«Учиться они не любят»

В тот момент, когда слова сорвались с её губ, Линь Юйцзин осознала, что ляпнула что-то не то. Она хотела взять их обратно, но уже не знала, как выкрутиться. На полсекунды она замерла, а фраза уже прозвучала.

Сцена катастрофы, напоминающая ту самую «с задницей».

И на этот раз всё хуже — уже никак не оправдаешься. Настоящая катастрофа.

Линь Юйцзин смотрела на Шэнь Цзюаня, открыв рот.

Он, вероятно, никогда не слышал, чтобы с ним так разговаривали, и тоже застыл.

Три секунды молчания — и Линь Юйцзин уже мысленно прощалась с жизнью. Казалось, что она вот-вот станет следующей жертвой — как предыдущий сосед по парте. И тут, совершенно неожиданно, Шэнь Цзюань засмеялся.

Он отодвинул учебник по английскому, выпрямился, опёрся спиной о стену и сотрясался от хохота, явно довольный.

Когда Шэнь Цзюань впервые увидел Линь Юйцзин, ему сразу показалось, что она не так проста, как кажется. По крайней мере, её невинность была какой-то... притворной. Казалось, что внутри неё включился механизм самозащиты, возможно, из-за отстранённого отношения ко всему вокруг. Это создавало иллюзию, будто её колючки спрятаны.

Его догадки подтвердились, когда он снова увидел её у магазина 7-11 в тот вечер.

Он никогда не видел, чтобы кто-то так невозмутимо наблюдал за подростковой дракой, как эта маленькая кошка.

Когда он позже подумал о том эпизоде, ему даже показалось, что если бы они продолжили смотреть друг на друга, Линь Юйцзин могла бы действительно ввязаться в драку.

В тот момент в её глазах читалось явное раздражение.

Пустой взгляд с лёгкой ноткой агрессии.

Шэнь Цзюань добавил к своему впечатлению о ней ещё одно наблюдение: «девушка, которая выглядит потерянной, но скрывает свою мрачную натуру, и у которой не такой уж и добрый характер».

Шэнь Цзюань не был любителем лезть в чужие дела, как истинный последователь культа «меня это не касается». Он особо не интересовался, какие истории скрываются за её маской апатии.

Но он не ожидал, что это притворство продержится всего пару дней.

Маленькая кошечка наконец-то выпустила свои коготки и слегка царапнула его, как бы играя.

И это моментально развеяло его раздражение и головную боль, вызванную простудой и недосыпом.

Он был серьёзно простужен и только вчера понял это, приняв лекарства. Температура была слегка повышена, горло жгло, голос стал хриплым, а когда он смеялся, его низкий тембр, словно басовая колонка, отдавался вибрацией в ушах.

Линь Юйцзин без эмоций смотрела на него, лежа на парте, не понимая, что так рассмешило этого грозного хулигана.

За ними сидели Ли Линь и его сосед по парте, Е Цзыан, которые тоже нервно напряглись.

Разговор Линь Юйцзин с Шэнем шёл на обычной громкости, и они услышали почти всё, включая ту фразу, когда она выпалила: «Все крутые парни из банд первым делом учатся пиздеть, да?». У Ли Линя аж ноги подкосились от страха.

Ли Линь и Е Цзыан знали, что их могут услышать, поэтому избегали любых лишних слов и за один день довели искусство общения взглядами до трёх секунд. Они молча переглянулись и начали медленно, сантиметр за сантиметром, отодвигать свои парты назад, пока не упёрлись грудью в край стола и чуть не задохнулись.

Ли Линь готовился к кровавой буре, но думал, что хулиган пощадит Линь Юйцзин, всё-таки она девушка.

Но они услышали, как Шэнь Цзюань засмеялся.

Этот безжалостный босс, услышав, как его обругали, не только не разозлился, а даже весело рассмеялся после секундного замешательства.

Ли Линь и Е Цзыан снова переглянулись и увидели, что у обоих на лицах написана одна и та же мысль: «Он псих?».

Шэнь Цзюань долго смеялся, глядя на Линь Юйцзин. И только когда ей уже захотелось запустить учебником по английскому ему в голову, он наконец-то остановился, облизал губы и, с улыбкой в голосе, сказал: 

— Ну да, этому нужно учиться.

Линь Юйцзин только открыла рот от удивления.

Что за манера у этого человека говорить так, что ему сразу хочется врезать?

— Одноклассник Шэнь, я думаю, что между соседями по парте должны быть хорошие отношения, — начала врать Линь Юйцзин, глядя на него честными глазами. — Я хочу, чтобы мы помогали друг другу, вместе учились и добивались успехов.

— Хорошо, пусть у нас будут хорошие отношения, — Шэнь Цзюань усмехнулся и повторил её слова, словно смакуя. — Как ты хочешь, чтобы мы с тобой любили друг друга?

