«Я твой папочка»
Линь Юйцзин хотелось прижать голову Шэнь Цзюаня к стене, чтобы он понял, кто здесь настоящий «папочка».
Но подумав, она осознала, что его слова не лишены логики, пусть и прозвучали лениво, с хрипотцой, вызывая желание треснуть его по голове.
Да, он точно не нарочно это сказал.
Ага, конечно.
Линь Юйцзин посмотрела на него, молча, и через пару секунд произнесла:
— Шэнь, у нас впереди ещё два года пути.
Шэнь поднял бровь:
— Угрожаешь мне, «авторитетная» девочка?
Ты ещё не закончил?
Линь Юйцзин тяжело вздохнула.
Ладно, иногда лучше проглотить обиду, чтобы не разводить бурю на ровном месте.
Тем более, у неё была к нему просьба.
— Извини, — учительница английского зачитывала текст, попутно переводя его для класса. Линь Юйцзин, приглушив голос, склонилась к столу Шэнь Цзюаня и прошептала: — Я не должна была называть тебя «парнем из банды», просто так вырвалось, не нарочно. Прими мои самые искренние извинения. Надеюсь, мой уважаемый сосед по парте простит меня.
Её голос был приятным, мягким, особенно когда она говорила тихо. Словно маленький котёнок мягко тянул коготки, а потом хлопнул по тебе тёплой лапкой, оставив после себя только тепло.
Закончив говорить, Линь Юйцзин заметила, что Шэнь Цзюань не ответил.
Это её немного задело. Да уж, сосед по парте, безжалостный как хищник, оказался ещё и мелочным.
Линь Юйцзин тоже была не из тех, кто проглотит обиду. Лето жаркое, настроение раздражённое, а последние события, да ещё и этот инцидент с Мэн Вэйго, довели её до предела. Если бы на её пути встал даже отец, она бы не стерпела, а тут какой-то парень, с которым знакома всего пару дней.
Плевать, насколько он «крутой», я его уговаривать не собираюсь.
Она закатила глаза, убрала руки и голову с его стола и больше не обращала на него внимания.
Так продолжалось всё утро.
Линь Юйцзин только что перевелась сюда, и ей нужно было привыкнуть к новой школе, ведь она проехала через полстраны, и программа немного отличалась. Всё утро девушка слушала уроки и постепенно вливалась в учебный процесс.
Хотя ученики и не казались слишком усердными, уровень преподавания был высоким. Учителя чётко выделяли важное, и уроки проходили довольно быстро.
Шэнь Цзюань тоже не был многословным. После урока английского он всё время спал, уткнувшись лицом в стену. Даже когда вспыльчивый учитель физики попытался разбудить его, бросив два кусочка мела, это не помогло.
Лишь когда прозвенел звонок на обед, Шэнь Цзюань медленно поднял голову.
После утреннего сна он всё ещё чувствовал сонливость. Парень посидел немного на месте, потом повернул голову.
Рядом никого не было — его соседка уже ушла. Посмотрев на часы, он понял, что уже двенадцать, значит, она пошла обедать.
Шэнь Цзюань вспомнил, как утром она злилась на него и даже немного скрипела зубами.
Он не удержался и, облизав пересохшие губы, тихо засмеялся.
Класс был пуст, все ушли на обед, и через открытые окна доносились приглушённые голоса с улицы.
Его тихий, хриплый смех раздался в пустом классе, нарушая тишину.
Да, тогда он не сразу понял, что к чему. Простуда сжигала мозги, и реакция была замедленной.
Когда до него дошло, было уже поздно что-то говорить.
А потом он услышал, как маленькая кошка начала скрежетать зубами.
Да уж, у неё характер действительно не сахар.
Шэнь Цзюань, лениво прислонившись к стене, зевнул и бросил взгляд на её стол. Там лежали две бумаги, исписанные мелкими каракулями. Он нахмурился и, прищурившись, попытался разобрать написанное. Имя из трёх иероглифов — криво-косо, крупными и мелкими буквами, некоторые ровные, а некоторые будто летали по листу. Единственное, что объединяло все надписи, — их ужасный вид.
Он прищурился, пытаясь разобрать буквы, затем медленно выпрямился, достал тетрадь и оторвал от неё листок.
Как только парень начал писать, в коридоре раздался крик:
— Шэнь-гэ, ты здесь, Шэнь-гэ?!
Это был Хэ Суннань, который заглянул в класс.
— Чёрт, я ждал тебя десять минут внизу, звонил тебе — не отвечаешь. Пришлось подниматься на четвёртый этаж. Пойдём есть, что ты там делаешь?
