Глава 34.0

Глава 34.

– ……

……нечто подобное случалось?

Конечно, Касио Брамантоф также когда-то был поклонником, который аплодировал и восхвалял Офелию, что бы та ни делала, будь то швыряние чашек или их разбивание. Только сейчас, когда он услышал это из уст Эмилии, всё было уже не так мило.

Она положила внутренности жаб в чашки для гостей? Это же яд, нет?

Касио знал, насколько жестокими могли быть шутки Офелии в отношении к поклонникам, которые были неприятны ей.

Потому что он сам находился в тройке самых нелюбимых гостей Офелии. Другими словами, это был яд, который мог выпить Касио.

При этом она украсила чай цветами, чтобы усмирить гнев? А увидев это, Эмилия разозлилась и пригрозила выпить это, поэтому Офелия пыталась умаслить её? «Эта» благородная Офелия?

Рассказывая об этом Эмилия улыбалась с довольным лицом. Она выглядела по-настоящему гордой и её чёрные глаза, которые всегда были безэмоциональными, сейчас наполнились светом, а бледные щёки налились румянцем.

Касио, который с прошлого словами пытался указать на всевозможные слабости Эмилии, пытаясь её задеть, подумал……

Возмутительно. Она словно другой человек.

Разве не она постоянно действовала как железная стена, говорящая «Я никогда не куплюсь на твою чушь» и ни разу не позволившая себе даже расслабить выражение лица?

– ……что вы пытаетесь сказать мне?

– Мистеру Касио ведь нравилась Офелия, – Эмилия непонимающе моргнула. – Значит вам понравятся и подобные истории. Разве нет?

– ……

Это не было неверным утверждением, но оно всё равно изумляло.

– Если подумать, то сейчас есть не так много людей с которыми я могу поговорить об этом.

– ……вот как?

– Это было в прошлом, поэтому Офелия не расстроится, если я похвастаюсь этим.

Похвастаюсь? Можно ли хвастаться таким?

– Как хорошо. На самом деле, я ничего не могла сказать из-за образа этого ребёнка, поэтому и держала рот закрытым. А мистер Касио может слушать их! – Эмилия широко улыбнулась.

Это была улыбка, которую Касио никогда раньше не видел. И он инстинктивно почувствовал приближение кризиса, поэтому поспешно отклонился:

– ……не, нет.

– Почему? Это истории о «той» Офелии?

– Я знаю, что между вами двумя существует долгая и прекрасная история, в которую никто другой не мог вторгнуться, поэтому этого достаточно. Я не смею так непочтительно вторгаться на эту территорию.

– Думаю, ваша любовь к Офелии остыла, мистер Касио Брамантоф…… – тихо проворчала Эмилия, поджимая губы.

В отличии от её обычного спокойствия в этот момент девушка казалась живой и энергичной, словно её сверстницы, что ещё больше заставляло Касио растеряться. Эмилия даже смотрела на Касио с недовольным выражением лица, словно видела перед собой обманщика.

– ……моё обожание леди Офелии остаётся непоколебимым. Пожалуйста, не торопитесь в своих суждениях.

– Говорят, сердце мужчины также непостоянно, как ветер, дующий в камышах…… моя Офелия бедная ……

– ……

Офелия всегда и разными способами поливала сердца своих поклонников ледяным отношением. Особенно актуально это было для Касио Брамантоф. Конечно, даже при таком отношении поклонники восхваляли Офелию как благородную леди, но…… в любом случае, Эмилия была не из тех, кто мог сожалеть с подобными пустыми словами.

– ……Эмилия, вам очень нравилась Офелия.

– Кто в мире мог не полюбить этого ребёнка? – спросила в ответ Эмилия, словно это было очевидно.

Касио молча смотрел на неё.

Слухи о леди Элоди уже плотно вошли в светские круга. Внешность, в точности похожая на «ту» Офелию. Но она – дочь барона, приехавшая в город из сельской местности без какой-либо поддержки, а её характер куда мягче, добрее и ласковее, чем у Офелии.

Говорят, когда маркиза Виндроуз увидела эту юную леди, которая крайне похожа на её умершую дочь, она обнимала её и обливалась слезами. Вот почему маркиз Виндроуз и начал действовать.

И при этом, стали говорить, что она, куда более подходящая для светского мира, чем «та» Офелия, которую удушающе охранял маркиз Виндроуз, которая была настолько болезнена и своенравна.

Уже есть множество людей, делавших подобные сравнения. Однако Эмилия оставалась спокойна. Как и в день похорон, так и сейчас она решила нарушить своё уединение и вернуться лишь из-за письма покойницы.

– На этом всё и заканчивается, потому что никто толком не знал её, а ведь этот ребёнок был достоин любви.