Он откинулся на стену, сидел расслабленно, и вся его маска примерного ученика моментально слетела, обнажая привычное поведение ленивого хулигана.

Линь Юйцзин, пока говорила, не видела в этом ничего странного. Но как только Шэнь повторил её слова, ей вдруг показалось, что что-то здесь не так.

(Прим. пер. Непереводимая игра слов. Фраза "相亲相爱" (xiāngqīn xiāng'ài) обычно переводится как «любить и заботиться друг о друге».. В контексте школы, это может быть понято как «дружить и поддерживать друг друга». Однако в обычной жизни эта фраза имеет романтический оттенок и часто относится к отношениям между влюбленными.)

Она проигнорировала небольшое замешательство и решила не тратить время на обходные пути, перейдя сразу к делу. 

— Мне нужно, чтобы ты подписал один документ. Просто подпиши, и всё. А потом, если у тебя будут трудности с учёбой, я помогу.

— Ничего себе предложение, — лениво протянул Шэнь Цзюань. — Хулиганы ведь только хвастаются, а учиться они не любят.

Линь Юйцзин молчала.

Ладно, хорошо, ты победил.

Их разговор прервали. Урок шёл уже полчаса, и ответственная стала собирать домашние задания, заданные на лето. Линь Юйцзин ничего сдавать не нужно было, и она смотрела, как Шэнь Цзюань вытащил из своего почти пустого рюкзака пачку бумаг.

Окинув их взглядом, она заметила, что они такие же, как у Ли Линя и других учеников: на листах были только ответы на тесты с выбором, а все большие задачи оставались нетронутыми. Иногда кое-где виднелись начальные линии решений, но без полного процесса.

Ну, абсциссы и ординаты можно накатать за пару минут, это понятно.

Линь Юйцзин наблюдала, как Шэнь Цзюань совершенно невозмутимо передал эти почти пустые работы старосте класса, и не понимала, откуда у него такая уверенность.

Это всё потому, что ты пользуешься Pantene?

(Прим. пер. отсылка к знаменитому рекламному слогану Pantene. В рекламе говорилось что-то вроде: «Почему твои волосы такие мягкие и шелковистые? Это потому, что ты используешь Pantene?»)

Староста, наверное, хотела бы его предостеречь — мол, лучше бы вообще не сдавал, ведь ты только что вернулся с академического отпуска и тебя это не касается. Но репутация Шэнь Цзюаня была настолько ужасна, что староста моментально схватила его работы и также мгновенно удалилась, не решаясь задерживаться даже на секунду, не говоря уж о том, чтобы вступить с ним в разговор.

Когда все работы, с переписыванием и всеми промедлениями, были сданы, урок закончился, и в класс вошла учительница английского с конспектами на руках.

Она была довольно красивая и молодая, приветливо поприветствовала класс: 

— Good morning, everyone!

Никто особо не ответил. Ученики второго класса полностью продемонстрировали своё безразличие: после сдачи домашних заданий камень упал с души, и они принялись искать самые удобные позы для сна, а кто-то доставал телефоны, чтобы начать новый день с мобильных игр.

Только несколько учеников, любящих учёбу, ответили. Учительница, видимо, не обиделась. Она продолжила общение с ними, а потом попросила всех открыть учебники на первой главе и начала урок.

Линь Юйцзин краем глаза заметила, что у ее соседа учебник открыт не на первой странице, а где-то в середине. Он смотрел на него и что-то записывал, казался сосредоточенным.

Через мгновение раздался хруст рвущейся бумаги — парень оторвал листок с записями и протянул его ей.

Она взглянула на него: «Что подписать?»

Линь Юйцзин заметила, что её почерк был большим и немного небрежным, но у Шэнь Цзюаня почерк будто летал — чуть ли не взлетал к солнцу, но был красивым, с острыми линиями и идеальной структурой.

Она тоже взяла ручку и написала на бумаге: «Теперь крутые парни даже на уроках не говорят, а пишут записки».

Шэнь Цзюань не особо хотел разговаривать из-за боли в горле, но раз уж она так сказала...

Он оттолкнул листок в сторону, повернулся и спросил: 

— Так что ты хочешь, чтобы я подписал?

Урок продолжался, а Линь Юйцзин всё ещё старалась сохранять образ хорошей ученицы. Она мельком взглянула на учительницу и, склонившись над партой, тихо сказала: 

— Мне нужна подпись на документе для проживания в общежитии. Я хочу жить в общежитии, но учитель Лю сказал, что нужна подпись родителей, а мой отец против и не подписывает. А я не могу подделать его подпись.

Шэнь Цзюань всё понял.

Ей нужно было поселиться в общежитии, но отец не согласен, поэтому она хотела подделать документ с его подписью.

— Так значит... — усмехнулся Шэнь Цзюань с хрипотцой, — Ты хочешь, чтобы я на время стал твоим папочкой?

Линь Юйцзин: «...»