Шэнь Цзюань пробормотал, не поднимая головы:
— Подожди, я скоро.
Хэ Суннань удивлённо спросил:
— Ты что, простудился?
— Ага.
— От нервов, наверное, — с усмешкой заметил Хэ Суннань, облокотившись о дверной косяк. — Каждый день видишь свою длинноногую красавицу-соседку, как тут не загореться?
Шэнь Цзюань бросил на него холодный взгляд и не ответил.
— Ну давай, действуй. Если нравится, иди за ней. Не трать время зря, устроишь себе романтическую историю, а то потом старшие классы будут вспоминать тебя как самого холодного парня, — продолжал Хэ Суннань, шутливо подталкивая его.
Шэнь Цзюань игнорировал его, продолжая писать, и Хэ Суннань, поняв, что его не слушают, замолк и решил посмотреть, что тот пишет. Он пробежался глазами по строчкам: «Родители соглашаются на проживание ученицы Линь Юйцзин в общежитии…»
Не успел он дочитать, как Шэнь Цзюань уже закончил, сложил листок пополам и спрятал его в книгу на её столе.
Хэ Суннань озадаченно смотрел на него:
— Кто такая Линь Юйцзин?
Шэнь Цзюань не удостоил его ответа, встал и натянул школьную форму. Утром она была накинута на плечи, и теперь он взял её за воротник, встряхнул и надел.
Хэ Суннань взглянул на книгу:
— Твоя соседка?
— Ага.
— Я не догоняю, — Хэ Суннань посмотрел на него с недоумением. — Вы знакомы всего два дня, и ты уже стал ей папочкой? Игры у вас такие?
— Заткнись, — с усмешкой бросил Шэнь Цзюань, — ты меня с собой не путай.
— Да ну, Шэнь-гэ, ты ж сам ей подыгрываешь, подписываешь бумаги как её отец, — не унимался Хэ Суннань, и, поразмыслив, добавил: — слушай, ты точно не влюбился?
Надев куртку, Шэнь Цзюань уже шел к выходу, тихо добавив:
— Влюбился, как же.
— Ага, конечно, раз ты ей даже «папочкой» стал, — усмехнулся Хэ Суннань, догоняя его на лестнице, — и ещё в прошлый раз, когда я просто взглянул на её ноги, ты меня пнул. Не потому ли, что ты ревнуешь?
— Дело не в этом, — ответил Шэнь Цзюань, потирая шею. — Когда ты так пялишься на чужие ноги, не кажется ли тебе, что ты выглядишь как извращенец?
— Мне не кажется, — без малейшего стеснения ответил Хэ Суннань. — Любовь к красоте естественна, а ты что, не восхищался её ногами? Даже простудился от этого, так что чувствую, огонь внутри тебя горит вовсю.
Шэнь Цзюань пнул его.
Они спустились вниз, где стояла группа парней, увлечённо играющих в телефоны.
У старшеклассников были лёгкие отличия в форме — по цвету полосок на брюках и манжетах. У выпускников — светло-голубые, у одиннадцатиклассников — фиолетовые.
Учебное здание для выпускников находилось отдельно от корпуса десятиклассников. Обычно старшеклассников можно было встретить только на стадионе или в столовой, а тут, на крыльце здания, стояли несколько парней в школьной форме с голубыми полосками — цветом, который указывал на то, что они уже самые старшие в этой школе. Проходящие мимо десятиклассники, купившие себе обеды, невольно оборачивались на них.
Один из парней, отвлёкшись от телефона, заметил выходящего из здания человека. Быстро убрав телефон в карман, он хлопнул в ладоши два раза.
Остальные трое, синхронно подняв головы, последовали его примеру, спрятали телефоны и выстроились в ряд перед дверью учебного корпуса. Как только тот спустился по ступенькам, они громко и торжественно, в один голос, провозгласили: — Добрый день, Великий Цзюань! Ваши труды не напрасны! Добро пожаловать обратно во дворец!
Голос у парней был звонкий, сильный, и казалось, что их слова прямо в небо улетели.
Проходящие мимо десятиклассники замерли: «...»
Шэнь Цзюань тоже остановился: «...»
С каменным лицом он обошёл их:
— Идиоты.
Хэ Суннань, согнувшись от смеха, воскликнул ему вслед:
— Как тебе, братан? Круто смотрелись?
Шэнь Цзюань обернулся, указал на него пальцем и с хрипотцой сказал:
— Горло болит. Ни одного лишнего слова говорить не хочу. Не заставляй меня врезать тебе.
Хэ Суннань, вытянувшись, отдал честь:
— Понял, шеф. Идём есть, шеф. Хочешь рисовую лапшу, шеф?
***
Рядом со школой полно мест, где можно перекусить. Выйдешь за ворота, свернёшь направо, перейдёшь дорогу — и перед тобой целая улица с маленькими закусочными. Здесь есть всё, что душе угодно: острая лапша, супы, гриль, блюда из сковородки — и даже небольшое заведение с хотпотом.
Линь Юйцзин никого не знала в этом районе, поэтому решила зайти в одну из таких закусочных и выбрала лапшу в глиняном горшке. Войдя внутрь, она обнаружила, что свободных мест нет. Единственное, что оставалось, — место в уголке, рядом с маленькой девочкой.
Линь Юйцзин подошла и спросила:
— Привет, тут занято?
Маленькая девочка, которая тихо поедала свою лапшу, вздрогнула от неожиданного вопроса. Подняв голову, она быстро замотала головой, всё ещё держа во рту лапшу, как хомячок, и не в силах что-то сказать.
Милая девочка. С большими глазами, немного смуглой кожей и круглым лицом — как будто шоколадный зефир. От этого мрачное настроение Линь Юйцзин немного улучшилось. Она села рядом и заказала себе такую же лапшу, размышляя, как решить проблему с Мэн Вэйго.
Оставаться дома ей совсем не хотелось, но даже если она раздобудет фальшивую бумажку, то по возвращении отца ей всё равно не избежать ссоры. А ведь это может разрушить образ послушной девочки, который она так долго строила.
Линь Юйцзин напрочь забыла, что только прошлым вечером она с гневом выкрикивала фразы вроде «Ты вообще не мужик, а прихлебатель!».
В местных закусочных еду приносят быстро, особенно лапшу. Уже через пару минут перед Линь Юйцзин поставили заказ. Она на секунду замерла, уставившись на дымящийся горшок, и только потом поняла, что у неё нет палочек.
Она огляделась, заметила коробку с палочками в углу и уже потянулась за ними, как вдруг перед её лицом возникла пара палочек, протянутая маленькой смуглой рукой.
Линь Юйцзин повернула голову. Маленькая «зефирка» протягивала ей палочки, немного смущённо моргая.
Линь Юйцзин взяла их и поблагодарила её:
— Спасибо.
— Не-не за что, — едва слышно пробормотала девочка.
Её голос был настолько тихим, что в шуме маленького кафе его было почти не слышно. Линь Юйцзин разобрала слова только потому, что сидела рядом.
— Тебе, э-э, уксуса налить? — снова еле слышно, с запинкой, предложила девочка.
Линь Юйцзин поняла, что это снова ей, и покачала головой:
— Нет, спасибо.
— Н-не за что, — девочка так и не смогла договорить.
Да она совсем на нервах.
У Линь Юйцзин было лицо, которое обычно внушало доверие и не вызывало страха, но почему-то эта девочка казалась настолько напуганной, что у неё даже язык заплетался.
Дальше они просто сидели молча и ели. Через несколько минут Линь Юйцзин достала телефон и включила его.
С тех пор, как она выключила телефон вчера вечером, он так и оставался отключенным.
И, конечно, как только Линь Юйцзин включила устройство, экран тут же завалился уведомлениями — сообщения и СМС одно за другим начали всплывать. Имя Мэн Вэйго заполнило весь дисплей.
Мэн Вэйго: «Что ты только что сказала? Повтори-ка это ещё раз».
Мэн Вэйго: «Линь Юйцзин, да у тебя и вправду крылья выросли».
Мэн Вэйго: «Я с тобой недостаточно хорошо обращался? Кормлю тебя, пою, в хорошую школу устроил. Твоя мать тебя бросила, а я тебя воспитываю!»
«Щелк». Линь Юйцзин с каменным лицом заблокировала телефон. Экран мгновенно погас, и мир снова погрузился в тишину.
Она положила телефон на край стола и продолжила есть свою рисовую лапшу.
Только успела откусить кусочек рыбного шарика, как у двери послышались весёлые голоса. В кафе вошла группа девочек, и первая из них громко воскликнула:
— Все столики заняты?
— Заняты.
— Ну тогда подождём, я сегодня прям хочу лапшу!
— Чего ждать, задолбало уже.
— Эй, так ведь вот свободное место, давайте подтащим стул и сядем.
Маленькая «зефирка» рядом с Линь Юйцзин заметно напряглась. Линь Юйцзин посмотрела на неё, видя, как девочка опустила голову, а её длинные ресницы дрожали.
В кафе оставался только их стол с двумя свободными местами. Линь Юйцзин и «зефирка» сидели на одной стороне длинного стола на четверых. Изначально на противоположной стороне тоже кто-то сидел, но он уже ушёл, и место освободилось.