Это было настолько твёрдое заявление, которое не смогли бы сказать даже родители Офелии.

В голосе Эмилии не было и намёка на гордость, её монотонная речь, казалось, выражала всю правду мира.

Если вспомнить, то эта девушка считает, что маркизская семья Виндроуз не имеет для неё значения без Офелии, потому то она всё бросила и сбежала. Если так, то Офелия Виндроуз была любима ею.

Это означает, что Эмилия не променяет эту любовь на власть Маркиза, сокровища из золота и серебра, честь и силу, которые может дать высокопоставленная дворянская семья, и даже на комфорт до конца своей жизни.

Те, кто следовали за Офелией лишь поверхностно, не осознают всего этого. Того, что этот «ребёнок» достоин любви каждого, а не только её и поэтому всё, что она делала для неё имело смысл.

И отношение Эмилии было совершенно искренне. Это не было преувеличением и хвастовством.

А лишь коротким признанием человеку, который, как и она сама, следовал за Офелией, думая, что они находятся в похожем положении.

На мгновение Касио Брамантоф рассеянно подумал, что завидует Офелии.

Фундаментальная привязанность, которую не могут поколебать никакие внешние факторы, – мужчина вспомнил слабую улыбку Офелии, похожую на цветок, лепестки которого были смочены в воде.

– Я тоже решила поверить в надежду, – это было поистине нехарактерное замечание для Офелии Виндроуз.

Офелия Виндроуз была крайне гордой личностью. Ненавидела то, что ей не нравилось и любила то, что нравилось.

Ей почти до ненависти была неприятна идея о том, что её жизнь будет слишком коротка, поэтому считала, что нет нужды заставлять себя делать то, что не желаешь ради какого-то будущего.

Если задуматься, то удивительно, что она пожелала провести со мной беседу наедине.

Офелия, которой восхищался Касио Брамантоф – это высокая заснеженная гора, далёкое зимнее море и замёрзший лес, до которого людям не добраться.

Человек, которого не впечатляло что-то столь поверхностное, как человеческая привязанность. Та, к кому можно было лишь стремиться, но не привязываться. Единственный сияющий алмаз среди множества неорганических существ, подобных муравьям.

Какая любовь может расколоть на куски алмаз и отшлифовать его, превращая в надежду, что сияет среди песка? Правда ли, что тот, кто сиял раньше всех, решился выделиться, но сломался и исчез?

Это был момент, когда Касио Брамантоф, человек, до глубины души скептически относившийся к человеческим эмоциям, впервые в жизни был тронут чужой привязанностью.

*****

– Что, чёрт побери, я сделала не так?

Из кончиков сломанных ногтей, царапающих пол, хлынули капли крови. Слёзы стекали одна за другой, смачивая пол. Горло болело так, словно внутри горел огонь. Каждый раз, когда она повышала голос, девушке казалось, что кто-то вбивает гвоздь ей в горло.

Однако самым мучительным была не физическая боль. А реальность. Реальность того, что ничего не изменяется. Ледяная правда.

Сдайся, – прошептал ей голос разума в голове.

Всё бесполезно. Этого не изменить……

Однако девушка сопротивлялась, даже если для этого приходилось истязать себя. Иначе она не смогла бы вынести этого.

– Как, чёрт побери, мне нужно вести себя? – её голос был настолько надтреснутым и хриплым, что больше походил на крик.

Это место было идеальным для её уставшего и сломленного тела и разума. Стены, пол и даже ковёр на полу были прекрасны, высочайшего качества. Со всех четырёх сторон всё было покрыто мягкими коврами и подушками, чтобы она не поранилась.

В комнате не было даже ножа для писем, не говоря уже о лезвие, достаточно остром, чтобы убить. Всё дошло до одержимости в попытке предотвратить её смерть.

Внутри золотой клетки, в которой не было ни одной птицы, находилась игрушка канарейки с глазами из обсидиана, а внутри прекрасной шкатулки из чёрного дерева, украшенной деталями из слоновых костей и серебром, находились всевозможные драгоценности. И девушка отлично знала инициалы, которые были выгравированы на внутренней стороне этой огромной шкатулки из чёрного дерева.

Инициалы – O. Ophelia.

Имя, которое не принадлежит мне. Имя, которое повсюду преследовало меня.

От одной мысли об этом у девушки закружилась голова.

Даже одежда, которую я ношу сейчас, изначально носила главная героиня с таким же именем, – осознав это, девушка ощутила жуткое чувство, словно на ней был саван мертвеца.

Я – это просто я.

Я просто хотела хорошо ладить со всеми остальными. А люди поймали меня в отчаянии перенося свою тоску по той, что уже мертва.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –