он вытерся полотенцем, растрепал волосы — так, чтобы быстрее высохли, — надел свою спортивку и кеды.

«Кто этот парень?.. Он был весь изранен… Хотя… Какая разница. Это всего лишь глупый сон…»

Он вышел в коридор.

Была глубокая ночная тишина. Все свечи и лампы потушены, что показалось странным. Лишь свет луны, пробивающийся сквозь окна, отбрасывал на пол и стены решетчатые узоры.

— МАМА… ПАПА!.. — раздался девчачий, хриплый крик…

Ута вздрогнул от испуга, его пульс участился. Крик был пугающим — жутким и чуждым.

«Что за?..»

— ПЕРЕСТАНЬ!.. — снова раздался рыдающий, отчаянный голос.

«Лиана? Нет, не похоже… Может, кто-то смотрит хоррор?»

Ута медленно направился в сторону, откуда доносился крик. Он не действовал хладнокровно — ноги не слушались, будто двигались сами, ведомые любопытством, а в голове звучала только одна мысль:

«Надо сваливать…»

— ОО-О МООЙ БОГ!.. В-ВЕЛИ-ИКИЙ ЗМЕЙ!! ПОМИЛУЙ МЕНЯ-ЯЯ!.. В СУДНЫЙ ДЕЕЕНЬ!!! — завизжала старая женщина в самом конце тёмного коридора, дрожа всем телом, раскачиваясь туда-сюда, словно кукла, оставшаяся наедине с бездной.

Уту охватил ледяной страх. Казалось, кровь вот-вот вырвется из вен. Чем ближе он подходил к центральному залу, тем громче становился голос.

Достигнув конца коридора, Уту заглянул через перила вниз, в зал.

— ОТКРОЙ МНЕ ПУТЬ!!! ПУТЬ!!! ПУТЬ!.. путь... — с каждым словом голос слабел, оседал, уходил в сдавленный виск, в кашель, в предсмертный хрип. Он уже почти шептал, говоря на издохе — вырывая последнее: пу-у-у-ть…

Лунный свет из панорамных окон холодным потоком заливал тёмное, мёртвое пространство. Все свечи были давно потушены. На полу, на крестах, вылепленных будто из запекшейся крови и металла, висели Лиана, Ханна и Джек. Из вспоротых животов тянулись алые струйки.

— А-а-ау… — Ута судорожно зажал рот руками, сдерживая крик и подступившую тошноту. Его отпрянуло от перил — он рухнул на спину, больно ударившись локтями о пол.

А?.. Кто это там наверху прячется? Неужели боишься меня?.. Спустись. Я ведь не кусаю… если не просят.

«Она… она меня видит?»

Сердце заколотилось ещё сильнее, дыхание сбилось — казалось, он задыхается. Руки дрожали от хлынувшего адреналина, а ноги словно окаменели.

— Или показалось?.. На чём я остановилась?..

«Тварь... Гадкая, мерзкая тварь.»

— Ах, дааа…

Ута, затаившись, ползком подкрался к перилам и, затаив дыхание, взглянул вниз.

У крестов стояла она.

Сгорбленная, иссохшая, будто вырезанная из коры, женщина в чёрном плаще из вороньих перьев. Кожа — серо-зелёная, растрескавшаяся, как старая глина. Лицо — острое, измождённое, с багровыми, безумными глазами. Длинные когтистые ногти отстукивали ритм по древнему посоху. Спутанные седые волосы были переплетены костями, тряпками и перьями. На груди висело ожерелье из крошечных черепов и засохших пальцев.

Посох — чёрный, изогнутый, увешанный черепами, колокольцами и клочьями кожи. Каждый её шаг звучал, будто предвестие проклятия.

«Ведьма…»

Мысль пронзила его, как холодный шип. Это было единственное слово, что всплыло в сознании, когда он увидел её.

— Пррроооости… мои… грязные желания… и и-изврааащённые воссозда-ания… Прими… прими эти души… В ЗНАК МОЕЙ ВЕРЫ!! Хии… хи-хи-хиии… ХА-ХА-ХА… ХАААА-ХА-ХА-ХАААААА!!!

Она подняла дрожащую руку и всадила её в распоротый живот Лианы, вытащила кишку… и с животным аппетитом вгрызлась в неё.

Ута наблюдал это, из последних сил сдерживая рвоту.