Поболтав немного у входа, девочки подошли к их столу, и одна вдруг рассмеялась:
— А вот и наша И-цзе!
Чья-то рука легла на край стола. Пальцы у неё были чистые и аккуратные, а на запястье — простая красная нить.
— И-цзе тоже пришла поесть лапши? Ну давайте сядем вместе!
Вот только интонация была явно насмешливая.
Девочки без лишних церемоний уселись напротив. Три человека, и ещё одна девочка притащила стул и села рядом с Линь Юйцзин. Сделав заказ, они начали громко смеяться и болтать, создавая много шума и раздражая всех вокруг.
Линь Юйцзин тяжело вздохнула, ускорила темп, чтобы поскорее доесть и уйти.
Прошло несколько минут, и вдруг внимание тех девочек переключилось на Линь Юйцзин и её соседку. Одна из них уставилась на «зефирку» и спросила:
— И-цзе, лапша вкусная?
«Зефирка» не ответила, и Линь Юйцзин увидела, как её руки, держащие палочки, задрожали.
— Эй, И-цзе, с тобой же говорят! Чего молчишь? Будь приветливей!
Девочка с красной нитью на запястье рассмеялась:
— Что она может сказать? Она же заикается.
«Зефирка» сидела, опустив голову ещё ниже, и не шевелилась. Лица девочки было не видно.
— И-цзе, чего такая мрачная? Ну скажи что-нибудь, а? Ужас какой, совсем невоспитанная.
— Обожаю, когда ты говоришь, — другая девочка издевательски передразнила её. — Ты-ты-ты, ненавижу вас-вас-вас, верните мне...
Она специально повысила голос, и вся закусочная обратила на них внимание. Три девочки громко и противно захохотали.
Линь Юйцзин почувствовала, как девочка рядом с ней вся затряслась.
Линь Юйцзин закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
В это время принесли заказ той компании — три маленьких горшочка с лапшой. Хозяйка поставила их на стол перед девочками.
Смеясь, они взяли палочки, пошли за уксусом, и тут девочка с красной нитью вдруг произнесла:
— Эй, И-цзе, а ты не добавляешь уксус в лапшу? Давай я тебе налью. Хватит? Если мало, ещё добавлю.
Она потянулась с бутылочкой уксуса, открутила крышку и вылила весь уксус в лапшу «зефирки».
В воздухе повис резкий кислый запах.
Те три девочки снова залились смехом. Одна из них захохотала так сильно, что даже шлёпала по столу ладонью. Дешёвый столик в кафе опасно зашатался.
— Да ты, Ли Шици, переборщила. Какого фига ты издеваешься над человеком?
— Да с чего это я издеваюсь? — засмеялась девочка с красной нитью. — Я разве не добра к ней?
«Зефирка» не издала ни звука, опустив голову ещё ниже. Её плечи подрагивали.
Линь Юйцзин услышала тихое, едва различимое всхлипывание.
И тут что-то внутри неё щёлкнуло. Нервы, натянутые до предела, словно оборвались.
Как бутылка газировки, долго трясущаяся изнутри, которая наконец не выдержала — и крышка со звоном сорвалась.
Чёрт, где бы я ни оказалась, всегда меня будут окружать идиоты.
Линь Юйцзин отодвинула свой горшочек с лапшой, подняла голову и со звоном бросила палочки на стол.
Девочки затихли. Рука с бутылкой уксуса застыла над горшочком «зефирки». Все повернулись и уставились на Линь Юйцзин.
Линь Юйцзин облизнула губы и посмотрела на них:
— Вы совсем тупые?
Та девочка замерла:
— Чего?
В кафе наступила тишина. Все смотрели на эту сцену.
— Чего, «чего»? Что непонятного? Ты что, не только тупая, но и глухая?
Линь Юйцзин кипела от злости, в её голосе звучала нескрываемая раздражительность.
— Бубните тут, бесите всех. Лапша вам рот не затыкает?
— Охренеть! — та девочка рассмеялась от возмущения. — А тебе-то какое дело? Ты кто такая вообще?
— Кто я? — Линь Юйцзин прищурилась. — Я твой папочка. Так что либо закрой рот и жри молча, а потом вали отсюда, либо я, как твой батя, научу тебя, что такое вежливость и воспитание.
Переводчица на связи. Это последняя глава в моем переводе. Я новеллу прочитала целиком, она очень классная, но т.к. особого отклика история на либе не получила, то мотивация работать над ней пропала. Вы можете дочитать историю на анлейте, он завершен, качество перевода неплохое.