Глава 15.2

— Тогда давайте сделаем это. 

Я затаила дыхание и сжала карманные часы в руке. Я услышала, как открылась дверь, и еще крепче сжала часы. Мне было очень больно, но, казалось, это вовсе неважно. Когда я глубоко вздохнула и закусила нижнюю губу, звук шагов приблизился. 

Вопреки моей великой решимости, тело напряглось. И я не смогла оглянуться. Когда я перестала слышать звук, повернула скрипучую голову и попыталась оглянуться. 

Руки Зигфрида обвились вокруг моей талии. Когда я посмотрела на него, красивые голубые глаза уже сканировали тело. Зигфрид без колебаний прикоснулся своими губами к моим. Одной рукой он грубо расстегнул галстук, а другой обхватил мою руку и начал двигаться вниз. 

Рука с карманными часами дрожала. Он не отпускал меня, и вскоре те упали на пол и покатились. 

— Как твои дела?

Казалось, Зигфрид в прекрасном настроении. Его рука скользнула между моими пальцами. Там, где покоилась вторая рука, была рубашка мужа. 

Зигфрид тихо спросил, когда я рефлекторно сжала кулаки. 

— В чем дело?

Это голос, который, казалось, ничего не знал о произошедшем сегодня. Боясь увидеть, как его лицо окаменело, я быстро расслабилась. Кровь скапливалась на ладони, где раньше была петля карманных часов. 

— Боюсь, что рука испачкает твою рубашку.

Все, что носил Зигфрид, высочайшего качества. Не думаю, что осмелюсь прикоснуться к этому окровавленной рукой. 

— Да?

Зигфрид опустил голову и прошептал мне на ухо:

— Разве я никогда не пачкался твоей кровью?

Казалось, он говорит так, будто это уже случалось раньше. Будто моя кровь уже касалась его.

— Скажи когда… — резко спросила его, но, увидев улыбающееся лицо, опустила голову. 

— Когда ты казалась мне самой красивой. 

Воспоминания о первой ночи пронеслись в голове. 

— ...

— Не нужно дрожать. 

Его рука медленно скользила по моим волосам. Зигфрид смотрел мне в глаза и продолжал медленно гладить. 

— Зигфрид, — я почувствовала необходимость сменить тему. — Сегодня в гости пришли брат и отец. 

— Да. 

— Джейн попросила впустить их.

— ...

— И я нарушила обещание. 

Мое сердце почувствовало облегчение от теплых рук, поглаживающих волосы. Я посмотрела Зигфриду прямо в глаза:

— Ты злишься?

— Нет.

— ...

— Жена вышла из-под моего контроля. 

Рука Зигфрид замерла. 

— Впрочем, я уже говорил раньше, — сказал он успокаивающе, — я позволю тебе делать все, что ты хочешь. 

Он был на удивление дружелюбным. 

— Ты можешь стать настоящей злодейкой. 

Зигфрид тихо рассмеялся и пошел дальше. Зная, куда он направляется, я последовала за ним. 

* * *

Оставшись в гостиной, маркиз Рочестер и его сын думали о том, кого здесь не было. Излишне говорить, что это Франц Рочестер — второй сын семьи. И довольно большой болтун. 

— Прошлым летом вино, которое она разлила, было горячей темой. 

Франц закрыл книгу и сказал:

— Когда она услышала, что муж очень занят в светских кругах, не удержалась и вылила вино на белое платье собеседницы. Аварии, в которые попадает Милена, можно услышать на каждом углу. 

Франц недоверчиво покачал головой. 

— Если кто-то и заслуживает внимание из-за отмены императорского бала, это леди Роам, а не Милена. 

— Интересно, мы пришли сюда без всякой причины, услышав бесполезные слухи…

Варфоломей с тревогой посмотрел на дверь. Он опустил голову и взъерошил аккуратно уложенные волосы. Так намного удобнее. 

— Я никогда не хотел причинить ей боль. Я снова и снова обещал себе, что никогда не наврежу Милене, если встречу её снова. 

— Варфоломей, — маркиз похлопал сына по спине. 

На лице его было отчаяние. 

— Ты сделал все, что мог. Разве мы не извинились перед Миленой?

— Но она не выглядела радостно. 

— ...

— Я никогда не видел, чтобы Милена теряла свою жизнерадостность. Кажется, будто её улыбка просто пропала, хотя раньше нам не нужно было ничего делать, чтобы она улыбнулась. 

Мужские брови вздернулись и изогнулись. Под ними поникли два холодных глаза, что отбрасывали тени. 

— Я хотел предложить ей вернуться домой, но слова не выходили. Что Рочестеры могут сделать против Роама? Почему мы просто сидим на месте, когда сестра выглядит полуживой и иссохшей? Этот ребенок… Как сильно она обижена на нас? Милена никогда не может совладать с гордостью. 

— ...

— Даже если она будет ненавидеть нас до конца жизни, должна расторгнуть брак. Я злюсь на себя, что не смог сказать ей ничего раньше. 

— Будь осторожен со своими словами. 

В низком голосе маркиза звучало холодное предостережение. Вскоре после этого дверь в прохладную гостиную открылась. Появились два человека. 

Зигфрид Роам и Милена. Бледная, она стояла рядом с мужем с аккуратно собранными волосами. Жизнерадостная женщина с распущенными волосами куда-то пропала. 

Образ Милену, которую они знали, полностью стерся за два года. 

Это возможность узнать, что супружеская жизнь, о которой Милена писала в письмах — ложь. Хотя семья и знала, что это так, пыталась быть бесконечно осторожной.