— Отпусти Крис… — хрипло выдохнул Джек, едва сдерживая дыхание. — Кхэ-кхэ… — его голос срывался на каждом слове. — Она не ви… кхэ… новата…

Задыхаясь, он едва ли мог держать контроль, его слова звучали как мольба, но с тонким оттенком отчаяния и безумия.

«Как он ещё дышит?..»

— ХААА-ха-ха… Ты ещё жив? — удивлённо, почти с насмешкой протянула ведьма, склонив голову набок.

— С чего бы мне тебя слушать, м-ма-альчик?.. — в её голосе сквозило презрение, как будто само его существование было ей в тягость.

— Пожа…луйста… Она… Кхэ-кхэ… ребёнок…

— У д-дете-ей самое вкусное мясо… — прошипела она, облизывая губы. — Я буду с-смако-овать твою дочь… медленно.

Из головы Джека тут же вырос кровавый кол, пронзив его череп насквозь.

— Хии... хи-хи... ХА-ХА-ХА!

«Надо бежать… Надо срочно! Мне плевать на их проблемы, я не хочу умирать!»

— Убежишь?.. — прозвучал до ужаса спокойный голос, в котором скользнула безумная интонация.

Мгновение — и Ута снова оказался в той самой таинственной библиотеке. Он лежал на холодной книжной полке, а перед ним, словно и не исчезал, сидел тот самый изранённый парень.

«Всё как в том сне…»

— Бросишь маленькую девочку… и сбежишь, поджав хвост?..

— ЗАТКНИСЬ!.. Что я могу сделать?! — закричал Ута, срываясь. В голосе дрожала паника. — Она ведьма!.. Я... я... — он захлебнулся рыданием. — Я убегу… я просто убегу!.. Я не могу…

Его разум затмился. Он думал лишь об одном — как выжить.

— ПОСМОТРИ, ЧТО ОНА СО МНОЙ СДЕЛАЛА!.. — взвизгнул он, бешено стуча ногами по полу и хлеща рукой по креслу.

— НЕ КРИЧИ!… Или я тебя сброшу вниз!..

Ута плакал навзрыд, из глаз текли слёзы, из носа — сопли.

Затем паиень резко обмяк, сел ровно, выпрямился — и уже спокойным, почти безжизненным голосом добавил:

— Думаешь... у тебя получится?.. Убежать?.. — спокойно произнёс он, склонив голову чуть набок, будто рассматривая что-то забавное. — Хочешь помощи?.. Я очень люблю помогать... особенно, когда уже поздно… Просто попроси.

Ута снова очнулся в доме. Он по-прежнему лежал возле перил, глядя на безжизненные тела Джона, Лианы и Ханны.

«Что мне делать? Умереть? НЕТ!»

«Стоп… А где ведьма?.. Она ушла?..»

Он почти поверил, что всё позади.

Повернув голову, он понял, как сильно ошибался…

Перед ним стояла она.

С её иссохшей руки, как пуля, вылетела нить из крови и резко обвилась вокруг его шеи.

Он попытался схватить нить, но она была тонкой и прочной — лишь резала кожу его ладоней. Шея горела болью. Он пытался встать, но не мог.

— Какой... к-краси-и-ивый мальчик… — прохрипела она, облизывая пересохшие губы. — Наве-е-ерное... о-очень... вкууусный…

«Больно… Больно… Я задыхаюсь… Мне больно...»

Он бился на полу, судорожно царапая невидимую удавку.

— Плоть твоя — подношение. Кровь твоя — ключ. А глаза... о, глаза!.. Пусть смотрят, как тьма входит!

— Во…здух…

Лицо ведьмы нависло над ним. Её багровые глаза налились кровью, вены пульсировали, будто вот-вот лопнут. Дыхание было тяжёлым, хриплым…

От неё тянуло затхлостью и мертвечиной.

— Хи-хи-хи... Хи-хи-хи-хи-хи!

Ута видел, как смерть медленно приближается.

«Я… Умер.»

***

— Парень… Эй, парень…

Ута приоткрыл глаза. Его ресницы были влажными, словно после долгого сна. Перед ним стоял Джека: его живот был цел, череп не был пробит колом... Но главное — он был жив и говорил с ним.

«А?..»

— Небезопасно вот так спать одному. Тебя могли ограбить… или вообще убить. Хотя, судя по виду, у тебя и брать-то особо нечего.